Я зайду к тебе выпить кофе и умру у твоих подошв

      Юнги слегка поводит плечами, стряхивая с крыльев пыль, осевшую на них после неожиданного валяния на земле. Он знает, что люди порой те еще мудозвоны. Честно говоря, в его жизни другие встречались всего пару раз. Например Тэхен.       Он до одури ненормальный. Юнги иногда кажется, что он больше походит на вездесущих пикси, которые так и норовят засорить твой разум излишними подробностями личной жизни пары зайцев в лесу. Тэхен именно такой. Он всегда рядом. Он заметный, шумный и непробиваемо упрямый. Он сводит с ума. Но прицепился к Юнги, как пиявка, когда тот впервые переступил порог кофейни, где Ким подрабатывает бариста по выходным и официантом будними вечерами.       Тэхену понравились его крылья.       На самом деле, люди любили сверхъестественных существ настолько же, насколько концентрированный лимонный сок радовал их ранним утром в кружке вместо крепкого кофе. Были и те, кто отлавливал их, как диких животных. Они называли себя гордым словом “охотники”, но на деле являлись палачами и полными психами.       Мин столкнулся с парочкой таких однажды. Он до сих пор не имеет ни малейшего понятия, как умудрился унести ноги тогда. Опомнился только тогда, когда оказался здесь, в этом крошечном городке, без гроша в кармане. Но свои крылья он сохранил, что уже было победой. Потому что ни для кого не секрет, что первое, что делают охотники, когда ловят фею, - отрезают ей крылья.       Юнги свои крылья любит тоже. Даже очень. Можно сказать, они дороги ему, как что-то действительно важное. Рука, например. Или нога. Они тоже его часть, и прощаться с ними он не намерен.       И так, никто не будет удивлен, если услышит от любого магического создания о том, что людей они не жалуют взаимно.       Но есть и другие люди. Юнги поверил в это даже не тогда, когда встретил Тэхена, который до сих пор пытался подобраться к его крыльям. И даже не тогда, когда узнал, что этот самый неугомонный работник кофейни имеет нездоровый краш на одного милого перевертыша, живущего на самой окраине города, у самого леса.       Просто однажды…       Осень только начала вступать в свои права, а Юнги только сейчас, спустя долгих несколько месяцев, осмелился поехать домой, чтобы собрать свои забытые в спешке вещи и перевезти в свой новый дом.       Он уже разложил все небольшое имущество в крошечном домике на той же окраине у леса, найденном каким-то чудом в городке, где приезжие считаются мифом. Здесь практически не найти съемного жилья, но все же есть хоть что-то. Он бы лег спать в ту же минуту, но за его окном вдруг не послышался шум, а следом за ним звонкий смех. И все бы закончилось нормально, если бы не тот факт, что это была частная территория, огороженная довольно внушительным забором.       Воры были нонсенсом. Конечно, это город. Но город, где каждый друг друга знает. Кто бы стал лезть к нему в дом? Да и зачем. У него ничего нет. И спешно найденная работа в крошечном музыкальном магазинчике не шибко-то делает его богатеем.       Выключив в доме все источники света, Мин осторожно подошел к окну и выглянул так, чтобы некто, забравшийся к нему, не заметил, что больше не один. Крылья задрожали, осыпая пыльцой все вокруг, но Мин даже не заметил этого, хотя действительно испугался. Невольные мысли об очередных охотниках, или тех самых, выследивших его прямо здесь, заставляли впадать в панику.       Но все оказалось совсем иначе.       В свете заходящего солнца на захламленном заднем дворе его дома стоял парень. Человек. Юнги знал это. Он выглядел совсем, как ребенок, с этими умильными пухлыми щеками и огромными надутыми губками.       Мальчишка тянулся к зависшей высоко над землей ветке яблони, чтобы, видимо, утащить спелый фрукт, но его роста явно не доставало.       Юнги засмотрелся и не заметил, что слишком сильно высунулся из приоткрытого окна, поэтому скрылся за полупрозрачными занавесками, стоило пареньку испуганно на него взглянуть. Он явно не думал, что дом обитаем.       В следующий раз они встречаются на следующий день.       Чимин, как представился неожиданный гость, стоит прямо возле его ворот, держа в руках пирог. Яблочный пирог, который испек сам в качестве извинения.       Он милый. У него краснеют щеки и уши. Длиннющие ресницы трепещут от смущения. Глаза имеют потрясающе золотой оттенок, словно сама осень окрасила их в такой цвет. И… да, он принес ему пирог. Не пялится на его крылья, как маньяк. И, опять же, выглядит милым.       Юнги принимает подарок и приглашает Чимина на кофе. Чая в его доме никогда не было, хотя он мог бы заварить Чимину травы, если тот не сторонник кофейных напитков, как он сам.       Чимин отказывает от трав, потягивая свой кофе, который пришлось (хоть Юнги и считает это кощунством) разбавить молоком. Они едят пирог, и Чимин все еще милый.       - В этом доме никто не жил уже давно, а яблоки здесь правда вкусные. Спеют поздно, но в этом их прелесть. Прости, что я влез. Не думал, что нарушу чье-то спокойствие.       Он все еще не смотрит на крылья Юнги, общается с ним, как с любым другим (человеком!!!), и это подкупает.       