Поединок

Этери не собиралась смотреть произвольную программу девушек на Финляндия Трофи. Совершенно точно не собиралась. Вечер субботы можно было потратить на нечто более полезное, чем просмотр какой-то бэшки. Она и в лучшие годы не отличалась суперсоставом, а в этом участники подобрались какие-то особенно слабые. Кого Этери там не видела? Медведеву, что ли? Главную звезду турнира за неимением других звезд? Месяц назад на открытых прокатах она специально посмотрела программы, которые Жене поставили Мишин с Прокофьевой. На придирчивый взгляд Тутберидзе - лучше, чем то, что она катала в прошлом сезоне, да и физические кондиции Жени были несравнимо лучше, чем год назад, но все равно ничего сногсшибательного. Ультра-си за нынешнее межсезонье она не выучила. При этом Медведева излучала оптимизм, рассказывала, как хорошо ей в Питере, какие замечательные у нее новые наставники и новые товарищи, какой боевой у нее настрой и вообще собиралась доказать всем, что похоронили ее преждевременно. Ну вот пускай доказывает. Этери нет дела до сбитых летчиков, у Этери свои спортсмены. Главная надежда этого сезона, наконец-то перешедшая во взрослые троица Аня-Саша-Алена. Алина, ее константа и самая верная из учениц. Морис, Лиза Турсынбаева и Леша Ерохов - не столь звездные, но все равно ее и все равно любимые. Короткую программу Финляндия Трофи Этери в самом деле не смотрела, а знала о том, что после нее Женя занимает второе место, исключительно благодаря спортивным сайтам, которые сочли своим долгом вынести это в заголовки. Вот и произвольную смотреть ни к чему. Лучше раньше лечь спать, она давно хотела выспаться. Посмотрит на ночь какой-нибудь фильм и уснет. Этери забрала ноутбук у Дианы - та, особо не протестуя, тут же полезла в Интернет на телефоне. Перенесла в свою комнату, водрузила на кровать. И вместо поисков подходящего фильма пальцы сами набрали в Гугле: "Finlandia Trophy 2019 трансляция". Это, конечно же, потому, что она буквально минуту назад вспоминала об этом турнире. На ссылку она, конечно же, ткнула чисто случайно. Хотела вернуться назад на страницу поиска и промахнулась. Поленилась взять у Дианы еще и мышку, а сенсорная панель такая неудобная, постоянно с нею промахиваешься. "Ладно, не придумывай отговорки, - сказала себе женщина. - Если захотела посмотреть на уже полтора года как не твою Женю - смотри, не стесняйся". Она глянула на порядок выступлений. Медведева последняя, ждать еще минут сорок. Начала смотреть других участниц, постоянно досадливо морщась: ее девочки за такие прокаты услышали бы очень много всего нелестного в свой адрес. Дверь приоткрылась, явив многозначительно улыбающуюся Диану. Свернуть окно с трансляцией Этери не успела, музыка продолжала идти, и изображать, будто она смотрит кино, было бессмысленно. Ну если только сказать, что фильм про фигурное катание. - На телефоне смотреть выступление совершенно неинтересной нам обеим Жени неудобно, - объяснила свое появление дочь. - Трансляция слетает постоянно. Этери, не говоря ни слова, указала на кровать. Диана улеглась, пристроив голову на подушке рядом с мамой, и принялась наблюдать за страданиями очередной спортсменки. Во время подсчета баллов камера поймала Женю, очень сосредоточенно слушающую Мишина. - Нервничает, - сказала Диана. - Перед короткой тоже нервничала. - И как откатала? - раз уж они признались друг другу в интересе к выступлению Медведевой, можно было смело спрашивать. Диана сделала неопределенный жест рукой: - Странное что-то с ней продолжает твориться. Вроде все хорошо, а потом бац - и ошибается на ровном месте. Этери кивнула. Физику Жене восстановили, но психологические проблемы никуда не делись. Ожидаемо. - Evgenia Medvedeva, Russia! Женя каталась легче и прыгала выше, чем на открытых прокатах, было видно, что этот месяц она потратила не зря. Дошла до каскада лутц-риттбергер, прыгнула - и едва не упала при выходе. Немыслимым образом изогнувшись, сумела удержаться на ногах. "Готова поспорить, на тренировке каскад у нее получается запросто", - подумала Этери. Закончив прокат, Женя, мрачная как предгрозовое небо, поехала к Мишину. Алексей Николаевич, по своему обыкновению, был спокоен и невозмутим. Что-то сказал своей