Исцели меня

3 ноября 2018       Артем недовольно морщится. Он трезвонит в дверь Саши уже, кажется, целую вечность, а ведьмак все никак не отвечает. Впрочем, на такой случай у Дзюбы есть ключи от квартиры друга, так что мужчина все же оказывается внутри. Кокорин спит. Прямо на книгах и каких-то древних свитках, раскиданных у него на столе. — Подъем! — прикрикивает Артем.       Сам он плохо спит последние месяцы. Кошмары не отступают, и каждая попытка отправиться в царство Морфея превращается в ад. И поэтому умиротворенное лицо спящего Саши раздражает. — А? — сонно спрашивает ведьмак, продирая глаза и смотря на Дзюбу растерянно. — Артем?       Дзюба даже чувствует укол совести. Саша выглядит плохо. Под глазами залегли темные круги, волос, кажется, уже неделю не касалась расческа. Наверное, все же стоило дать ему выспаться. — Ты что-нибудь нашел? — спрашивает вместо этого Артем.       Вопрос, который он задает уже в сотый, может даже тысячный раз. Единственный действительно важный для него теперь вопрос. И ответ на него каждый раз один и тот же: — Нет, — Саша мотает головой и встает на ноги, потягивается, пытаясь привести в порядок затекшие мышцы. — Тем… у тебя кровь на…       Он взмахивает рукой неопределенно где-то в области шеи. Артем оборачивается в сторону зеркала и матерится: горловина футболки покрыта красными пятнами. И это так он шел по улице? Дзюба раздраженно стягивает с себя этот предмет гардероба, чувствуя, как трещит под его руками ткань. — Прости, — тихо говорит Саша, будто бы он в чем-то виноват.       Артем падает в кресло и закрывает лицо руками. — Я так больше не могу. Я устал. Сколько еще так?       Он чувствует тепло чужой руки на своем обнаженном плече. Руки у Саши невероятно горячие. Или точнее кожа у Артема теперь слишком холодная. — Тем, — неуверенно говорит Кокорин. — Я… я понимаю, что тебе хочется все исправить. И я очень хочу тебе помочь. Но… что если решения нет? Что, если тебе просто надо смириться?       Артем поднимает глаза на ведьмака. У того уставший взгляд и никакой веры в голосе. Дзюба понимает, что Саша уже готов сдаться. Готов бросить все, оставить Артема одного наедине с его кошмаром. И в груди вспыхивает ярость. То единственное чувство, что греет его все это время. — И что? Сдаться? Это ты предлагаешь? Конечно, это ведь не ты стал монстром. Ты ведь можешь просто выставить меня за дверь и забыть, да? — он говорит все громче, пока не начинает кричать. — Это не ты просыпаешься каждую ночь от кошмаров. Не ты мечтаешь, чтобы твое сердце остановилось наконец, — он даже не заметил, когда встал, и нависает теперь над испуганно сжавшимся ведьмаком. — Артем, я… — начинает было Саша. — Я не знаю, что еще мне сделать. Не знаю, где мне дальше искать. — Так подумай лучше! — кричит Дзюба. — Постарайся хоть немного.       Он видит, как в глазах у Саши вспыхивает обида. — Ты думаешь, что я плохо стараюсь?! Я не выхожу из дома уже месяц, я практически не сплю, а даже когда засыпаю, вижу перед глазами лишь буквы. Я перечитал уже, кажется, все книги о нечисти, которые существуют в этом мире! И ты считаешь, что я не стараюсь? Вынь голову из задницы и подумай хоть о ком-то, кроме себя!       Артем не понимает, как это происходит. Просто он вдруг осознает, что его рука сжимает горло Саши, а острые когти царапают нежную кожу, под которой истошно бьется вена. Кокорин испуганно хватает ртом воздух, а в глазах у него паника, ужас, отвращение. Те эмоции, которые Артем так часто видит в последние два месяца. И ему так хочется сильнее сжать руку, чтобы горячая кровь хлынула на пальцы, согревая их, чтобы тело жалко забилось в его хватке…       А в следующее мгновение острая боль пронзает его грудную клетку. Он разжимает руку и удивленно поворачивается к Паше. В руке у того нож. Тот самый, чье лезвие только что пронзило грудную клетку Артема. Мужчина сжимает свое жалкое оружие в дрожащих руках и смотрит загнанным зверем, но не бежит.       Они оба знают, что этот нож не может причинить Артему никакого вреда. Оба знают, что у Паши нет ни шанса победить. Оба знают, что Дзюба может с легкостью убить всех в этом доме. Всех, кроме себя. Потому что вендиго не может умереть, пока проклятье не покинет его тело. Потому что вендиго обречен на три столетия страданий.       Артем испуганно отшатывается. Упирается спиной в шкаф, чувствуя, как падают на пол книги, и закрывает лицо руками. — Я… я… Саша, прости…       Он не хотел этого. Конечно же, он не хотел причинить вред тому единственному, кто остался рядом с ним. Тому, кто пытался помочь, несмотря ни на что. Но он сделал это. Сорвался, позволил ярости взять верх и чуть не отнял еще одну жизнь. — Проваливай, — голос у Паши твердый, хоть руки и трясутся.       Он и раньше был не рад Артему в этой квартире. Смотрел волком, но не спорил с ведьмаком. А теперь… теперь Дзюба для него враг. Чудовище. — Саша…       Артем испуганно смотрит на Кокорина. Тот трет шею, на которой остались красные следы от пальцев вендиго. И мотает головой. — Уходи, Тем.

