Исцели меня

8 августа 2018       В какой-то момент в Рязани Саше становится скучно. Большая часть свиданий отпадает из-за способности Мамаева. Пойти в ресторан или любое другое многолюдное место? И сразу же свидание превращается в попытки отогнать от Паши ухажеров, что сильно злит Сашу. Так что остается разве гулять по безлюдным паркам да сидеть дома. Кокорину, привыкшему к активному отдыху, это быстро надоедает.       Так что в один прекрасный день он решительно заявляет Паше, что «настало время показать тебе настоящий город» с таким видом, будто Мамаев до этого жил не в деревне даже, а в лесу. А потом демонстрирует Паше билеты на автобус до Москвы.       Мужчина смотрит на эту затею с сомнением. А потом спрашивает, почему нельзя было поехать туда на машине? Это удобнее, практичнее, да и по времени быстрее. А еще так меньше риск того, что к ним (в этих словах явно читалось «ко мне») кто-нибудь пристанет. Но Саша в ответ с непроницаемым видом заявляет, что на этот раз свидание планирует он, так что Мамаеву нужно просто расслабиться. А после приводит аргумент, что если они захотят выпить — так будет проще для всех. И Паша принимает этот довод. — И куда мы пойдем? Только не на Красную Площадь, прошу. Не хочу на свидании смотреть на труп вождя. — О такой банальщине я даже не думал, — врет Саша, вычеркивая из мысленного списка Красную Площадь. — Покажу тебе настоящий зоопарк. — А у вас в зоопарках можно кормить животных? — то ли издевается, то ли на самом деле интересуется Мамаев. — Можно, — кивает Саша. — Но волков кормить не советую.       Конечно, на самом деле возле каждого загона висит табличка о том, что кормить животных запрещено. Но кто их остановит? Особенно со способностью Паши. — Хм, — задумчиво тянет мужчина. — А там со своей едой нужно приходить или можно купить? А то может, стоит зайти в магазин перед этим? — Мамаев все же улыбается, при этом осматриваясь по сторонам с интересом. Сейчас они выходят из метро и направляются к тому самому зоопарку.       Они заходят в магазин, где накупают кучу всего, потому что без понятия, что животным понравится больше. Хотя килограмм конфет они точно не станут отдавать животным. На входе в зоопарк на них смотрят с подозрением. Двое взрослых мужчин с огромным пакетом еды вызывают вопросы. Но стоит только Паше улыбнуться, как остается только один вопрос: «а дашь свой номерок?». Они отбиваются от излишне настойчивой кассирши и оказываются, наконец, в зоопарке. — Ну, ладно, жирафы мне нравятся больше, чем козы, — спустя время произносит Паша, рассматривая высоченное животное. И, конечно, пытаясь пропихнуть ему еды, несмотря на запрещающую табличку.       Но по-настоящему задерживаются они у клеток со всевозможными птицами. Мамаев рассматривает их с таким пристрастием, будто собирается взять кого-то себе, не меньше. А еще комментирует каждую, их окрас и гордый взгляд. А потом мужчина замирает на месте, отворачиваясь от Кокорина. И как-то опасливо оглядывается по сторонам, будто кто-то может его внезапно атаковать. — Мне нужно домой, — торопливо произносит Паша, зажимая пальцами запястье.       Саша смотрит на Мамаева удивленно, пытаясь понять, что же случилось. Паша выглядит испуганно, и Кокорин быстрым взглядом окидывает людей вокруг. Может где-то рядом кто-то, кто может представлять им угрозу? Но кроме пары детишек, с открытыми ртами смотрящих на жирафов, и одной мамы, с таким же видом смотрящей на Пашу, людей рядом больше нет. — Ты в порядке?       Мамаев вновь оглядывается по сторонам, а после нервно улыбается. Из-под пальцев, которыми он сжимает запястье, виднеется кровь. — Мне нужно домой. А до дома часа четыре, черт! Можно… к тебе?       Саша начинает беспокоиться, глядя на кровь на руке у Мамаева. Он вслед за Пашей напряженно оглядывается, а потом кивает: — Конечно можно.       И быстрым шагом направляется в сторону выхода из зоопарка. В голове крутятся десятки предположений о том, что могло случиться с Пашей. Ни одно из них Кокорину не нравится. Несмотря на то, что на улице достаточно тепло, Мамаев зябко ежится. Он затравленно оглядывается по сторонам, пока они едут в метро, и будто пытается спрятаться. А когда они оказываются в квартире Саши, буквально убегает в ванную комнату, закрывая с громким хлопком дверь. — Паша… — Кокорин подходит к двери и осторожно стучит. — Все в порядке?       Мамаев ничего ему не отвечает, так что Саша прислушивается, пытаясь понять, что же случилось с парнем.       А в ванной комнате слышится шебуршание. Звук расстегивающегося замка, а в следующую секунду тяжелый ремень с джинс со звоном бьется о кафель. — Извини, просто я… — начинает было Мамаев, а потом выдает какой-то непонятный звук, похожий на кашель. И замолкает окончательно. Даже никаких шевелений больше не слышно. — Паша! — нервно выкрикивает Кокорин и дергает закрытую ручку двери.       