Поединок

Решив почитать за завтраком новости, Лиза сразу же наткнулась на заголовки в духе "Туктамышева и Медведева отрываются перед этапом Гран-При", "Откровенные танцы чемпионок мира" и "Ученицы Мишина пустились во все тяжкие". Их вчерашние зажигательные танцы, конечно же, не остались незамеченными. Тем более, что отыскать видео с ними было проще простого - Женя попросила Самодурову скинуть ей то, что снимала Соня, и выставила его у себя в Инсте. "Кто же Женьке так сильно сердце разбил? - покачала головой Туктамышева. - Так сильно этому кому-то насолить хочет, что не боится скандала с собой в главной роли". В мессенджерах Медведева еще была оффлайн. "Привет! Ты как там? Из дома не выгнали, когда узнали про вчерашнее?" - написала Лиза и принялась собирать вещи. Ответ от Жени пришел по дороге в аэропорт: "Привет. Я в порядке. Мама возмущалась, но могло быть и хуже. Сказала, что лучше бы ты меня тройному акселю научила, чем всякому непотребству. Счастливо долететь!". Лиза послала хохочущий смайлик. Ну хорошо хоть из дома не выгнали, а свою репутацию в глазах Жениной мамы она как-нибудь восстановит. Туктамышева тренировалась у Мишина двенадцать лет. За эти годы они изучили друг друга вдоль и поперек, понимали практически без слов, поэтому, встретив Лизу в зале ожидания, Алексей Николаевич даже не подумал читать ей нотации. Прокофьева укоризненно покачала головой и сказала: "Эх, Лиза-Лиза..." (Лиза в ответ нацепила на лицо выражение неподдельного раскаяния), а Мишин спокойно и по-деловому спросил: - Голова не болит? - Ни в коем случае, - бодро ответила Туктик. - Мы пили в меру. - С Андреем, наверное, поругалась? - то, что загулы Лизы почти неизбежно приводят к ее ссорам с Лазукиным, тренер тоже прекрасно знал. - Да, но через пару дней он отойдет, и мы помиримся, - Лиза была настроена оптимистично относительно своей личной жизни. - Не сомневаюсь, - кивнул Мишин. - Как боевой дух? - На высоте, - заверила Лиза. - Готова всех победить. - Ну вот и отлично, - подытожил Алексей Николаевич. - Тогда полетели покорять Америку. *** Однажды Туктамышеву спросили в интервью, что, по ее мнению, круче фигурного катания, и она не задумываясь ответила: "только секс". Ответила не для эпатажа и не для поддержания имиджа девушки без комплексов - Лиза в самом деле так считала. А после тренировок, на которых она выкладывалась целиком и полностью, и у нее все получалось, Туктамышевой казалось, что фигурное катание - оно иногда покруче секса. Сегодня утром все было именно так. И джентльмен с характером по имени Тройной Аксель, и остальные прыжки, и дорожки шагов - сегодня все давалось ей легко. Мишин и Прокофьева были ею довольны, Лиза тоже была довольна собой и настроена уже в короткой программе показать, кто здесь босс. Еще не остывшая от радостного возбуждения после тренировки, она влетела в гостиничный лифт, успев за секунду до закрытия дверей, и нос к носу столкнулась с Тутберидзе и Загитовой. Они тоже возвращались с тренировки. - Здравствуйте, Этери Георгиевна! Привет, Алина, - весело поприветствовала их Туктамышева. Обе ответили ей короткими кивками, не говоря ни слова. Вид у них был то ли мрачный, то ли рассерженный. "Наверное, у Алины что-то на трене не получается, вот они и хмурые", - подумала Лиза. Она уже вернулась мыслями к своей программе, когда вспомнила, что Женя просила передать привет бывшему тренеру. "Надо сейчас сказать, а то забуду", - решила Туктамышева. - Этери Георгиевна, - окликнула она Тутберидзе. Женщина повернулась к ней, и Лиза поняла, что она определенно не мрачная, а сердитая. - Вам привет от Жени. Летом на сборах, после того, как Женя пугала Сонечку рассказами о "красной комнате боли" в Хрустальном, Лиза спросила Медведеву: - Ну а если серьезно, без ужасов про плетки и трости? Какой у Этери самый действенный метод воздействия? - Она смотрит, - ответила Женя. - Таким взглядом, что лучше бы она тебе по голове настучала. - Можешь изобразить? - заинтересовалась Лиза. - Мне до нее далеко, но я попробую, - сказала Медведева, и изобразила. Тогда от ее взгляда Туктамышевой стало не по себе, но это была сущая ерунда по сравнению с тем, как сейчас посмотрела на нее Этери. Карие глаза ударили такой волной гнева, что Лизу просто впечатало в стенку лифта. Неудержимо захотелось спрятаться за кого-то из людей, ехавших вместе с ними, а еще лучше - провалиться сквозь пол в шахту или выйти прямо здесь, между этажами. "Божечки, что я такого сказала? - Туктик почувствовала, что у нее вот-вот задрожат руки и застучат зубы. - Это она до сих пор так на одно упоминание Жени реагирует? Если бы вокруг людей не было, наверное, ударила бы меня". - Спасибо, Лиза, - от голоса Этери Лизе стало еще страшнее, хотя женщина говорила подчеркнуто спокойно и вежливо. - Жене тоже привет. Лифт звякнул, остановившись на ее этаже, и открыл двери к спасению. - С-с-спасибо, я передам, - с трудом выдавила из себя Туктамышева. Она побыстрее выскочила из лифта. Алина, обменявшись взглядами с Тутберидзе, вышла следом за ней. Не успели двери закрыться, не успела Лиза подумать, что Загитова, вроде бы, живет двумя этажами выше, и удивиться, почему она вышла здесь, как Алина быстро посмотрела по сторонам, убедилась, что в коридоре никого нет, ухватила Туктамышеву за куртку и притиснула к стене. - Лиза, ты охренела?! - щеки Алины полыхали, глаза сверкали, ноздри раздувались от ярости. Казалось, еще секунда, и она вцепится Лизе ногтями в лицо. - Хочешь зажигать с Женей - зажигай, а над Этери Георгиевной издеваться не смей! Голову оторву! Туктамышева впервые видела добрую и кроткую Загитову такой разгневанной. Она вообще не подозревала, что Алина способна на подобные чувства. - Алинка, остынь, - Туктамышева аккуратно отняла руки Загитовой. - У меня даже в мыслях не было издеваться над Этери Георгиевной. Я просто привет от Жени передала. - Просто привет?! - Алина отпустила Лизу но все равно не унималась. - После того, что вы с ней позавчера в клубе на камеру вытворяли, ты Этери Георгиевне просто привет передаешь?! - Погоди, - Лиза попыталась понять, почему их с Женей позавчерашнее дурачество настолько разгневало Этери, и ее спортсменку, но не смогла. - Ну-ка пойдем со мной. В коридоре разговаривать неудобно. Взяв Алину за руку, Туктамышева отвела ее к себе в номер. По дороге к Лизе вернулось самообладание, и она твердо решила выяснить, что вообще происходит. К счастью, Бетина Попова, с которой поселили Лизу, еще не вернулась, так что можно было общаться без помех. В номере Туктик усадила немного успокоившуюся Загитову на кровать. Сама села рядом. - Теперь рассказывай, - велела она. - С самого начала и по порядку, пожалуйста. Тутберидзе смотрит на меня так, будто сейчас съест, ты меня за грудки хватаешь, а я ни черта не понимаю! - Ты что, не знаешь про Женю и Этери Георгиевну? - Загитова посмотрела на нее с недоверием. Туктамышева задумалась. О Крикете Женя рассказывала много и с удовольствием, несмотря на то, что дела в Канаде у нее не заладились. О Хрустальном рассказывала гораздо меньше и в основном говорила о других девочках. Этери вспоминала очень неохотно, только если ее спрашивали прямо, и старалась как можно быстрее перевести разговор на другую тему. Так что несмотря на то, что Лиза с Женей были подругами, об отношениях Медведевой и Тутберидзе она знала не больше, чем все остальные. - Ну, не то, чтобы совсем ничего, - ответила Лиза. - Знаю, что Женя была у Этери Георгиевны любимой ученицей, что они