подопечной, та кивнула в ответ. Вывели итоговые оценки. По итогам произвольной и сумме баллов Медведева, несмотря на свои ошибки, оказалась победительницей, но первое золото, завоеванное после почти двухлетнего перерыва, не особо ее осчастливило - вид у Жени был такой, словно она наелась лимонов. - Недовольна, - прокомментировала Диана. - Выиграла, а недовольна. - Чего ей довольной быть? - Тутберидзе хорошо понимала чувства бывшей ученицы. - Ты остальных видела? Вообще позорище! Женя честолюбива, а быть лучшей из худших - сомнительное удовольствие, знаешь ли. - Я не могу понять, что с ней, - Диана задумчиво глядела на экран, где Мишин и Прокофьева, явно радующиеся больше, чем Медведева, пытались растормошить ее. - Второй сезон уже. Это ведь не в тренерах дело? - Не в тренерах, - согласилась Этери. - Хотя у Мишина она стала лучше выглядеть. Дело в том, что ключик от Жени - он только у меня есть. И я его никому не отдам. Разве что ей самой, если придет и попросит. - Загадки какие-то у тебя, мам, - Диана посмотрела на нее с недоумением. - Никаких загадок, - покачала головой женщина. - Просто мы с ней очень крепко связаны, Диана. До сих пор. И это ей мешает. *** Маленький камешек, сдвинутый высоко в горах, порою устраивает огромные обвалы, а одно действие порою влечет за собой целую цепочку событий, на первый взгляд никак с ним не связанных. Этери с Женей могли бы демонстративно игнорировать друг друга, обмениваться понятными только им двоим колкими намеками в интервью и при этом тайком следить друг за другом. Так продолжалось бы весь нынешний сезон и еще невесть сколько следующих, если бы Диана не сдвинула камешек. Вряд ли она предполагала, что все так обернется, вряд ли думала о Медведевой и ее отношениях с мамой, которые для нее, как и для всех остальных, были не более чем отношениями тренера и спортсменки. Диана вообще в тот момент думала о себе, о Глебе Смолкине и о том, что совсем скоро им предстоит поехать на первый в жизни взрослый этап Гран-При. Пропадала на тренировках с утра до ночи, а однажды вечером, недели за полторы до этапа, сказала маме: - Помнишь, мы в прошлом году договаривались с Леной Ильиных о дополнительных тренировках? - Конечно, - кивнула Этери. - Хочешь снова с ней позаниматься? - Ага, - ответила Диана. - Они нам с Глебом тогда очень пригодились. Я с Леной уже общалась, она не против, но есть проблема. - Негде? - сообразила Тутберидзе. Самой большой бедой "Академии чемпионов Липницкой-Ильиных" оставалось отсутствие собственного льда. В прошлый раз они занимались там же, где обычно тренировалась Диана. В этот раз, судя по всему, что-то не сложилось. - Негде, - ответила Диана. По сконфуженному лицу дочери Этери поняла, что сейчас та будет просить ее злоупотребить служебным положением. - Ну я уже поняла, о чем ты попросишь. Хорошо, приезжайте в Хрустальный вечером. Уж для кого-кого, а для тебя я лед добуду. - Спаси-и-и-бо! - Диана расцеловала маму в обе щеки, а потом вспомнила еще кое-что, и вид у нее снова стал сконфуженным. - Что еще? - Этери это начало веселить. - Признавайся. - Лена не одна приедет. С Юлей, - Диана как будто боялась упоминать Липницкую: мало ли, как мама отреагирует на нее? - Ради бога, - женщина осталась спокойной, ни один мускул в ее лице не дрогнул. - Я Юлю не укушу. Она меня, надеюсь, тоже. *** Забыть Юлю и то, какую роль она сыграла в жизни Этери, конечно, было невозможно. Но после ее ухода прошло слишком много времени и произошло слишком много событий. Другие ученицы, другие взлеты и падения, другие трагедии не вытеснили историю девочки в красном пальто, однако похоронили ее где-то в глубине души Тутберидзе. Новая боль заглушила старую. Иногда они пересекались на разных спортивных мероприятиях, вежливо здоровались и шли каждая по своим делам. Это было совсем не так, как с Женей - при виде Липницкой внутри не начинали клокотать эмоции, спрятанные за панцирем показного безразличия. Этери в самом деле отпустила ее в другую жизнь. По крайней мере, так она думала. Через пару дней, когда тренировка уже закончилась, а Этери все еще сидела в тренерской и возилась с нескончаемыми бумагами, в коридоре раздались чьи-то быстрые шаги. - Мам, это мы, - крикнула Диана, проходя