Мину всегда не доставало простого дружелюбия. Не такого, какое он получает от Тэхена. А вот такого, тихого и спокойного, окружающего теплотой и уютом.       Чимин, среди всех переменных, становится постоянной. Он приходит вечерами в музыкальный магазин, где работает Юнги. В выходные приносит выпечку и чай. Именно из-за него в доме неизменного кофемана появляется это листовое безобразие, но он не жалуется.       Оказывается, Чимин знает Тэхена. Они учились вместе, а потом вместе отказались уезжать из родного городка, потому что у Чимина здесь своя собственная небольшая пекарня-кондитерская, где он проводит большую часть времени, а у Тэхена Чонгук - тот самый перевертыш, маленький кролик, что еще даже школу не окончил.       Юнги нравится Чимин. Нравится, как человек или как парень. Феи вообще не принципиальны в большинстве своем. Среди них не принято делать различий между мужчинами и женщинами, когда дело касается любви. Конечно, ни о какой любви речи пока не шло. Просто симпатия и желание видеть как можно чаще запавшие в душу карие глаза, окрашенные в осень.       Со временем Юнги выясняет, что на деле Чимин - мальчик-весна. Он, как нежнейший подснежник, расцветающий в самом начале весны, когда снег еще толком не сошел, но в воздухе уже ощущается тот самый запах, который ни с чем не спутаешь. Чимин расцветает тоже.       В какой-то момент Мин думает, а правда ли Чимин человек, ведь он так похож на эльфа или фею, или и того, и другого.       Он кажется немного волшебным, если быть честным.       Именно в тот момент Юнги понимает, что влюблен.       Он находит себя, сидящим на своей небольшой кухне в компании будто светящегося изнутри Чимина, хищно оглядывающего его крылья Тэхена, который за целый год так и не смог добиться желаемого от непокорного хена-феи, и того самого мальчишки-Чонгука. Чонгук, к слову, психует и скалится на Тэхена небольшими клычками, не совсем свойственными для кроликов. Но Киму плевать. В гробу он видел сопротивление мальчишки, в которого по самые уши. Да и сам кролик хоть и агрится, но тоже изредка поглядывает на глупого человека из-под нахмуренных бровей.       Юнги смешно наблюдать за их перепалками. Не так смешно смотреть на то, как улыбается Чимин. Сердце непозволительно сильно бьется в в ребра. Оно, как и вся сила, заключенная у фей именно в их чувствах, стремится к мальчику, когда-то стащившему у Юнги несколько яблок.       - Чимин, ты…       - Хен, я…       Они начинают говорить одновременно, когда приходит время всем расходиться по домам. Чай уже давно остыл, позабытый разношерстной компанией, как и кофе Юнги. Чай делал Чимин. Он уже давно хозяйничает на кухне Юнги, и им обоим так удобно.       - Я провожу этих двоих, и мы поговорим, хорошо? - слова Юнги не расходятся с делом. Он быстро выпроваживает опять сцепившихся в своих любовных игрищах младших и возвращается обратно в дом, немного продрогший из-за прохладного воздуха ранней весны.       - Я же говорил тебе надевать носки, когда выходишь на улицу, хен. Опять замерз ведь.       Чимин лепечет не переставая, а Юнги улыбается, как идиот. О нем впервые кто-то заботится. И ощущается это, как тепло. Он не замерз. Если только немного. И не замерзнет, пока Чимин… вот такой. Пока он хмурит свои брови, пытаясь казаться устрашающим и ругает фею за голые ноги. Пока он является человеком, а для Юнги самым настоящим сокровищем. Ведь феи любят только один раз в жизни.       - Я люблю тебя, Чимин, - вот так просто. И никакого двойного дна, никаких отговорок. Только искренние чувства.       Юнги не знает, что чувствует к нему Чимин. Возможно, это их последний вечер вместе. Возможно, Чимин испугается вот такого напора от того, кто принесет в его жизнь много проблем. Кто может случайно нарваться на охотников и умереть, даже не успев попрощаться. Возможно, Чимин испытывает к нему исключительно дружеские чувства. Юнги все равно. Ведь главное это не его удовлетворение.       Он все также не любит людей. Кроме, возможно, парочки из них. Все такой же хмурый по утрам. Все также сильно обожает кофе и не любит чай. Все также хранит целую коллекцию различных чаев на своей кухне, потому что его любит единственный человек, которого любит фея. Человек с большой буквы. Самый прекрасный, нежный, заботливый.       - Хен…       - Ты не должен отвечать мне взаимностью, Чимини. На самом деле, я ничего от тебя не жду. Для фей нет большего счастья, чем испытать любовь. Нет ничего, что смогло бы заставить меня перестать. И даже если ты захочешь перестать общаться или остаться друзьями, я приму это, если это то, что сделает тебя счастливым.       Мин улыбается на самом деле искренне и честно. Его одолевают различные чувства, в которых точно нет ничего негативного. Он слишком долго молчал. Каждая секунда этого молчания, этой тайны, стоила ему так дорого. Но теперь… Теперь он счастлив.       - Я влюблен в тебя с тех пор, как встретил, Юнги! - выпаливает на одном дыхании Чимин, а потом замолкает, уткнувшись взглядом в пол. Его ресницы дрожат, а губы расплываются в невероятной улыбке. Он пытается остановить ее, прикусывая нижнюю, но ничего не выходит.       Чимин сияет светом тысячи солнц.       Для Юнги он и есть само Солнце.