очень близки были, пока не поссорились из-за Олимпиады. Знаю, что теперь они только здороваются, если встретятся где-нибудь, а сверх этого не общаются. Как-то так. Загитова по-прежнему смотрела недоверчиво, как будто пыталась понять: правду говорит Лиза, или зачем-то изображает неведение. - Они не просто были очень близки, - сказала она, убедившись, что Туктик ее не обманывает. - У них был роман. - Ч-что? - Лиза замерла с открытым ртом. Теперь уже она не могла поверить, что Алина не шутит. - Ты хочешь сказать, что Женя и Этери Георгиевна... ну, спали друг с другом? - Ты очень проницательна, Лиза, - фыркнула Алина. - Именно это я и хочу сказать. Если бы кто-нибудь сообщил Лизе, что Нейтан Чен и Шома Уно - братья, разлученные во младенчестве, или что Эшли Вагнер оказалась мужчиной, это было бы не столь шокирущим известием. Женя любит девушек? Ну, собственно, после того, как она едва не переспала с Лизой, об этом можно было догадаться. Но Этери Георгиевна? Туктамышева просто потеряла дар речи. - Тутберидзе - она же... У нее же дочь есть. И вокруг нее постоянно мужчины увиваются. Даниил Маркович, и заместитель Лайшева - Аксенов, кажется? Я думала, она с кем-то из них. Алина рассмеялась: - Ты бы еще про Сергея Викторовича вспомнила, он тоже постоянно рядом с Этери Георгиевной. Ну, знаешь ли, не все, что выставляют на всеобщее обозрение - это настоящие отношения. И не всякие настоящие отношения выставляют на всеобщее обозрение. Особенно если это отношения со своей ученицей. Тутберидзе любит не только мужчин, но и девушек? Ладно, на свете всякое бывает. В жизни Лизы тоже всякое бывало. Но роман у этих двоих? Этери же Женю вырастила практически. Она же ей как дочь была (после того, как Женя расстроилась из-за фразы про одиннадцать лет вместе, Лиза все-таки отыскала и посмотрела тот злополучный ТВ-сюжет). Невероятно... - Мать твою... - только и смогла произнести Лиза. - А кто-нибудь еще знает? - Да многие, наверное, догадываются, - пожала плечами Загитова. - Особенно у нас в Хрустальном, только вслух не говорят. Я случайно на сборах узнала. Думала, что Женя к какому-то парню по ночам бегает, пока не заметила, что от нее духами Этери Георгиевны пахнет. Потом проследила за ними и поняла. Но я никогда им не говорила, что знаю. - Офигеть. Даже думать боюсь, что еще у вас там в Хрустальном происходит. - Туктамышева мысленно представила бурный роман Сони Акатьевой и Марка Лукина. Или Цурскую, дерущуюся с Косторной на дуэли из-за Ерохова. - А меня кто-то обвиняет в распущенности. - Да ну тебя с твоими шуточками, - отмахнулась Алина. - Тебе дальше рассказывать, или нет? - Рассказывай, конечно, - Лиза не могла не узнать, почему же у них все пошло наперекосяк. - В общем, после Олимпиады они мало того, что из-за медалей этих проклятущих поссорились, - продолжила Алина, - так Женя еще и, как я понимаю, приревновала Этери Георгиевну ко мне. Мол, если Загитова - олимпийская чемпионка, то ты теперь будешь спать с ней, а не со мной. - А вы с Этери Георгиевной не? - осторожно спросила Лиза. Алина метнула в ответ рассерженный взгляд. Не такой, как у Медведевой, и уж тем более не такой, как у Этери, но все равно красноречивый. - Я на всякий случай уточняю, - оправдалась Туктамышева. - После твоих рассказов я уже ничему не удивлюсь. - Лиза, ну вот ты, например, любишь Алексея Николаевича, - объяснила Алина. - Но ты же с ним не спишь? - Нет, конечно, - Лиза представила себя в постели с Мишиным, и едва удержалась от смеха. - Я его как тренера люблю, а не как мужчину. - Ну вот и я Этери Георгиевну как тренера люблю. Как женщиной я ею восхищаюсь. Хочу быть на нее похожей. Но я с ней, елки-палки, не сплю! - Алина снова начала сердиться. - А Женя - она способна Этери