Исцели меня

12 декабря       Игорь не ощущал такого холода с тех пор, как вновь стал человеком. Удивительный контраст, показывающий то, что ты по-настоящему живой. Да, раньше у него так же билось сердце, он чувствовал боль, а кровь из ран текла по-человечески алая. Но его кожа всегда была холодная, несмотря на окружающую температуру, даже если кто-то умудрялся затащить Акинфеева в баню. Мороз, пробирающий до костей стал извечным спутником вендиго. Почти привычным. А потом он ушел вместе с проклятием.       Сейчас мужчина вновь ощущает его, кажется, невыносимый для человека, несмотря на то что он лежит в отопляемой квартире под двумя одеялами, пытаясь хоть как-то согреться. В какой-то момент Игорь понимает, что его бьет крупная дрожь, от которой не спасает даже самый теплый плед. Бывший вендиго сворачивается, будто хочет стать меньше, будто это поможет ему больше не терять драгоценное тепло.       В голове проносится странная мысль о том, что может быть проклятие возвращается, и именно поэтому он сейчас себя так чувствует? Акинфеев понимает, что готов на это. Получить назад зверя, жить еще три сотни лет без возможности умереть и пожирая людей. Только чтобы Артем вновь стал человеком и смог жить дальше. Даже если Игорь больше никогда не сможет быть с ним рядом. Потому что… разве сможет Дзюба когда-нибудь простить его за это? Акинфеев не надеется на это, он давно снял розовые очки и предпочитает жить в реальности. Мужчина остается рядом с Артемом не для того, чтобы заслужить прощение, а только лишь для того, чтобы хоть немного облегчить страдания своего сердца. Вовсе не того, что бьется в его груди.       Игорь смотрит в одну точку, понимая, что у него совершенно нет сил. Сегодня один из выходных, в который он планировал увидеться с Марио, сходить в магазин за продуктами и приготовить поесть. И это лишь малая часть дел, которые нужно было бы сделать. Но у Акинфеева нет даже сил на то, чтобы встать с кровати и сделать себе завтрак… Хотя, какой завтрак? Часы упрямо говорят о том, что сейчас далеко за полдень. Игорь никогда не оставался в постели так долго с тех пор, как Артем к нему вернулся. Чем же сегодняшнее утро отличается от тех, что были у него в этот месяц? Наверное тем, что Акинфееву впервые за всю человеческую жизнь так холодно.       Раздается звук проворачиваемого в замке ключа. Артем ушел куда-то с самого утра, как всегда ничего не объясняя Игорю. И появляется как всегда без предупреждения. Шуршит чем-то на кухне, хлопает дверью холодильника. После того, как Игорь принес ему сердце, изнасилования прекратились. Теплее их отношения не стали, но боли больше не было. Физической боли.       Дзюба появляется в дверях комнаты Игоря. Сюда он не заходил уже очень давно. А сейчас стоит напротив кровати и как-то странно принюхивается к Игорю. На лице у него растерянность. А потом мужчина все же подходит к Игорю, осторожно кладет руку тому на лоб. — Артём?       Игорю на мгновение кажется, что это ему мерещится. Просто потому что все это странно, в некой степени абсурдно. А ещё потому, что все перед глазами странно расплывается. Наверное, ему все же нужно поспать. Или он уже спит? — У тебя жар, — сообщает ему Артем, а после отходит на шаг назад и мнется на месте как-то неуверенно. Кажется, он пытается решить, нужна ли Игорю помощь. — Нет, — Игорь отрицательно машет головой и кутается в плед сильнее. — Мне холодно.       Артем выглядит растерянно. Он хмурится и отвечает: — Ну да, у тебя озноб. Потому что температура поднимается, — а потом до мужчины, кажется, доходит. — Блядь. Ты вообще когда-нибудь болел? — Да, — хмурится Акинфеев. — Триста лет назад. Далер поил меня бульоном. — Интересные способы лечения, — бурчит Артем себе под нос. — Но я выбираю лекарства. Так что жди, я пошел в аптеку.       Акинфеев моргает, а Дзюбы уже нет в комнате. Или его изначально тут не было? Игорь закрывает глаза, пытаясь сосредоточиться на ощущениях. Кости ломит, то ли от неудобной позы, то ли действительно от болезни. Мужчина переворачивается на бок, прислушиваясь к тому, что происходит в квартире. Но ничего не слышит. Может быть, Артём и не приходил? На сколько Игорь может доверять себе? Что вообще делают люди, когда болеют?       