Поединок

Женя не любила и не понимала бурную ночную жизнь: ну какие походы по клубам, если завтра тебе на тренировку? Утром будешь помятой, невыспавшейся и проклинающей все на свете. И хорошо еще, если ты проснулась у себя дома, а не неизвестно где, неизвестно с кем, и тебе не предстоит разгребать последствия того, что ты натворила этой ночью. Примерно так она отвечала на настойчивые попытки Лизы вытащить ее куда-нибудь повеселиться. Туктамышева впервые попыталась сделать это еще летом, сразу после того как Женя, вернувшись со сборов, сняла квартиру в Питере и переехала туда с мамой. - Лизон, ну это не мое и не для меня. Я вообще человек не тусовочный. С алкоголем не дружу. Вам со мной скучно будет. - Да никто не заставляет тебя прямо во все тяжкие пускаться, - убеждала ее Лиза. - Просто пойдем повеселимся. Ты же любишь танцевать? - Ты сама-то в это веришь? - Женя была полна скепсиса. - Что сможешь пойти и просто повеселиться, не пускаясь во все тяжкие? - Я пересмотрела свои приоритеты, - Туктик не отступала. - Сначала спорт, потом загулы. Обещаю, что все будет нормально. Ты не очнешься через неделю в Улан-Удэ с парой тысяч пропущенных звонков на телефоне и провалом в памяти, а спокойно вернешься домой. Ну или у меня переночуешь. Но Женя отбивалась до октября, когда перед отлетом Лизы в США на этап Гран-При та безапелляционно заявила после вечерней тренировки: - Послезавтра, если ты помнишь, я убываю на Скейт Америка. А завтра мы идем меня провожать. Я, Андрей, ты и Сонечка. Если не пойдешь и не оторвешься с нами как следует, то я облажаюсь на этапе и потом буду долго на тебя обижаться. Тебе это надо? - Ладно, - Женя поняла, что идти все-таки придется. - Место-то хоть хорошее? - Конечно! - заверила ее Лиза. - Не дыра какая-нибудь. Не переживай, останешься довольна. *** Музыка гремела и пульсировала, отдавая мощными низкими частотами куда-то в солнечное сплетение. На лицах друзей прыгали разноцветные пятна света. Пока все действительно было неплохо. Место приличное, насколько неискушенная в клубной жизни Медведева могла об этом судить. Публика тоже приличная, без явных неадекватов. Они немного выпили, достаточно для того, чтобы повеселеть, и недостаточно для опьянения, сходили потанцевать, а теперь сидели и болтали. - Чуть не забыла, - Соня напрягла голос, перекрикивая грохот басов. - Мне вчера звонила эта журналистка, Вайцеховская. - Что, реально звонила? - весело удивилась Женя. - Обалдеть! И как, ты ей рассказала стр-р-рашную историю? - Да ну, еще чего не хватало! - Самодурова отмахнулась. - Я сказала, что это слишком ужасно и я не хочу такие вещи даже вспоминать лишний раз, не то что пересказывать. Лазукин и Лиза, которые ничего не знали о недавнем звонке журналистки, моментально проявили неподдельный интерес. - Эй, что у вас там за шашни с Вайцеховской втайне от нас? - с наигранной строгостью спросила Туктик. - Признавайтесь! - Ага, чтобы мы знали, откуда в Инете взялась очередная дичь, - поддержал ее Андрей. - И были готовы эту дичь прокомментировать, когда нам позвонят с какого-нибудь Спортс.ру. - Сезон же начался, - объяснила Женя. - Самое время писать про то, как Тутберидзе истязает детей. Она мне позвонила и попросила рассказать. Как вырвавшуюся из ада, так сказать. А я ответила, что все права на истории о страданиях юных спортсменок в застенках Хрустального передала Софье Самодуровой, обращайтесь к ней. - Ну вот она, собственно, и обратилась, - добавила Соня. - Хорошо хоть Женя меня предупредила. Лиза и Андрей захохотали. Туктик рассказывала своему бойфренду о том, как Медведева на сборах пугала Соню ужасами Хрустального и красной комнатой Этери, так что Лазукин смог оценить шутку. - Жестоко, - Туктамышева утерла слезы, выступившие от сильного смеха. - За что ты ее так не любишь? Она же вроде о тебе хорошие статьи писала? - Хорошие статьи она начала писать, когда я от Этери ушла, - на