***

— Я приду завтра к девяти вечера. Купить тебе чего-нибудь вкусного? То есть я однозначно принесу еды, но может ты хочешь что-то особенное?       Голос Марио звучит тепло, будто лучи весеннего солнца проникают тебе под кожу. Фернандес всегда был таким, просто раньше Игорь не обращал на это должного внимания. А сейчас видит и чувствует, на какие жертвы идет для него друг. Но лучше от этого все равно не становится. — Не надо, — коротко произносит Акинфеев, закрывая глаза и стараясь не думать ни о чем. Он лежит в кровати, чистые простыни ненавязчиво пахнут лавандой из-за нового кондиционера. Игорю интересно, понравилось бы такое сочетание Артему? — Ладно, возьму что-нибудь на свой вкус, — Марио осторожно касается волос Акинфеева, перебирая те. Хорошо знает, как это успокаивает друга, и теперь нещадно пользуется полученной еще несколько десятков лет назад информацией. — Я не о том. Тебе не стоит приходить. Денис наверняка рвет и мечет из-за того, что ты сидишь у меня допоздна. Твои отношения не должны страдать из-за всего этого, — Игорь удивляется тому, насколько же легко даются ему эти слова. Будто он действительно сможет заснуть в одиночестве. Это реальное желание отгородить друга от возможных скандалов или безразличие?       Акинфеев не может вспомнить, где все эти три сотни лет он находил в себе силы и мотивации для того, чтобы раскрывать преступления на работе, охранять город от буйной нечисти и охотников или хотя бы выходить из дома. Сейчас же бывший вендиго второй месяц на фиктивном больничном, без какого-либо желания к какой-либо деятельности. Его не волнуют ни друзья, ни события, что происходят в городе, ни собственное состояние. Ни-че-го. За все это время Игорь несколько раз интересуется у Мамаева о том, как обстоят дела у Артема. Паша ведь то и дело мотается в Москву, чтобы оторвать Сашу от череды поисков, покормить и уложить поспать, так что должен был быть в курсе всей ситуации. Но Мамаев упорно молчит. Может, так и правда будет лучше. — Брось ты это. Денис все понимает… Ну, почти все, но это не доставляет серьезных проблем. Да и кто тогда будет следить за тем, чтобы ты поел? — переходит в «нападение» Марио, начиная старую песню. Игорю хочется спрятаться под одеялом подальше от этого всего. — Я не голоден. — Нет, ты просто никак не можешь привыкнуть к тому, что больше никогда не будешь испытывать настолько сильного голода. Ты теперь человек, и тебе нужно питаться нормально хотя бы раз в сутки. Даже если ты не чувствуешь привычного для тебя голода, — Фернандес будто заботливая мамочка — тысячу раз объясняет то, что Акинфеев и так прекрасно знает. — Ты больше не всесильный зверь и нужно, чтобы о тебе кто-то позаботился. Я помогу тебе адаптироваться. Столько, сколько нужно.       Игорю хочется возразить. Сказать, что ему не нужна нянька, что он прекрасно справится сам. Но он не справляется. За эти триста лет Акинфеев совершенно забыл о том, какого это — быть человеком. И теперь, потеряв в одно мгновение силу и бессмертие, мужчина больше не чувствует себя в безопасности. Даже сидя в одиночку в собственной квартире, запертой на десяток замков. Особенно в собственной пустой квартире. И если днем это хоть как-то можно перебороть, то ночью все попытки заснуть оказываются тщетными. Наверное, стоит попросить врача с фиктивным больничным прописать ему не_фиктивные снотворные. Фернандесу давно пора начать ночевать в собственной постели. — Марь, я серьезно. Порадуй Дениса, приготовь ему романтический ужин или утащи погулять. Ты лучше знаешь, что он любит. Не позволь всему разрушиться, — Игорь и правда сейчас говорит Фернандесу о личной жизни друга? Или о своей собственной?       Акинфеев никогда не думал, что все получится так. Он на самом деле вообще не думал, когда услышал выстрелы в том доме и почувствовал явственный запах крови Артема. Игорь опоздал всего на несколько секунд, но этого хватило, чтобы охотники осуществили задуманное. Уничтожили его сердце. У Игоря не было времени на размышления, не было и секунды для того, чтобы взвесить или обдумать свое решение. Просто чувства оказались сильнее разума. Когда его губы касались лба Дзюбы, Акинфеев не думал о том, что может умереть сам. В его сознании билась лишь мысль о том, что он не может дать Артему погибнуть. Невероятно эгоистично, особенно зная мужчину, его характер и любовь к свободе. Охотник, что стал нечистью. И Игорь лично надел на Дзюбу кандалы. — Ты ведь хочешь с ним увидеться. Может, все-таки попробуешь? — осторожно спрашивает Марио, боясь своими словами сделать хуже. — Нет. Он так ненавидит меня, что наверняка убьет при встрече. Не то, чтобы я боялся смерти. Просто не хочу вешать на него еще это. Я и так превратил его жизнь в ад, не хочу усугублять все еще больше, — Игорь будто слышит свой голос со стороны. И тот кажется пустым и чужим. — Ты не можешь себя простить за это, но, может, он сможет? Сможет простить?       Акинфеев помнит, как смотрел на него Артем в первые мгновения после пробуждения. Как он осознавал, кем стал, и какую цену ему придется заплатить за прихоть бывшего вендиго. Игорь обещал помочь со всем справиться, быть рядом и научить всему, что знал сам. Как приглушить голод, как взять под контроль гнев, и что делать, когда невыносимый холод проникает до самых костей. Он правда хотел, чтобы Дзюбе стало хоть немного легче. Но все это было бесполезно. Артем смотрел так, что внутри у бывшего вендиго все покрывалось ледяной коркой. Игорь помнит и не посмеет вычеркнуть этого из своей памяти. — Он никогда не простит мне этого.