И в ответ снова раздается тишина. А в следующее мгновение с полки в ванной с характерным грохотом валятся все банные принадлежности, которые были у Саши. — Паш, открой, пожалуйста, — просит ведьмак, начиная ощутимо нервничать.       Занавеска двигается с характерным звуком, очевидно, что кольца слетают с типичным щелчком. А Мамаев почему-то продолжает молчать. — Я дверь выломаю, — угрожает Саша, хотя понятия не имеет, как надо выламывать двери. Особенной силой он никогда не отличался и телекинезом тоже не владеет.       Угроза не действует. В ответ не раздается ни звука. И это пугает даже больше, чем шум, который Саша слышал до этого. Может Мамаев там уже и не шевелится? От этой мысли становится страшно, и Кокорин в самом деле пинает дверь, пытаясь ту выломать. Вот только дверь у него оказывается добротная, так что она просто игнорирует эту попытку. Саша пытается выбить дверь плечом, но страдает только плечо. Кокорин отмечает в голове, что ему стоит заняться своей физической формой.       А после ему в голову вдруг приходит очевидная мысль. Ему не нужно выламывать дверь. Он может взломать замок. Саша стонет, от осознания своей тупости и бьется головой о дверь. Та игнорирует и эти удары, а Саша тащится в комнату за скрепкой. — Паша, — осторожно зовет ведьмак, возвращаясь к дверям ванной и начиная ковыряться в замке. — Ты в порядке?       В ванной все еще висит тишина. А потом раздается одиночный стук, прямо по двери, которую сейчас пытается взломать Кокорин. — Паш? — осторожно осведомляется Саша, будто с той стороны может быть кто-то еще.       В ответ звучит уже два коротких стука. Это не то, как бьет кулак или даже нога. А будто что-то вроде женской шпильки ударяется о деревянную поверхность. Мамаев отвечает, но Сашу это не успокаивает. Потому что ответы… не звучат убедительно. Ну не может стук вместо слов звучать убедительно. — Открой, — просит Саша, не прекращая ковыряться в замке.       А в ответ только одиночный стук по двери. Вновь раздается шевеление, какие-то странные хлопки, а баночки, стоявшие на полках, сейчас катаются по полу. — Блядь, — бормочет себе под нос Саша. Замок наконец поддается, но ведьмак медлит пару мгновений перед тем, как открыть дверь. А после все же дергает ручку.       Перед ним стоит птица. Просто огромная птица, которая каждым своим движением задевает что-либо в сравнительно большой ванной комнате. Ростом она с Сашу, не меньше, а крылья у нее такие же белоснежные, как те перья, что Кокорин находил в машине. Половина тела птицы и хвост накрывает оторванная шторка, а голова стыдливо опущена. Виноватый, почти человеческий взгляд поднимается к Саше, а из клюва доносится странное урчание. — Паша? — растерянно спрашивает Кокорин, и так зная ответ.       А потом осторожно делает шаг вперед и протягивает руку. Контролирует ли Паша себя сейчас? Он стучал в ответ на слова Саши, а это значит, что, скорее всего, сохранил разум. Кокорин очень на это надеется. Потому что в противном случае… у него в ванной огромная напуганная птица, которая может пробить ему голову своим клювом. — Все хорошо, — тихо шепчет ведьмак.       Птица пытается сделать шаг назад, но там только стена. Но это не уменьшает желания спрятаться, поэтому Паша клювом цепляет шторку, накидывая ее выше, и вертится, пытаясь уместить под ней все свое тело. На полу повсюду валяются перья и пух, а в стороне лежит одежда Мамаева. «Как успокаивать животных?» — бьется мысль в голове у Саши.       Так уж сложилось, что животных у него не было. Вначале родители были против, потом просто не было времени. Разве что в деревне были курицы. И их Саша просто пинал и гонял. Но Мамаев на курицу не похож, и его лучше не пинать. — Пашенька, — приторно нежным голосом говорит Саша. — Не бойся.       Птица выглядывает из-за шторки и смотрит на Кокорина с подозрением. Кажется, до этого Паша выглядел менее растерянным. А теперь он открывает клюв, из которого слышатся совершенно непонятные человеческому уху звуки. Мамаев будто… оправдывается. — Все будет хорошо, — еще раз повторяет Саша, а потом подается вперед и осторожно касается перьев Паши. А потом улыбается, стараясь приободрить птицу.       На этот раз Мамаев не пытается сбежать. Он будто бы все еще сомневается, но все тянется к Саше. Головой касается ладони ведьмака, трется об его пальцы и смотрит в глаза пронзительно, совершенно осознанно и по-человечески. — Часто у тебя такое? — спрашивает Саша, осторожно запуская пальцы в перья. Они оказываются удивительно мягкими. Кокорин всегда думал, что перья должны быть жесткими.       