Георгиевну к кому угодно ревновать. Особенно к другим ученицам, и первее всех - ко мне. Она от ревности мучается и специально всякую фигню творит, чтобы Этери Георгиевна тоже ревновала. Рассказывает, как ей хорошо было сначала в Крикете, потом у вас. Фоточки эти чуть ли не после каждой тренировки, с тобой, с Каролиной, с Соней, и со всеми обнимашки-целовашки - погляди, какие у меня подруги теперь есть. Как ты думаешь, может, кто-то из них не просто подруга? С тобой вот танцы эти позавчерашние - ты бы видела лицо Этери Георгиевны, когда она новость в самолете прочла! Лиза слушала молча, давая ей выговориться. Голос Загитовой задрожал, злость исчезла. Казалось, она вот-вот расплачется. - Этери больно, потому что она любит ее, дуру набитую! А я их обеих люблю, хоть Женька меня и ненавидит. И мне больно, потому что я не могу смотреть, как они мучаются! - Н-да... - теперь многое прояснилось, но от услышанного голова у Лизы шла кругом. - Если это утешит тебя и Этери Георгиевну, то у меня с Женей ничего не было. И у других наших девочек. А Тутберидзе, надо сказать, тоже очень двусмысленно себя с тобой ведет иногда. - Конечно, - кивнула Алина. - Это чтобы Женя тоже ревновала. Так и воюют, второй год уже. И подпись под фоткой с Юлей Липницкой недавней для того же. Женя всегда с ума сходила, стоило только при ней сказать: "Юля и Этери". - А предпосылки к окончанию войнушки есть какие-то? - поинтересовалась Лиза. - Как их вообще помирить можно? Допустим, если Женю убедить, что у Этери ничего не было ни с тобой, ни с Юлей? - Все равно у Жени обида за Олимпиаду останется, - сокрушенно покачала головой Загитова. - И у Этери обида за Женин уход останется. В этих обидах все дело, ревность уже потом добавилась. И кто-то должен уступить, первой прийти мириться. А они не хотят уступать, они гордые обе. Алина отвернулась, смахивая непрошенные слезы. - Королевы льда, мать их! Как уперлись друг в друга лбами, так и будут стоять до конца дней своих! - Они правда похожи? - спросила Туктамышева, немного подумав. - Очень, - Алина справилась со слезами. - Этери же ее вырастила. Лиза снова задумалась, глядя в одну точку. - Лиз, ты извини, что так на тебя напала, - теперь Загитовой было неловко за свою вспышку в коридоре. - Я ж думала, ты знаешь обо всем и Жене подыгрываешь. - Да ничего страшного, - улыбнулась Лиза. - Главное, что не подрались. А над тем, как наших королев льда помирить, я подумаю. Спасибо за откровенность. - Тебе спасибо, что выслушала, - Алина собралась уходить. - Если что-нибудь придумаешь - говори мне, постараюсь помочь. Я вот за полтора года так ничего и не придумала. - Договорились. Когда за Загитовой закрылась дверь, Туктамышева упала на кровать и не мигая уставилась в потолок. - Ну и что с этим делать? - спросила она сама себя. - Ты, эксперт в сердечных делах? Какие у тебя мысли? *** После ужина Лиза отправилась погулять с Бетиной. Они бродили по вечернему городу, смотрели всякие интересности, болтали и смеялись, а мысли Туктика упорно крутились вокруг Медведевой и Тутберидзе. Даже о завтрашней короткой программе не думалось. Сразу после ухода Алины у Лизы было сильнейшее желание позвонить Жене и высказать все, что она думает о ней, о ее войне с Этери и об использовании в этой войне своих подруг, да еще и без предупреждения, но она сдержалась. По своему опыту Лиза хорошо знала, что от сильных чувств часто, как выразилась Загитова, творят фигню. А в том, что Женя испытывает к Этери сильные чувства, не было никаких сомнений. Жене хотелось помочь. Они близко общались без малого год, Туктамышева за это время неплохо узнала ее и полюбила ("как подругу!" - тут же добавила она про себя, как будто кто-то мог подслушать ее мысли). Ей нравились