.новое рвение.

      Я долго не понимаю, что происходит, но мужчина, который представился как Дмитрий, сказал, что я в безопасности, меня никто не тронет, потому что я пришёл со стороны лабиринта. Он поделился некоторой информацией об этом месте. И оказалось, что это почти самая обычная школа в вместе с университетом, только сюда путь очень ветвист, и тот факт, что я попал сюда, сам по себе восхищает его. Позже мне дали одежду и обувь, в которой я буду обязан ходить, ведь домой меня не отпустят, по крайней мере, пока я не отучусь здесь. Обучение длится около двух — трёх лет. Впрочем, меня это не сильно беспокоит, я давно собирался получить второе образование, а сейчас я в лучшем месте для исполнения этой мечты.       — Господин, Арсений, верно? — входит в комнату мужчина, настолько худощавый, что вены на его руках сильно выпирают. Кажется, девушкам такое нравится, и, скорее всего, он достаточно популярен среди женского пола, — Моё имя Павел, с сегодняшнего дня я ваш куратор.       — И что же входит в ваши обязанности? — гордо поднимаю голову я, желая показаться достойным человеком.       — Я буду следить за вами и вашими действиями, — разводит руками Павел. — Вы обязательно должны выполнять все требования этого уникального места. — После он смягчается в лице. — Но если честно, то мне побоку на тебя. — Меня удивляет его открытость, и я распахиваю глаза, уставляясь на него, вызывая его усмешку. — Просто к тебе будет меньше претензий, чем к остальным.       — Почему?       — Видишь ли, ты прошёл лабиринт, а здесь таких единицы, — активно жестикулирует мужчина, — считается, что люди, приходящие оттуда, а некоторых привозят сюда целенаправленно, по-настоящему умны, — он опирается руками на впереди стоящий стол, вскидывая брови. — Точно! Они приносят удачу!       — Вам не кажется это сомнительным? — закидываю ногу на ногу.       — Кажется, конечно, — не отпирается Павел, — но что поделать? Даже директор считает так. Кстати, о нём, вам скоро придется познакомиться.       Ещё через некоторое время мне показываю, где я буду жить и где найти аудитории. День почти подходит к концу, и, обещая подробнее рассказать мне об истинных, Павел Добровольский отправляет меня на ужин.       Этот человек, оказывается очень приятным в общении, он не задаёт лишних вопросов и легко поддерживает непринужденность в разговоре. Такому, как он, должно быть легко находить общий язык с людьми. Разумеется, более я о нём ничего не знаю, однако, судя по его характеру, скорее всего, вскоре я смогу узнать его полностью, ведь, как мне кажется, мы будем очень часто пересекаться в стенах этого здания.       — Здесь не занято? — спрашивает девушка, остановившаяся около меня.       — Нет, — отвечаю и тут же утыкаюсь в тарелку. Кстати, о еде, тут готовят просто божественно, я осмотрел всё, что предлагают здешние повара, которые заполнили своей едой сей шведский стол, и я восхищен ими.       — Ой, я раньше вас здесь не видела, — хватается за моё плечо девушка, — меня Оксана зовут, я здесь президент студенческого совета.       — Приятно познакомиться, — натягиваю улыбку. Пожалуй, она довольно привлекательная. Я, разумеется, понимаю, как она стала главной, но её излишняя импульсивность в спорах с кем-либо, приносит не слишком радостные последствия, — Арсений Попов.       — Неужели вы тот самый? — с восхищением воскликнула Оксана, привлекая внимание других учеников, которые не упустили возможности прыснуть в меня оценивающий взгляд. Меня всегда бесил этот взгляд при знакомстве, будто бы они сразу хотят найти все мои недостатки, чтобы утвердиться за мой счёт.       — Тот самый? — переспрашиваю, готовясь в очередной раз услышать, что я какой-то особенный, коим себя совсем не считаю.       — Из лабиринта, — поясняет мне она, словно маленькому ребенку, который вообще ничего не смыслит в обществе, возмущая меня ещё больше.       — Оксана, может, вы объясните, почему к людям, прошедшим лабиринт, относятся так…       — По-особенному, — продолжает за меня девушка. — В начале работы этого университета, всех людей проверяли на возможность пребывания в этих стенах. Для этого существовали особые критерии. Учеников помещали в среду их собственных страхов. Место, в котором они преодолевали свои фобии — лабиринт, — понижает голос она. — В этой среде подопытные проявляли свои качества, ведь, как известно: сюда могут попасть только изгои.       Девушка видит мой немой вопрос и продолжает:        — Поясню, так научно называют людей, которые не выбрали своё качество в жизни.       Оксана кардинально меняется в лице, уголки её губ опускаются, а глаза устремляются в глубину толпы.        — Некоторые успешно заканчивали испытание и поступали сюда. Другие же погибали один за другим, словно крысы в лаборатории. Вмешалось правительство; такой отбор запретили, но, — мешкает она, — никого это особо не останавливало. Находились и находятся люди, которые своевольно бросаются в такое «приключение». Выжившие почитаются и, получают лучшее от этого заведения, а остальные здесь для количества. Директора и учителя получают за это деньги от власти. Твоё же появление вызвало невыразимый восторг, потому что ты — первый за последние пятьдесят лет, прошедший то ужасное место.       После она поднимается на ноги, так и не прикоснувшись к еде, уходит куда-то в неизвестном направлении. На её движения оборачиваются парни, которые проводят её взглядом, кажется, некоторые её зрительно раздевают.       Через некоторое время ко мне подходит Павел, вручая книгу с ёмким названием: «Тайна истинных».       — Прочитаешь сам, — кидает напоследок он, попутно здороваясь с кем-то из учительского состава.       Обложка сама по себе невзрачная: серая и однотонная, но золотая надпись привлекает внимание, и тайна, которую она содержит, заставляет ускориться сердцебиение. Я открываю первую страницу, где ожидаю найти оглавление, однако, нахожу несколько строчек от автора книги:

«Как ни крути, а в итоге тебе придётся с этим столкнуться. Чувство погубит тебя. Но что для нас смерть, когда мы воистину счастливы?»

      Разговоры о жизни и смерти философичны, и, рассуждать о них, словно тыкать пальцем в пустоту, постоянно натыкаясь на несовершенность нашего мира. Такое вводит меня в депрессивное состояние, лишая желания и возможности заниматься какими-либо делами. Однако интерес, сопровождающий меня уже более семи лет, оказывается намного сильнее меня, и я перелистываю страницу. Но на ней оказывается пустота с маленькой точкой в конце, и ещё около ста страниц полностью повторяют её. Я приоткрываю рот от недоумения и поднимаю глаза, натыкаясь на пристальный взгляд Павла, который ехидно улыбается, видимо, прося перевернуть страницу дальше. На последней странице в книге красным шрифтом написаны несколько строк на неизвестном мне языке. Энтузиазм разгорается во мне с новой силой, озаряя глаза азартным огоньком. Я выхожу из-за стола и поспешно выхожу в коридор, который ведёт в библиотеку. Великолепное место. В ней собрано такое количество книг, отчего непроизвольно начинает кружиться голова, и хочется узнать, что в каждой из этих книг. Я подхожу к библиотекарю, миловидному мужчине, лет тридцати, имени, которого не знают все, у кого ни спрашивай. Почему-то возникает такая мысль, что подобная загадочность может быть только в этой библиотеке.       — Мне нужна книга об истинных, — шепчу я, чтобы этот мужчина не смотрел на меня косо. — Подскажите, где можно найти.       — Разве эта книга не у вас в руках, Арсений Сергеевич? — также тихо отвечает мне он.       — Но… есть же ещё книги, верно? — облокачиваюсь на стол я.       — Увы, — разводит руками он. — Вам предстоит самому раскрыть тайны родственных душ. Это распоряжение главы института, — поясняет мужчина. — К сожалению, я не могу оспаривать его решения, как и вы, Арсений Сергеевич.       — Что?       В помещение входит Павел, приближаясь ко мне.       — Арсений, — кладёт он мне руку на плечо, — ты слишком многого хочешь от современной науки. — Он протягивает руку библиотекарю, который пожимает её, мягко улыбаясь. — Она несовершенна, но ты можешь сделать её таковой. Завтра ты вступишь в научную группу; вольёшься в работу. Надеюсь, тебя хорошо примут.       — Почему вы так говорите? — спрашиваю я, метаясь взглядом с одного мужчины на другого.       — Поймите, — встревает библиотекарь, — вы, Арсений, необычный, другие могут принять этот факт, как попытка посягнуть на их теплое и давно нагретое место.       — Поэтому готовься, — шепчет Павел, подмигивая смотрителю библиотеки и, выходит из зала.       Мне начинает казаться, что совершенно никто в этом мире не знает, что кроется за пеленой тайны родственных душ. Каждый день разгадка уплывает от меня на раскрытых парусах, подгоняемых ветром, будто все что-то не договаривают, оставляют самые важные вещи, которые мне необходимо знать, при себе. Я понимаю, что эти люди подталкивают меня, возможно, надеясь на мой ум, может, на удачу, которую так бестактно приписали мне при появлении. Только не лучше бы было просто поделиться этой информацией?!       Я бросаю книгу на кровать в комнате, где меня поселили, и где я буду жить с соседом. Голова начинает невыносимо болеть. Дождь, начавшийся неожиданно, ещё сильнее ухудшает моё настроение, которое и так порядком испорчено. Белые стены, точно в психической больнице, давят, и резкий холод проходится по коже. Внутри меня будто что-то дрожит. Чтобы абстрагироваться от этого всего, я поднимаю одеяло и накидываю его на свои плечи. Позже я засыпаю чутким сном, пробуждаясь несколько раз за ночь.