мимо тренерской. - Лена с Юлей сейчас приедут. - Добрый вечер, Этери Георгиевна, - в дверь просунулась взлохмаченная голова Смолкина. - Хорошо, - крикнула Тутберидзе в ответ и улыбнулась партнеру дочери. - Здравствуй, Глеб. Диана с Глебом отправились переодеваться. Спустя еще несколько минут пустой коридор снова огласился гулким эхом от двух пар идущих ног, и в тренерскую постучали. - Да, - Этери подняла голову от бумаг. - Здравствуйте, Этери Георгиевна. На пороге стояла Ильиных, как обычно сверкающая улыбкой. За ее плечом - Юля, как обычно с непроницаемо-серьезным лицом. - Спасибо большое, что разрешили позаниматься у вас, - Лена улыбнулась еще шире. - Здравствуйте, девочки, - кивнула Этери. - Абсолютно не за что. Главное, чтобы Диане с Глебом это помогло. - Постараемся, - заверила Лена. - Мы пошли? - Конечно, - Этери вернулась к бумагам. Сердце при виде Юли не екнуло. В душе ничего не перевернулось. "Собственно, а почему должно было екать и переворачиваться? - подумала женщина. - Что мы с ней, первый раз за столько лет увиделись?". Когда с катка донеслась музыка, Этери на минуту захотелось посмотреть, какая она: Юля-тренер, но потом она отбросила это желание. Явится сейчас, как строгий проверяющий из Федерации, Юле с Леной будет неловко, Диане с Глебом будет неловко, ей самой будет неловко. Незачем это делать. Поэтому она спокойно продолжала заниматься своей документацией - бумажной работы всегда было предостаточно. Занятия закончились, к ней заглянули попрощаться (на секунду, не дольше) сначала Лена с Юлей, потом Глеб. Потом Этери забрала Диану и поехала домой. Так повторялось неделю, день за днем. Пока во время последнего занятия желание пойти и посмотреть не стало слишком сильным. Увидев Этери, Смолкин моментально остановился и опустил Диану с поддержки. Липницкая и Ильиных перестали следить за своими подопечными. Четыре пары глаз повернулись к ней. Музыка продолжила играть сама по себе. "Ну вот, явился великий тренер, - читалось на лицах всех четверых, - Сейчас будет рассказывать, что мы все делаем неправильно, и давать наставления". - Продолжайте, продолжайте, - Этери сделала успокаивающий жест руками. - Я просто посмотреть хочу. Комментировать не буду. - Точно не будешь? - недоверчиво посмотрела на нее Диана. Чтобы мама, да не комментировала ее катание? Когда такое было? - Да точно, точно, - заверила Этери. - Считайте, что меня здесь нет. Работайте спокойно. Она в самом деле не сказала ни слова, хотя иногда и очень хотелось. Следила за тем, как Диана с Глебом делают свои дорожки, твизлы и вращения, как прогоняют сначала ритм-танец, потом произвольный, потом снова ритм - он у них получался хуже. Смотрела на Лену-тренера и Юлю-тренера. В основном, конечно, на вторую, и почувствовала, как губы помимо воли растягиваются в улыбку. Видеть, как та, которую ты когда-то учила, теперь учит сама - это было... необычно. Еще необычнее было замечать какие-то жесты или словечки, позаимствованные Юлей у нее. Скорее всего, позаимствованные неосознанно, потому что Липницкая хотела быть настоящим тренером, а настоящий тренер должен делать и говорить так, как она, Этери. И тут прошлое, погребенное под толщей других событий, начало оживать. И сердце в самом деле екнуло. Этери сочла за лучшее вернуться в тренерскую, пока воспоминания не стали слишком болезненными. В дверь постучали. Осторожно. - Да, - ответила Тутберидзе, не сомневаясь в том, кто стучит. - Здравствуй, Тренер, - войдя, Липницкая остановилась на пороге. - Здравствуй, тренер. Проходи, - Этери указала ей на диван. Она давно была уверена, что оставила прошлое прошлому, что с Юлей ей не о чем говорить, но похоже, это оказалось не так. "Ну что ж, посмотрим, куда нас выведет этот разговор". Юля присела на диван. От ее обычного спокойствия не осталось и следа, было заметно, что она сильно волнуется. - Ты мне льстишь, - наедине можно было не прятаться за официальным "вы". - Я пока только учусь быть тренером. - Не льщу. Вообще терпеть не могу лесть, если ты помнишь, - Этери ощутила, как волнение начало передаваться ей. - А у тебя неплохо получается. И местами очень похоже на одного малоизвестного специалиста по работе с юными девушками. - Спасибо, - Юлино