напористость и стойкость Жени, ее способность упрямо добиваться своего, не взирая ни на какие препятствия. Этери Георгиевне тоже хотелось помочь. Конечно, ее Лиза не знала так хорошо, но того, что знала, с лихвой хватало для уважения к этой женщине. И ни Женя, ни Этери не заслуживали бесконечной вражды из-за того, что обе слишком горды для первого шага к примирению. Вот только как их помирить, если Лиза сама неоднократно видела: при встрече они в лучшем случае здороваются и расходятся в разные стороны, в худшем - старательно игнорируют друг друга? Для того, чтобы найти ответ, нужно было изучить их отношения. Хотя бы ту их часть, которую могли увидеть все. Вернувшись в гостиницу, Лиза достала телефон и полезла в Интернет. Открыла Ютуб, набрала в поиске "Евгения Медведева". Пропустила многочисленные прошлогодние новости о переходе Жени к Орсеру. Документальные фильмы она тоже пока пропустила - слишком длинные, а ей надо было выспаться. Лиза принялась смотреть все выступления Жени, начиная с первого взрослого сезона. Проматывала сразу на объявление оценок: кисс энд край - вот где неподдельные, искренние и спрессованные в несколько минут чувства. - Лизон, душ свободен, - в номер зашла обмотанная полотенцем Бетина. - Ага, - Туктамышева с сожалением отложила телефон. Наблюдать за Женей и Этери в КиКе оказалось очень интересным занятием. Улыбка возникала на лице сама собой - такие трогательные отношения наставницы и ученицы надо было еще поискать. Сходив в душ, Лиза пожелала Поповой спокойной ночи, укрылась одеялом с головой, чтобы не светить Бетине в глаза, и продолжила смотреть. Все-таки посмотрела одну документалку - самую раннюю, она называлась "1+1". Взглянув на время, усилием воли заставила себя убрать телефон и лечь спать, но сразу заснуть не удалось. В голове бродили мысли о только что увиденном. "Такую близость - и превратить в такую вражду. Эх, дамы-дамы, что же с вами делать?". Вариант "закрыть в раздевалке и не выпускать, пока не поговорят" напрашивался сам собой, но с учетом темперамента обеих существовала вероятность того, что вместо откровенного разговора там произойдет смертоубийство. Этого Туктамышева допустить никак не могла. "Они ни с кем никогда не обсуждали свои отношения, - подумала Лиза. - Потому что никого в них не пускали. Надо поговорить и натолкнуть на тот самый первый шаг. Без него никуда, а никто за них этого шага не сделает". Поговорить с Женей не составило бы труда - после того, что учудила Медведева, Туктик имела полное право узнать у нее все подробности их отношений с Этери, и пусть только попробует заявить: "Я не буду об этом рассказывать!". А вот поговорить с Этери... - Ладно, - решила Лиза. - Я всегда считала себя человеком коммуникабельным, найду нужные слова и для Тутберидзе. В конце концов, она меня не ударит, а как она умеет смотреть - я уже знаю. Переживу, если что. *** Тутберидзе она поймала перед утренней тренировкой. Этери стояла у выхода на лед со стаканчиком кофе в одной руке и телефоном в другой, а рядом по счастливой случайности не было ни Алины, ни Глейхенгауза, который тоже приехал на Скейт Америка. "Черт, кататься на финале чемпионата мира и то не так страшно, - подумала Туктамышева, стараясь унять волнение. - Вперед, Лизон! Ты же отчаянная девушка!". - Доброе утро, Этери Георгиевна, - подойдя к Тутберидзе, она остановилась в паре шагов. Достаточно близко, чтобы их разговор случайно не услышали посторонние, достаточно далеко, чтобы не вторгаться в личное пространство Этери. Женщина отвлеклась от телефона. - Доброе утро, Лиза, - она приветливо улыбнулась, как будто и не было вчерашнего гневного взгляда. Алина что-то ей рассказала, она просто успокоилась, или есть дела поважнее, чем злиться