Паша фыркает недовольно, ворчит что-то на своем птичьем. А потом стучит клювом по двери. Один раз обрывисто, делая паузу, а потом еще два без остановки. — Я азбуку Морзе не знаю, — качает головой Саша.       Общаться с птицей… тяжело. Ведьмак хочет помочь Паше, но совершенно не знает, как это сделать и поэтому только смотрит растерянно и гладит по голове.       Мамаев продолжает недовольно бурчать. А потом не сильно бодает Кокорина головой в грудь, заставляя сделать шаг назад. И еще один. Саша поднимает руки вверх, будто показывая этим, что сдается и послушно отступает назад.       Так Кокорин покидает пределы ванной. А за ним выходит и птица. В зале ощутимо просторнее, и Паша расправляет крылья, делая пару взмахов. Он будто потягивается после неудобной позы. Из-за этого пух и перья начинают летать в воздухе, а также потоком сносит какую-то статуэтку. Птица тут же тушуется и смотрит виновато. — Забей, — машет рукой Саша, даже не глядя на упавший предмет. — Все равно хотел это выкинуть.       А потом чихает из-за того, что в нос попадает пух от крыльев Мамаева. Паша смелее подходит к Кокорину, ныряя головой под его ладонь, будто просит повторить, что он делал в ванной. — Нравится? — с улыбкой спрашивает Саша, гладя птицу по голове.       Паша одобрительно урчит, а потом кивает. И ныряет ниже, заставляя руку Кокорина пройтись от его шеи к крыльям. Саша медлит мгновение, а после усаживается прямо на пол, чтобы оказаться на одном уровне с Пашей и запускает в перья птицы уже обе руки. Птица усаживается на пол следом, а после укладывает голову на колени Саши, не прекращая одобрительно урчать. Так они и сидят на полу около получаса. Кокорин гладит Пашу, Мамаев рассказывает ему что-то на своем птичьем. В общем, идиллия.       А потом перья остаются у Саши в руке, причем не одно, а целый пучок. Кокорин сначала смотрит испуганно, боясь навредить, а потом из-за целого вороха перьев показывается вполне человеческая рука. Мамаев будто сбросил их все разом, снова став человеком. Человеком, который голый лежит на полу, головой на коленях Саши, и укрытый одеялом из перьев. — Прости, это я тоже не могу контролировать, — виновато произносит мужчина, чуть поворачивая голову, чтобы смотреть вверх и видеть лицо Кокорина. — И часто у тебя такое? — повторяет свой вопрос Кокорин, а потом понимает, что по прежнему рассеянно гладит Пашу по голове, и испуганно одергивает руку. — Раз в два-три месяца. Но не как месячные у девушек, а совершенно непредсказуемо, — честно делится Мамаев, не спеша покидать колени Саши. — Неудобно, однако, — бормочет Саша, представляя себе, сколько проблем это может создавать. — Я догадывался, что ты превращаешься, но не знал, что ты это не контролируешь…       Он чувствует себя немного неловко из-за всей этой ситуации. Не то чтобы раньше рядом с ним никогда не было обнаженных людей. Просто… он не может прочесть мысли Паши. О чем тот сейчас думает? Замечает ли вообще, что на нем нет одежды? Как Саше вести себя? — Ага, а потом еще мешок перьев выгребать из разных углов, — шутит Паша и улыбается. Он поднимает руку и перехватывает ладонь Саши, осторожно его касаясь. — Еще никто не видел меня в таком виде. Я не знал, как ты отреагируешь, — тихо делится мужчина. — Ну, я же знал, что ты не человек, — пожимает плечами Саша. — Но перепугался жутко. У тебя же кровь была. А потом ты там так гремел, что я уже боялся за твою жизнь. Так что даже обрадовался, когда понял, что ты в относительном порядке, — Кокорин улыбается. — Извини, я хотел тебя предупредить. Но сначала было слишком много лишних ушей, а потом… я собрался с силами, но было поздно и человеческий голос пропал, — Мамаев замолкает на пару мгновений, а потом поворачивает руку так, что запястье и небольшая ранка становятся видны. — Такое случается, если перья вырвать насильно. Я когда в детстве первый раз обращался — десятка три из себя вытащил.       Саша испуганно смотрит на ранки. Не то чтобы его пугает вид крови. Того же Артема он видел и с худшими повреждениями. Да и сам не раз получал. Но сейчас он почему-то заворожено смотрит на кровь на запястье у Паши, а потом вдруг наклоняется и мягко целует то. Пальцы Паши проходятся по щеке Саши, тянутся через волосы выше, к затылку. А потом мужчина приподнимается сам и тянет на себя Кокорина, осторожно целуя того.       Это первый их поцелуй с тех пор, как Кокорин восстановил блок. Они ходили на свидания и, вроде как, были парой. Но целоваться не спешили. Так что сейчас Саша испуганно замирает. Он хотел дать Паше время, чтобы тот точно был уверен, что проявил инициативу сам. И сейчас, наконец, может сделать то, что ему хотелось так давно. Кокорин кладет руку на затылок Мамаева и жадно отвечает на поцелуй.