лице Жени отразилась неприязнь. - А пока была у Этери, она меня грязью поливала, как и всех ее спортсменок. Не выношу такого! - И мир не узнал о красной комнате Тутберидзе, - посетовал Лазукин, вызвав новый взрыв смеха. - Жень, а какое у Этери Георгиевны стоп-слово? - Никакого. У Этери Георгиевны все по-взрослому, - невозмутимо ответила Медведева. - Она и без всяких стоп-слов знает, кто сколько выдержит. - Слушайте, с чего вообще начались эти разговоры про Этери-истязательницу? - спросила Соня, отсмеявшись. - Это после документалки, в которой она про "Женю в кляре" рассказывала? - Ну просто образ у нее такой сложился: железная леди, у которой все по струнке ходят и никто слова поперек не скажет, - ответила Туктамышева. - Образ располагает к фантазиям о том, почему у нее все по струнке ходят. А началось все задолго до фильма, уже в Сочи Юля Липницкая шуточки отпускала на эту тему. Женя догадалась, какие шуточки имеет в виду Лиза. На банкете после гала-концерта, когда кто-то из спортсменов заговорил о том, насколько разные тренеры в России и Европе или Америке, Юля сказала: "Конечно разные - у вас там по головке гладят, а у нас Этери Георгиевна гладит по другому месту. Потому мы и выигрываем". Сама Женя этого не слышала, тогда она еще была юниоркой и, конечно же, на банкете не присутствовала, но знала в многочисленных пересказах. - Кстати, о Юле, - Андрей полез в карман за телефоном. - И Лене Ильиных. Они, вроде бы, недавно дочери Тутберидзе помогали к Гран-При готовиться. В Хрустальном. Лена сегодня у себя фотки выложила. Медведева взглянула на экран его телефона и ощутила, как сердце пропускает удар. На первой фотографии не было ничего экстраординарного, за исключением самого факта присутствия Липницкой в Хрустальном: знакомый до боли каток, Этери, Диана, ее партнер Глеб, Юля и Лена. Этери рядом с дочерью. Всех снимает Лена, держа телефон на вытянутой руке. Зато вторая... Женя впилась глазами в фото, стараясь не упустить ни единой детали. Этери, Юля и Лена стоят втроем, улыбаясь. Лена чуть в стороне, а Юля совсем близко к Этери. Тутберидзе наклонила голову к Липницкой, как она обычно делает, фотографируясь с кем-то, и приобняла ее за плечи. "Никогда не поздно (с) Этери Георгиевна Тутберидзе", - прочла Женя подпись к фото. Девочки и Андрей что-то шутили про зарытый топор войны и дорогу длиной в четыре года. Женя не слышала их. Ее снова захлестывала густая, черная и тягучая волна. "Здравствуй, ненависть. Давно не виделись". Загитова отобрала у Медведевой олимпийское золото, отобрала у нее Этери и отобрала звание главной фигуристки Хрустального. Но Алина победила в честной борьбе - осознание этого факта позволяло Жене нормально общаться с ней, если они пересекались на каких-то соревнованиях. Приступы ненависти к Загитовой накрывали только при виде того, как Этери оказывает ей знаки внимания, которые раньше предназначались самой Жене. Юля не проиграла в борьбе. Юля оказалась слабой и отказалась от Этери сама. Поэтому Женя презирала ее, как презирала всех сдающихся без боя. Юля не имела права стоять рядом с Этери. Юля не имела права на ее объятия и ее улыбку. Это было нечестно. Женя сжала кулаки с такой силой, что у нее побелели костяшки. - Я сейчас вернусь, - сказала она, прежде чем друзья успели заметить, что с ней творится что-то нехорошее, и начать задавать вопросы, на которые не хотелось отвечать ни сейчас, ни вообще. Выйдя в туалет, она ткнулась лбом в зеркало. Почувствовала холод стекла, глядя в упор на свое отражение. Длинно и замысловато выругалась. Ненависть, заполнившая ее до краев, кипела как смола в котле. - "Никогда не поздно"! Это ты мне, значит? Идея для мести родилась моментально. Если Этери обнимается с Липницкой, то Женя тоже не останется в долгу. - Мастер тонких намеков! Я тебе сейчас покажу тонкие намеки! *** В зал Медеведева вернулась, сияя улыбкой и прямо-таки олицетворяя желание