Заведи себе таракана

— Господи, Ленор! — воскликнула Ювенго, когда вошла в комнату. Взгляд упал на тумбочку. — Ты опять занимаешься этим?  — Она прошла и закрыла за собой дверь. Она шла и поднимала с полу вещи, складывая их и перекладывая на другие места. — Это же так страшно и неблагодарно! Неужели ты так и не поняла? В этой стране не принято перезванивать, здесь все делается для галочки, для просто обозначения пройденности цели. Тут все знают про номера телефонов и записные книжки. И вырывают их по традиции. Просто потому, что так надо.       Ленор продолжала лежать на полу, прислонившись ухом к паркету. Она слышала тараканов, как они юрко и не задумываясь бегут по квартирам. «Наверное, им хочется на волю, » — подумалось ей. — Ленор, ты слышишь меня? — девушка кивнула. — Тогда почему ты не отвечаешь? Мне кажется, тебе есть что ответить. — Я не хочу. — Он не позвонит, а ты прекрати этот цирк. Кстати, тебя звала Мария. Она очень плохо говорит на французском и хочет, чтобы ты ее переводила. А ещё она хочет тебе что-то отдать, но я не понимаю что. Вставай и одевайся. Лучше что-нибудь простое. И не черное. Вставай же! — Ленор не двигалась. Ногтем она ковыряла пол, пыталась отколупать дощечку, чтобы дать возможность таракану вылезти, посмотреть на нее, удивиться ей и, вероятно, испугаться ее.       Ювенго закатила глаза и, всплеснув руками, вышла. Ленор услышала, как она закрыла за собой дверь. Пол как назло был сделан на века. Ленор перекатилась на другой бок. Шорох прекратился. Ей пришлось встать, голова чуть покружилась, девушка покачнулась. Мария. Ей нужно к Марии, она ждет её, значит, нужно прийти. Надеть простое, русские не любят сложности и не любят показы. Не черное, они не любят черное. Особенно сейчас, когда ночью гремят пистолеты, когда бегут по мостовой тяжелые ботинки за маленькими детскими ножками, а в руках носители этих тяжелых ботинок держат… Что они держат? Много держат. И бинокль, и свисток, и палку. А что держат в руках обладатели маленьких ножек, бегущих через дворы и старающихся запутать тяжелые ботинки? Ничего не держат. Руки свободны.       Ленор посмотрела на поднятые Ювенго с пола вещи. Простое. Простое как Мария. И она снова вышла в черном ночном платье.       Мария жила через два квартала, снимала комнату и боялась, что ее найдут. Ленор раньше часто бывала у нее, ей нравилась ее квартира. Она отметила, что Мария долго выбирала себе жилье, ей было важно количество шума (нужна была оживленная улица), ей был важен интерьер (она отказалась жить в пригороде), ей был важен контингент и окружение в доме (хотя, как она сама говорила, на Родине у нее было не самое почитаемое окружение). Она выбрала этот дом, когда Ленор сказала ей, что здесь живут только те, кто уже ничего не боится.       На третьем этаже дома находился большой живой угол. Мужчина, содержавший его был сильно повернут на беспозвоночных. У него были десятки различных аквариумов и коробочек с животными, он давал им имена, говорили, что он не может жениться только из-за того, что ни одна женщина не сможет вынести такого сожительства, тем более, что в последнее время мужчина стал забывать закрывать аквариумы и его животные начали играть в путешественников и аккуратно, маленькими преступными группами, перебегали в другие квартиры. Мария же, когда увидела дом, мгновенно влюбилась в его фасад. Ей было уже порядком все равно будут у нее в раковине тараканы или будут у нее в комнате безобидные пауки — она уже все решила. Единственная проблема для нее теперь заключалась в том, что ей нужно было как-то объясняться с окружающим ее теперь Миром. И тут ей подвернулась неплохо знающая два языка Ленор.        Женщина открыла дверь и прошла вверх по лестнице. Она не привыкла звонить перед своим приходом. Вот и сейчас она уже думала — не стоило ли предупредить, она не знала, как относится ко внезапным визитам Мария и теперь хотела узнать это экспериментально. Она позвонила в нужную квартиру. Через минуту Мария открыла ей дверь.       Стены выглядели ужасно. Весь цвет их напоминал не слишком приятные на представления вещи. Картинка с запахом, с ароматом, с вонью. Ленор не любила полынь, а Мария жить без нее не могла. — Ты перекрасила стены, — заметила Ленор. — Хороший цвет. Но я бы выбрала чуть более яркий. Кажется, это absinthe*? — Более не было, — ответила Мария. — Этот зеленоватый был последним. Вас прислала Ювенга? — Ювенго, — поправила ее Ленор, — да, она сказала, что ты хочешь мне что-то передать и тебе нужно с кем-то объясниться и требуется перевод. — Мария кивнула. — Я войду? Мария объяснила ей всю ситуацию. Ленор не любила разговаривать с работодателями, ей всегда с ними не везло. Договорились на четверг. Ленор уже почти вышла из квартиры, как вдруг Мария что-то воскликнула, попросив подождать ее несколько мгновений, скрылась где-то в квартире. Вернулась она с огромной стеклянной банкой, которая была сверху накрыта тканью. — Не открывайте сейчас, посмотрите дома. Господин Финери очень просил отдать их кому-нибудь, он больше не может их держать у себя, слишком у него их много. А еще он сказал, что они тормозят его жизнь и заставляют его жить апатично. Ленор заинтересованно оглядывала банку. Она не могла открыть ее прямо сейчас. Наверное, что-то живое… И теперь это ее. — Но кто это? — Я не могу вам сказать. Господин Финери попросил не говорить. Он знает ваш обычай, вы если взяли — не сможете отдать. Он сказал, что ему будет крайне неприятно, если вы принесёте ему обратно. — Это chantage, так ему и передайте! — сказала Ленор и вышла из квартиры.

***

Ленор аккуратно несла в руках банку. Ей казалось, что она непременно упадет, что эти два квартала с каждым шагом ее увеличиваются, становятся больше, длиннее, а шаги ее меньше, неувереннее, неспокойнее. Она дошла до дома, какой-то мимо проходящий мужчина, улыбнувшись, приоткрыл и поддержал дверь. Она аккуратно кивнула ему головой, зашла. Дверь в ее комнату была не заперта, Ленор знала это, она толкнула её ногой и прошла. Дверь закрылась за ней сама от сквозняка. — Что мог отдать мне старик Финери? — она не решалась поднимать ткань. — Там может быть что угодно. Но я знаю, что оно живое. И большое. И довольно тяжёлое. — Ленор резким движением сдёрнула с банки ткань. И отчего-то вскрикнула.