Исцели меня

29 декабря       Артем запускает пальцы в волосы Игоря, а тот довольно жмурится (от солнца, разумеется). Вокруг бесконечное золотое поле, а где-то издалека доносится пение птиц, хоть и в поле зрения совсем нет деревьев. Голова Акинфеева лежит на коленях сидящего на земле Дзюбы. Спокойствие витает в воздухе вместе с сладким запахом пшеницы.       Игорь открывает глаза и наслаждается видом голубого неба, на котором белоснежные облака складываются в причудливые фигуры. Звуки шелестящих колосков несут с собой умиротворение. А Артем мягко пальцами перебирает пряди детектива, нежно и любовно касаясь подушечками и вырисовывая причудливые узоры. — О чем задумался?       В голосе Дзюбы слышится любопытство и еле скрываемая улыбка. Игорю даже не нужно видеть его лицо, чтобы понять эти такие очевидные мелочи. Акинфеев поднимает руку вверх, будто пытается коснуться облаков, которые так далеко. Но это не страшно. Потому что Артем рядом, а все остальное не так важно. — Думаю о том, что я умер. И попал в рай.       Игорь отвечает честно, не пытаясь перевести все в шутку. Но при этом его губ касается легкая улыбка. Мысли о смерти совсем не пугают. Зато удивленное выражение на лице Дзюбы заставляет собрать всю волю в кулак, чтобы не рассмеяться. Мужчина театрально поднимает брови и склоняет голову так, что Акинфеев не может сдержаться. — Серьезно? И кто же я тогда? Ангел?       Артем поднимает взгляд к небу. А лицо его становится таким чистым и святым, будто он тренировался перед зеркалом несколько недель. А потом мужчина склоняется и касается губами шеи Игоря, прикусывая кожу, а потом целуя. — Или змей-искуситель?       Дзюба трется носом о шею Акинфеева, а тот смеется и брыкается и откатывается в сторону по мягкой пшенице, бормоча что-то о щекотке. Но Артем не дает ему далеко уйти — перекидывает через Игоря ногу и усаживается сверху. В лучах солнца его улыбка кажется еще теплее, хотя, куда уже больше? — Пора возвращаться.       Дзюба улыбается мягко и гладит по щеке. Игорь ластится под это касание, словно кот, что трется об руки хозяина и требует еще ласки. Артем наклоняется ближе и целует, мягко и аккуратно, будто не хочет рушить эту идиллию. Но его слова все же делают это. — Не хочу.       Акинфеев говорит честно о том, что крутится в его голове. Зачем возвращаться в шумный и суетной мир, если сейчас он так хорошо себя чувствует здесь? Будто вся вселенная закрыла на них глаза, не беспокоит и не трогает, позволяя делать все, что угодно. И Игоря это полностью устраивает. Артем намного важнее всего мира. — Знаю. Но тебе пора возвращаться.       Теперь уже Игорь удивленно поднимает брови. И совсем не наигранно. Он смотрит на Дзюбу, пытаясь понять, почему он высказался именно так. Пора возвращаться только ему? Одному? — А ты?       Артем мягко улыбается, а после касается лба Акинфеева губами. Задерживается так на пару секунд, а Игорь жмурит глаза, цепляясь за мужчину руками так сильно, как только может. Будто так хочет показать, что один он никуда отсюда не уйдет. — А я буду тебя ждать. — Здесь? — Нет, там.       Акинфеев совершенно ничего не понимает. Но все равно хватки не ослабляет. То ли боится, что Артем его покинет, то ли опасается заглянуть в лицо мужчины и увидеть там то, что заставит его передумать. — Обещаешь?       Игорь открывает глаза, но все окружающее его нещадно двоится и расплывается. В помещении темно, противный писк приборов давит на уши, а в нос лезет острый запах лекарств. На лицо давит кислородная маска, а боль где-то в груди не дает даже пошевелиться.       Рядом стоящие приборы начинают пищать еще сильнее, они отдают красным светом и это чертовски пугает. Все это в совокупности. Игорь не понимает, где находится и что происходит, он пытается встать, но сил нет даже на то, чтобы оторвать свое тело от подушек. Но их хватает хотя бы на то, чтобы избавиться от иголок, что елозят под его кожей. Сердце бьется так быстро и больно, оно кажется невыносимо тяжелым. Таким, что способно разломить ребра.       