В какой-то момент Артем вдруг просто появляется в комнате. В одной руке у него дымящаяся кружка, во второй — прозрачные пакет полный лекарств. Кажется, будто Дзюба скупил всю аптеку. — Я не врач, — тут же предупреждает он. — Так что не могу гарантировать, что ты доживешь до конца лечения.       И улыбается. Артем уже давно не шутил. Раньше он любил это. Постоянно хохмил, к месту или нет. А после обращения стал угрюмым, не позволял себе даже улыбнуться. Кажется, это первая его шутка за долгое время.       И Игорь смеется. Глухо и тихо, но очень искренне. Он улыбается, берет остатки сил в руки и переходит в сидячее положение. Припирает подушку к изголовью кровати и облокачивается на нее. — Сейчас это проверим, — Акинфеев тянет руку к кружке с чем-то теплым и дымящимся. Потому что это что-то, кажется, может его согреть. А еще потому, что ему ужасно хочется пить. — Что входит в программу лечения? Натирания барсучим жиром уже слишком устарели?       Игорь даже не уверен, что жиром этого животного натираются. Просто где-то когда-то слышал что-то такое, и на самом деле это больше напоминает какую-то шутку. Разве может подобная процедура чем-то помочь? — Где я тебе барсука поймаю? — усмехается Артем. — У вас тут даже зоопарка нет, чтобы я мог его выкрасть. Нет, в программу лечения у нас входят… — он достает из пакета первую пачку: — Так, это у нас жаропонижающее, — на свет появляется вторая пачка: — это противовирусное, это витамин С, мне девушка в аптеке сказала, что он полезен при болезни. Это тебе таблетки от кашля, спрей для горла, капли в нос. И на, — Артем вручает Игорю какой-то батончик. — Гематоген. — И мне это нужно все за раз выпить? — с сомнением спрашивает Игорь, отпивая немного горячего чая. И из всех лекарств первым делом разворачивает гематоген, откусывая от него небольшой кусок. Акинфеев понимает, что почти не чувствует запаха и вкуса, которые скорее всего притупились как раз из-за болезни. — Вначале жаропонижающее, — советует Артем и вручает Игорю еще и градусник. — Для меня сейчас все люди горячие, — он хмурится. — Хочу убедиться, насколько ты болен.       Акинфеев задумчиво крутит в свободной руке стеклянную палочку. На ней шкала, показывающая, очевидно, температуру. Но больше никаких подсказок не было. Игорь впервые жалеет о том, что никогда не интересовался современной медициной. — И что я должен с этим делать? Приложить ко лбу?.. — бывший вендиго проводит аналогию с термометрами, что измеряют температуру в комнате или на улице. — А, нет, помню в каком-то фильме видел, как его держали подмышкой… Или это был не он?       На лице у Артема снова появляется растерянность. Кажется, мужчина не может представить себе человека, не умеющего пользоваться такой базовой вещью. — Подмышкой, — кивает он, а потом качает головой. — Тяжело тебя будет лечить.       В итоге Артем все же показывает, как пользоваться термометром. А потом по результатам все же решают, что жаропонижающее необходимо. Когда в руки Акинфеева попадает пакет с порошком, Дзюба шутит, что его не нужно втирать в десны. Только растворять в воде и пить. Так же Артем отбирает подходящие таблетки, а Игорь даже не контролирует, какие именно. Просто доверчиво пьет все предоставленное. Если бы вендиго хотел его убить, то придумал бы что-то более оригинальное, чем отравление. — Я ведь могу поспать? — спрашивает Акинфеев у более опытного в плане человеческих болезней Дзюбы. На что получает одобрительный кивок.       Игорь удобнее устраивается в кровати. Теперь ему не холодно, а жарко так, будто кто-то включил рядом с ним печку на полную мощность. Он откидывает в сторону второе одеяло, чувствует, как к спине неприятно липнет футболка. Но снять ее просто нет сил. И все же угнездившись бывший вендиго не спешит засыпать. Он смотрит на Артема сквозь мутную пелену. — Если температура поднимется совсем высоко, то кровь свернется, да? Я буду спать и даже не почувствую этого. — С чего ты вообще это взял? — хмурится Артем и снова трогает лоб Игоря. — Бредишь что ли? Спи давай. — Слышал где-то, — произносит Игорь, блаженно прикрывая глаза, когда прохладная ладонь вендиго касается горящей кожи. Он чувствует, что медленно проваливается в сон, но все же успевает сказать. — Спасибо, Тем.