.новое рвение.

      Холод окутывал меня, и непонятно какой больше: внутренний, появившийся из-за того парня, или внешний, вызванный поздней осенью и тем, что я до сих пор не решился сменить своё пальто на тёплый пуховик, в подобных которому ходит уже давно добрая часть населения города.       — Молодой человек, — зовёт меня кто-то извне, — вы уронили, — я поворачиваюсь к источнику звука и вижу маленькую девочку. Интересно, это нормально, что у неё такой взрослый голос?       — Спасибо, — киваю я, забирая из её рук листы бумаги. Она же смотрит в мои глаза, и мне не остаётся ничего более, кроме как смотреть в ответ. Всё её тело меркнет по сравнению с её большими серыми глазами. Девочка пытается найти в моём лице что-то новое, что утолит её невинный интерес. Я приподнимаю уголки губ и протягиваю ей маленькую конфетку, очевидно, завалявшуюся у меня в кармане. Она с радостью берет её и убегает к маме, которая даже не обратила внимание, что её маленькая дочка осталась позади.       Мне вспоминается моё детство, и я впадаю вновь в прострацию, желая поскорее скрыться от накрапывающего дождя. Отец — больной человек, каждый раз мечтал, что встанет на ноги, будет бегать со мной по пшеничному полю, которое было рядом с нашим домом. Однако, поле застроили домами-многоэтажками, а папа скончался. А мама… как странно, ничего не помню о ней, даже её размытый образ из позднего младенчества уже забылся. Фотографий же будем думать, что не сохранилось.       Я забегаю в кофейню, где работаю последнее время, в качестве дополнительного заработка. С порога моя напарница озаряет меня улыбкой. Настиной улыбке можно завидовать, её искренности и умиротворению, которая бросается в глаза.       — Арс, ты промок? — подбегает она, протягивая мне руку, держа в ней маленькое полотенце, — может, кофе?       — Дождь сильнее, чем я ожидал, — тихо отвечаю я, игнорируя её жест, — рабочее время начинается через, — смотрю я на часы, — три минуты. Не успеем уже.       — Тогда работать? — надувает щёки девушка, становясь похожей на хомячка.       — Да, — коротко отвечаю я.

***

      Проходит день медленно и тоскливо, нагнетая моё депрессивное состояние ещё больше. Хочу вновь ощутить тепло рук того парня из метро. Однако, кажется, это может перерасти в зависимость, и я, как наркоман, буду желать большего, новой порции, а сейчас я нахожусь в периоде ломки. И ведь правда, меня всего трясёт и выворачивает наизнанку.       Забыть тот сладкий привкус, также остаётся невозможным. Я нервно кусаю внутреннюю сторону губ. Плохо. Почему он оставил только книгу? Я знаю только его имя, и что он знает моё. Антон. Где-то в глубине души наша встреча не казалась такой уж неожиданной, ведь мои сны, как я и предполагал, оказались вещими. «Найди» — было сказано мне, и я нашёл. А дальше… помню смутно, а вспомнить не получается, как не напрягай мозги. Тем более, мир непостоянный и меняется на раз, два. Сейчас же просто не хочется думать. Но почему-то мне вспоминается пустота в голове, возникшая во время встречи с Антоном. Появляется ещё один повод разыскать его.       Прошло уже два дня. Небо затянулось тучами, начался дождь, но… что-то по-прежнему мешает мне смыть следы встречи с ним. Раньше проблем не возникало, я легко избавлялся от ненужных людей. «Не в этот раз!» — кричит подсознание, я закрываю уши. Только вот, это бесполезно, голос же внутри. Я даже смеюсь над своей глупостью. Настя же, криво косится на меня. Неужели улыбка и смех для меня что-то высокое и недосягаемое?       Наряду с социальными проблемами, о себе дают знать физические потребности: сон и голод, о которых я постоянно забываю, будто тело вовсе и не моё, чужое. Кружится голова. Тонкая пелена помутнения застилает моё сознание. Перед глазами всё плывёт и видится как-то размыто, а после, реальность полностью темнеет.        Будь что будет…        Тепло. Я чувствую его вновь, оно будто растекается по венам медленно и тягуче. Приятно.       Я вновь посреди цветастого поля, передо мной парень, который стоит спиной. Антон? Я делаю шаг вперёд, но он останавливает меня, уходя на несколько шагов дальше к обрыву. Что это? В моей руке возникает книга, та самая с подписью Антона.       — Ант… — начинаю я, но связки будто атрофировались, не могу ничего сказать. Парень поворачивается ко мне лицом, однако…его не видно…или же я же в упор его не вижу.       — Милый, — шепчет Антон, — хочешь найти меня?       Киваю, словно болванчик, которых обычно ставят в машине, чтобы было над чем наблюдать или просто для красоты.       — Я так и знал, — смеётся он, протягивая руку, я судорожно хватаюсь спасательным кругом за неё, и мы тонем в бархате воды.        Внезапно хочется плакать, а пульс можно не искать — он чётко отстукивает в голове, оставляя после каждого удара приторную тишину, которая мне нужна как воздух. Через секунду моё сердце сжимается, словно морская губка, только вместо воды — алая кровь.       Сон? Просто страшный сон. Я слышу пищание аппаратов и голоса: женский и ещё один, очень знакомый мне. Это заставляет меня напрячься и попытаться открыть глаза. Выходит так себе. Кто-то касается моей руки. Ток. Сомнений больше нет, это голос Антона, его тепло и ток. Мой личный наркотик.       — Арсений, — обращается он ко мне, — ты больше не спишь? — хрипит парень, сплетая наши пальцы.       — Я…я сплю…       — Что? Нет, — смеётся Антон, — я же слышу тебя, и ты меня.       — Поэтому и сплю.       — Открой, пожалуйста, глаза, — говорит он, мурлыкая словно кот.       — Не могу, — отвечаю я, — больно.       — Тогда, — задумчиво произносит парень, — почувствуй меня. — Он ведёт вверх по моей руке, и толпа мурашек разбегается по моему телу. Лёгкие касания, дразня, заставляют желать большего. Будто начинается лихорадка, холод сменяется жаром, а жар холодом, сердце учащённо бьётся. Антон проводит кончиками пальцев по груди, останавливаясь на ней. Он пододвигается ближе ко мне, и я почти чувствую его тело полностью. Я вновь использую попытку открыть глаза. Получается очень плохо, но я вижу размытые очертания его лица, где он стоит. — Уже лучше? — удивляется Антон, — если я продолжу, может, тогда ты откроешь глаза? — говорит он где-то рядом с моим ухом, следом кусая его мочку. Из моего рта вырывается какой-то странный звук. — Боже, Арсений, — целует мою шею парень, — если не хочешь, чтобы я сорвался, тебе не следует издавать такие сладкие…       — Что у вас тут происходит? — громко и строго происходит женский голос.       Тепло Антона пропадает, но ненадолго. Он хватается за мою руку и тянет на себя, так что я поднимаю корпус и привстаю на ноги.       — Всё хорошо, — отвечает он, — я хочу его забрать.       — Это не по правилам, — отрезает она, — ему нужно лежать ещё два дня минимум.       — Увы, но нам пора.       Я чувствую, как парень меня поднимает на руки и тихо шепчет:       — Я не сделаю тебе плохого.       В голове тишина.

И почему я, вообще, доверяю ему?