веселиться. Умение скрывать чувства, приобретенное за годы спортивной карьеры. Ни единого жеста, который мог бы выдать творящееся у нее внутри. - Так, мальчики и девочки! - сказала она, снова усевшись за столик. - Мы тут собирались как следует оторваться и пожелать Лизону удачи, а вместо этого сидим и говорим про фигурное катание. Это как-то неправильно, вы не находите? - Наша скромница Женя на правильном пути, - развеселился Лазукин. - Находим, конечно. Давайте не тратить время зря. Сонечка озаботилась важным вопросом: - Лиза завтра летит в Америку. Женя через две недели летит в Китай. Главное, уйдя в отрыв, не перепутать. - Не волнуйся, - Лиза схватила ее за руку и потянула в сторону танцпола. - Кроме нас еще достаточно людей, которые проследят, чтобы все улетели куда надо. Они снова отправились танцевать. Женя с удовольствием растворялась в музыке, позволяя ее волнам подхватывать себя, и в какой-то момент даже подумала: "Может ну ее, эту войнушку? Пусть Этери обнимается и фоткается с кем хочет. Мне какое до этого дела? Я буду веселиться с друзьями". Но потом перед ее глазами снова встал образ Этери, обнимающей Липницкую. А потом образ Этери, обнимающей Загитову после победы на недавнем мемориале Непелы - Тутберидзе по-прежнему ездила на бэшки только с Алиной. А потом мысли о грядущем этапе Гран-При, на который Этери тоже поедет с Алиной. И будет там вместе с ней либо радоваться победе, либо утешать после поражения. Возникло чувство сродни чувству обиды из детства: меня ударили, а я не дала сдачи. "Да что там "ударили"! Этери меня весь прошлый сезон била, любезничая с другими, и в этом сезоне продолжает, а я молчу. Хватит!". - Лиза, - крикнула Женя, - давай покажем всем, как умеют зажигать российские фигуристки! - О-о-о! - Лиза с готовностью приняла предложение, - вот такой ты мне особенно нравишься. Давай! - Соня, снимай, - велела Женя, и Самодурова включила камеру на телефоне. - Пусть мир ахнет! Их танец был откровенным с самого начала - Женя держалась слишком близко к Лизе и двигалась слишком провокационно, как будто пытаясь соблазнить ее. - Женечка, ты уверена в том, что делаешь? - спросила Туктамышева, обжигая ее ухо своим дыханием. - А что такое? - беззаботно ответила Женя. - Мы же просто дурачимся. Или тебе стыдно? - Мне почти никогда не стыдно, - Лиза положила руки ей на талию, привлекая еще ближе. Вскоре рядом с ними никто уже не танцевал, все вынули телефоны и принялись снимать. Женя внутренне ликовала: в клубе наверняка хватало людей, которые их узнали. Даже если она, Лиза или Соня не выложат видео, найдется достаточно других посетителей, которые это сделают. И завтра утром не будет такого спортивного сайта или паблика, который не написал бы: "Туктамышева и Медведева пускаются во все тяжкие (фото, видео)". Мимо Тутберидзе эта новость никак не пройдет. Единственное, чего они не сделали с Лизой - так это не поцеловались, хотя пару раз их губы были совсем близко. Но и без поцелуев снимающим досталось предостаточно эффектных кадров. Туктик, пытающаяся зубами стянуть бретельку Жениного платья, должна была смотреться особенно эффектно. Запыхавшиеся и раскрасневшиеся, они ушли с танцпола под апплодисменты и одобрительный свист зрителей. - Ну вы даете, девочки, - восхищенно произнесла Соня, выключая съемку. - А то! - Лиза выглядела так, будто ее только что безо всяких этапов взяли в финал Гран-При. - Это женские зрелые танцы, Сонечка! Лазукин, напротив, был очень далек от радости. При взгляде на его хмурое лицо, Жене стало неловко и стыдно. Допустим, она захотела уязвить Этери. Но причем тут ничего не подозревающая Лиза, которую Медведева только что использовала как оружие в своей войне с Тутберидзе? А тем более Андрей, который сейчас, похоже, с Лизой поругается? "Да ну, Туктика никто не заставлял отплясывать со мной, - тут же ответила она сама себе. - А Лазукин, наверняка, видел и не такие номера