Игорю страшно. Он двигает в сторону маску, пытается выдавить из себя хотя бы слово, но в итоге получаются лишь жалкие хрипы. А потом мужчина начинает кашлять, что отдается болью во всем теле, будто сейчас он лежит на тысячи ножей, что проникают под его кожу, в мягкие ткани и пронзают кости. Дышать становится сложнее, и при этом тошнота подкатывает к горлу.       Акинфеев не хочет быть здесь. Пусть даже и не может осознать, где именно находится. Это не важно. Он хочет вернуться на пшеничное поле, под теплое солнце и под бок к Артему. Игорь закрывает глаза и жмурится, но это не помогает. Но где-то вдалеке слышатся шаги и чей-то обеспокоенный голос. Мужчина слышит слова и интонации, но совершенно не может осознать их смысл. Девушка (или их две?) что-то говорит, а после вновь прокалывает его кожу иглой. Акинфеев хочет вырваться, но у него совершенно нет на это сил. А потом наступает темнота.       Игорь вновь открывает глаза. На этот раз в помещении достаточно света, чтобы можно было разглядеть потрескавшийся больничный потолок. Акинфеев не шевелится, лишь рассматривает бессмысленный узор. А после чуть поворачивает голову на бок, чтобы все же оглядеть место, в котором оказался. И в поле его зрения попадает Артем.       Дзюба — это хорошо. Это тот, в ком Игорь уверен. Тот, что позволяет приступу паники не повторится. Но настоящий ли это Артем? Или его очередное видение? Акинфееву хочется протянуть руку ближе к мужчине, коснуться его и удостовериться, что все это по-настоящему. Но слабость все еще такая сильная, что даже поднять руку невозможно.       Артем будто ощущает это желание Игоря, потому что вдруг резко вскидывает голову и смотрит на мужчину. Пару мгновений он молчит, а после бросается к кровати Игоря. Опускается на пол рядом с ней и осторожно берет Игоря за руку. — Ты в порядке?       На Игоре все ещё кислородная маска. И ему все ещё сложно сделать глубокий вдох. Но при этом ему до безумия хочется отодвинуть её в сторону. Но Акинфеев лишь сжимает руку Артёма настолько сильно, насколько может. Это действительно он, живой, из крови и плоти, а не бесцветный фантом или игра воображения. Мужчина кивает. А потом делает вдох поглубже. — Как ты?       Его голос приглушен то ли из-за маски, то ли от того, что во рту все пересохло и неимоверно хочется пить. — Не я два дня провел в реанимации, — пожимает плечами Артем. — Позвать врача? Сестру? Что-нибудь принести? — Прости, — Игорю приходится сделать еще один глубокий вдох. — Воды.       Мысли разбегаются в разные стороны, словно тараканы от включенного посреди ночи света. Он в больнице. Два дня пролежал в реанимации. Но все еще живой… Как Артем умудрился вытащить его? — Сейчас принесу, — кивает Артем и выходит из палаты.       Возвращается через две минуты, с пластиковым стаканчиком в руках и пожилым мужчиной, маячащим у него за спиной. Мужчина оказывается врачом и, как только Игорь напивается, его подвергают десятку проверок. И сразу после этого в палату заходит полицейский. Смотрит на Дзюбу многозначительно, и тот, тяжело вздохнув, выходит из палаты. Все понимают, о чем пойдет речь. — Скажите, кто Вас ранил? — серьёзно и негромко спрашивает полицейский. Очевидно, кто является главным подозреваемым. — Он не виноват, — уверенно произносит Акинфеев. Мужчина смотрит строго и недовольно. Кажется, его такой ответ совсем не устраивает. — Вы в безопасности, вас никто не тронет здесь. Вы можете сказать правду. — Он здесь не причём, — с нажимом и злостью говорит Игорь, хмуря брови и чувствуя, как боль начинает прокалывать сильнее.       Полицейский хмурится, что-то отмечает у себя в блокноте и явно готовится задать еще вопрос, но тут Игоря неожиданно спасает врач. — Продолжите позже, — резко отрезает он. — А сейчас пациенту нужны тишина и спокойствие.       Полицейский не спорит и выходит из палаты. Врач проверяет еще что-то, а потом замечает, как морщится от боли Игорь и говорит: — Я добавлю обезболивающих, — он подкручивает что-то на капельницы, и напряжение в теле Игоря ощутимо падает. — Отдыхайте.