лицо озарилось улыбкой. - Знаешь, ты не первая, кто говорит, что я иногда на тебя похожа. С катка по-прежнему доносилась музыка - опять ритм-танец, потом опять произвольный, потом опять ритм, Лена продолжала заниматься с Дианой и Глебом, а они сидели в тренерской и разговаривали о том, как это - работать с детьми, какими искренними и чудесными бывают малыши, сколько проблем преподносят их родители, как нелегко заставить заботливую мамочку не совать нос в тренировочный процесс, Юля вспоминала забавные и досадные случаи, которых за ее недолгую тренерскую практику уже накопилось предостаточно, Этери вспоминала свое. Со стороны выглядело это так, будто четыре года назад Липницкая сказала: "Этери Георгиевна, мне до смерти надоела гонка за медалями и нездоровый ажиотаж вокруг моего имени. Хочу детишек учить. Отпустите меня, пожалуйста", Этери в самом деле ее отпустила, они расстались друзьями, а теперь впервые встретились и с удовольствием общаются уже как тренер с тренером. Но только со стороны. Воспоминания, о которых не говорила ни одна из них, накрыли двоих с головой. Счастливые, смешные, тяжелые, те, которые хотелось вычеркнуть из памяти, а вычеркнуть было невозможно. - Юль, - Этери решилась первой. - Скажи честно, ты ведь не о работе поговорить пришла? - Нет, - Липницкая тут же подобралась, готовая ощетиниться колючками в круговой обороне от всего мира, а в первую очередь - от женщины, сидящей напротив. - Не о работе. Но Этери не собиралась продолжать спор, много лет назад закончившийся раскаленной добела яростью их обеих и уходящей навсегда Юлей. Встав из-за стола, она протянула руки к бывшей ученице. - Иди ко мне. Иди, не бойся. Юля убрала свои колючки, сразу став доверчивой и беззащитной, подошла к Этери и обняла ее. - Знаешь, - голос ее звучал глухо. - Сначала я думала, что не хочу больше тебя видеть никогда в жизни. Потом наоборот хотела поговорить с тобой и высказать все, что накипело. Ты бы знала, какие речи я сочиняла! Ядовитые шедевры просто! Ты от них должна была сквозь землю провалиться от стыда или наоборот попытаться меня убить. А потом поняла, что в этом нет никакого смысла, и успокоилась. Все, что было, и хорошего, и плохого - все наше, все не зря. Спасибо тебе за все. И прости меня. - Ты тоже меня прости, - Этери провела рукой по русым волосам, постриженным под каре. - И спасибо тебе. Поверь, мне тоже есть за что тебя благодарить. - Вот за этим я пришла, - Юля уткнулась ей в плечо. - За этим. Они не заметили, что музыка давно прекратилась, не заметили, что Юля неплотно прикрыла за собой дверь. В реальность их вернул только щелчок камеры телефона и восклицание Лены: - Господи, наконец-то вы поговорили! И стоило столько лет тянуть? Юлины колючки вернулись на место, а глаза вспыхнули сердитым огнем. - Лена! - крикнула она, выскакивая в коридор. - Тебе разрешали фоткать? Быстро удалила! - Ни в коем случае, - засмеялась Ильиных. - Это невыносимо трогательно! Этери села на диван и расхохоталась. Юля была прекрасна в своем праведном гневе. - Я кому сказала?! - возмущенный голос Липницкой удалялся по коридору. Видимо, следом за пытающейся убежать Леной. - Лена, я тебя сейчас стукну! Честное слово! Минут через пять Юля вернулась. Щеки ее пылали то ли от быстрой ходьбы, то ли от еще не схлынувшего гнева. - Тоже мне, папарацци нашлась! - недовольно проворчала она. - Соглашается удалить исключительно в обмен на фотку всех вместе. - Да пожалуйста, - Тутберидзе встала, не переставая смеяться. - Что мне, жалко, что ли? Пойдем, сфоткаемся все вместе. Они сфотографировались сначала впятером, с Глебом и Дианой, а потом Диана сняла их втроем: Лену, Юлю и Этери. - Ты эти фото у себя в Инстаграме будешь выставлять? - спросила Этери у Ильиных. - Если вы не против, - Лена покосилась на Липницкую, опасаясь новой вспышки ее гнева. - Не против, конечно, - ответила Этери. - Если поставишь в подпись одну мою фразу. - Да без проблем. Что написать? Этери за последние полчаса пережила целую бурю эмоций и вспомнила очень многое, но прошлое все равно не могло вытеснить настоящего. Новые раны болели сильнее старых. - Напиши, пожалуйста, так: "Никогда не поздно". Она не сомневалась, что Женя увидит это фото. И очень скоро.