от своей девушки. Если он до сих пор не научился реагировать на них спокойно, то я ему сочувствую". - По-моему, вы малость переборщили, - Андрей метнул на Туктамышеву недовольный взгляд и тут же отвернулся. - Ты ревнуешь, что ли? - Лиза начала сердиться, от недавней веселости не осталось и следа. - Ревнуешь меня к Жене? Дурака не валяй, пожалуйста. Они вернулись за свой столик. Лазукин по-прежнему смотрел куда-то в сторону. - Никого я не ревную. Только завтра весь Инет будет обсуждать, как вы тут зажигали. Пялиться на тебя, в остроумии упражняться. - Андрюша, - Лиза присела рядом с его стулом и обняла Лазукина. - Ну ты что? На меня уже который год весь Инет пялится, а я все равно твоя и больше ничья. Жень, ты на меня случайно не претендуешь? Вопрос был шуточным, но Медведева снова почувствовала неловкость. - Не претендую, - поспешила заверить она. - Андрей, извини. И не злись на Лизу, это я тут провокацию устроила. - Ой, да Лизе только повод дай! - Лазукин вывернулся из объятий Туктика. - Знаете, девушки, на сегодня с меня хватит. Счастливо! Он ушел не оглядываясь. Лиза вскочила. Судя по ее лицу, она хотела то ли побежать за ним, то ли крикнуть на прощание что-нибудь в духе "Лазукин, ты ревнивый дурак!", но в итоге не стала делать ни того, ни другого. - Погуляли, мля! - Лиза с убитым видом снова опустилась на стул. Сонечка растерянно переводила взгляд с Жени на Лизу и обратно. Ее веселость тоже испарилась. - Девочки... Ну я не знаю даже, что сказать. - Да что тут скажешь! - раздраженно махнула рукой Туктамышева. - Кроме того, что Лазукин иногда бывает ревнивым дураком. Давайте расходиться, наверное. Не знаю, как у вас, а у меня пропало всякое желание веселиться дальше. *** В руках у Лизы был бокал вина, и она полулежала на диване, вытянув ноги на колени сидящей рядом Жени. - Смотрю я по сторонам и понимаю, что залезла в какие-то дебри. Не то, чтобы совсем трущобы, но не самый приятный райончик. Навигатор в телефоне сошел с ума, показывает, что до гостиницы нужно ехать через полгорода. Кругом сплошные китайцы, причем никто из них не то, что русского - английского не знает. Все, думаю. Любопытство меня погубило. - И что, ты позвонила кому-то из наших и попросила помощи? - Женя улыбалась. Слушать рассказ о том, как Туктик решила посмотреть на Шанхай с изнанки, было смешно. Хотя самой Лизе тогда точно было не до смеха. Равно как было бы не до смеха и Медведевой, окажись она на месте Туктика. - Еще чего! - фыркнула Лиза. - Воспитанницы Мишина не сдаются! Решила выбираться своими силами. Пару фраз на китайском я же все-таки запомнила, плюс мое небольшое знание английского, плюс язык жестов. В общем, где-то через час я вышла к цивилизации. - За настойчивость и смекалку, - дотянувшись до тумбочки, Женя взяла свой бокал и чокнулась с Лизой. - За них, да, - Туктамышева глотнула вина. - Вообще ты меня удивляешь, Лиза. - выпив, Медведева вернула бокал обратно и откинулась на спинку дивана. - Два часа назад поругалась с Андреем, была готова рвать и метать, а сейчас лежишь и спокойно рассказываешь про свои китайские приключения. Туктамышева махнула рукой, выражая глубочайшую беззаботность. - Все у нас будет хорошо, не заморачивайся. Лазукин отходчив. После короткой программы он меня будет либо поздравлять с успехом, либо успокаивать, а пока пускай поревнует. Ему полезно. Поставив свой бокал на тумбочку, Лиза потянулась. Она была совсем рядом, ближе некуда. Мягкая, расслабленная, все еще пахнущая соблазном после их недавних танцев в клубе, и Женя почувствовала, как в ней снова начинает оживать нестерпимое желание нежности и ласки. - Тебя невозможно не ревновать, Лиза. - сказала Медведева, чувствуя нарастающее возбуждение. - Ты такая... - М-м-м? - взгляд Туктамышевой стал заинтересованным. - Какая? - Соблазн как он есть. Вот какая ты. Пару секунд Женя боролась с собой, но потом вино и близость Лизы сделали свое дело. Она наклонилась к подруге, ощутила ее дыхание, прикрыла глаза в ожидании поцелуя... ...и ощутила, как ее губы натолкнулись на ловко подставленную ладошку Лизы. - Жень-Жень-Жень, - быстро и горячо зашептала Туктик, садясь на диване. - Не надо, Женечка. Медведева открыла глаза и отодвинулась. К возбуждению теперь примешалась изрядная доля неловкости, причем неловкости этой становилось все больше. - Со своей совестью и с Андреем я разберусь как-нибудь сама, - поняв ее состояние, Лиза тщательно выбирала слова, чтобы не обидеть. - Я гораздо проще смотрю на некоторые вещи. А вот тебе утром было бы очень неудобно. Передо мной, перед самой собой и... Она замолчала, раздумывая, стоит ли говорить то, что собиралась сказать. Все же решила. - ...и перед тем человеком, которого ты представляла бы на моем месте. Женя почувствовала себя так, будто на нее вылили ведро холодной воды. Лиза была права. Она не могла представить себя ни с кем, кроме Этери, какая бы злость на Тутберидзе не переполняла ее. И сейчас, если бы Лиза уступила ей, Женя в самом деле представляла бы на ее месте Этери. - Прости, - она закрыла лицо руками. Щеки ее горели. - Прости, Лиз. - Ничего, - Туктамышева осторожно коснулась ее плеча. - Я давно заметила, на сборах еще. Этот человек сделал тебе очень больно. Ты бы рада его забыть, но не можешь, потому что любишь. И делаешь всякие жесты, чтобы его и себя убедить - смотри, ты мне не нужен, мне без тебя хорошо. Хотя на самом деле нужен. И тебе без него совсем не хорошо. Я права? Женя молча кивнула, не отнимая рук от лица. К горящим щекам добавились горящие уши. "Вспоминает меня Этери, что ли? Может, уже фотки и видео посмотрела?". - Женечка, - голос Лизы был мягким как никогда. Как будто она разговаривала с ребенком. - Расскажи мне. Ну сколько можно мучиться? Медведева отрицательно помотала головой. Сейчас ей точно было не под силу отыскать нужные слова для того, чтобы рассказать о своих отношениях с Этери. - Извини, Лиз. Пока не могу. И я, наверное, домой поеду. - Езжай, - согласилась Туктамышева, понимая, что в эту ночь Жене лучше не оставаться в ее квартире. Мало ли, какие кульбиты еще совершит настроение Медведевой. Пускай побудет наедине с собой, успокоится, подумает. Глядишь, все-таки созреет для разговора о личном. - Тебе такси вызывать? - предложила Лиза. - Спасибо, не надо, - Женя наконец-то убрала руки от лица, которое постепенно переставало быть красным. - Я сама. Она полезла в Интернет заказывать такси, и новости услужливо преподнесли ей главное событие этого дня, связанное с фигурным катанием. Нет, пока еще не их с Лизой откровенные танцы. Событие, связанное с недавними фото, которые выложила Ильиных. "Тутберидзе и Липницкая: долгожданное примирение?". Эмоции Жени в этот вечер побили все рекорды по скорости, с которой они сменяли друг друга. Вновь вернулся гнев, охвативший ее, когда Лазукин показывал им фото. И Женя сделала то, что придумала еще в клубе, позже отказалась от этой мысли, а теперь снова к ней вернулась. Завершающий штрих в картине ее сегодняшней мести Этери. - Лизон, можно тебя попросить кое о чем? Не забудешь? - Проси, - засмеялась Лиза. - Постараюсь не забыть. - Когда будешь на Скейт Америка, передай Этери Георгиевне от меня привет. - Передам, конечно, - согласилась Туктамышева. - А чего это ты вдруг? - Да так, пример Липницкой вдохновил, - ответила Женя, понимая, как двусмысленно звучит эта фраза. Вот только Лиза не могла уловить этой двусмысленности, равно как и представить, какое воздействие на Этери произведет переданный ею привет от Жени после того, как Тутберидзе посмотрит их сегодняшние фото и видео. "Ничего Этери Туктику не сделает, - успокоила себя Женя. - Ну разве что зыркнет злобно, но что Лизе ее взгляды? А поддену я ее сильно. Пусть знает, что в эту игру можно играть вдвоем". Обвал, вызванный сдвинутым высоко в горах камешком, становился все сильнее.