на Туктамышеву? - Этери Георгиевна, - Туктик нервно облизнула губы. Унять волнение никак не получалось. - Извините меня, пожалуйста, за вчерашнее. Я не хотела вас обидеть, просто... я не знала некоторых вещей. - Я не сержусь, - Этери по-прежнему была сама доброта, а на лице явственно читалось любопытство: скажет Лиза что-то еще, или закончит на этом? Лиза не закончила. - Я хочу вам сказать, - говорить сейчас ей в самом деле было сложнее, чем катать произвольную на чемпионате мира. - Хочу сказать, что у меня ничего не было с Женей. Ни два дня назад, ни вообще. Мы просто хорошие подруги. У Каролины и Сони тоже с ней ничего не было, я вам ручаюсь. Лиза виновато развела руками: - Я бы никогда Женину шутку с танцем не поддержала, и уж тем более не дала бы снимать на видео, если бы знала. Она старательно избегала любых выражений вроде "знала о ваших с Женей отношениях". Этери, без сомнения, поняла, о чем Туктамышева не знала раньше, но знает теперь. Женщина не проронила ни слова. На губах ее по-прежнему играла все та же приветливая улыбка. Лиза истолковала ее как разрешение продолжать, и продолжила: - Еще хочу вам сказать, что вы замечательный тренер, самый лучший после Алексея Николаевича и Татьяны Николаевны. И вы замечательный человек. Мы с вами близко не знакомы, но я это знаю. И Женя замечательная спортсменка и замечательная девочка, несмотря на ее характер и все ее закидоны. Хотя вам это и без меня известно. Туктик знала, что Этери - очень эмоциональный человек (буквально вчера в этом убедилась), но сейчас невозможно было понять, что она чувствует. Молчание. Улыбка. Продолжай, Лиза. - И... - она наконец добралась до самого главного. - И вы с ней не заслуживаете этого дурацкого противостояния. Вам от него тяжело, а Женю оно убивает просто. Этери Георгиевна, злиться и обижаться ведь до бесконечности можно. Кто-то должен шагнуть навстречу первым. Кто-то должен быть взрослее и умнее. Почему бы не вы? С минуту они стояли молча, пока Этери не убедилась, что Туктамышева закончила свой монолог. - Спасибо за откровенность, Лиза, - ответила она, не переставая улыбаться. - И за то, что отважилась заговорить со мной. Я вижу, тебе было нелегко. - Женя не посылала меня парламентером, - поспешила заверить Туктамышева. - Она вообще наотрез отказывается про вас с ней говорить. Но она... Лиза оглянулась по сторонам - никто ли не подслушивает? Никто не подслушивал, зато в поле ее зрения попала Прокофьева, определенно разыскивающая Лизу. К Тутберидзе сейчас тоже подойдет кто-нибудь из ее команды. Нужно было заканчивать разговор. - ...она вас очень любит, - понизив голос до полушепота выдохнула Лиза. - Поверьте мне, я это знаю. Спасибо, что выслушали. - И тебе еще раз спасибо, - Тутберидзе чуть склонила голову в знак признательности. - Взрослая и умная женщина со всем разберется, не сомневайся. А теперь иди, тебя уже Татьяна Николаевна ищет. Туктамышева кивнула в ответ и поспешила к своему хореографу. - Лиза, ну где ты пропадаешь? – Прокофьева сердилась. - Мы тебя обыскались уже! Твоя очередь скоро, ты не забыла? - Иду-иду, - Лиза пошла следом за ней к Мишину, уже ожидавшему у бортика. - Лизонька, - ласково спросил Алексей Николаевич, пока Туктамышева надевала коньки. - В финал Гран-При хочется? - Не откажусь, - скромно ответила Лиза, завязывая шнурки. - Ну так иди работай, девочка моя, - тренер взял у нее чехлы. - Со сложными отношениями Жени и Тутберидзе потом будешь разбираться. - Алексей Николаевич, - Туктамышева выпрямилась, ошарашенно глядя на него. - Вы... Вы тоже что-то знаете? - Я много кое-чего знаю, - засмеялся Мишин. - Только лишнего не болтаю. Все, иди. Не забывай, что ты сначала спортсменка, а потом специалист в сердечных делах. "Алексей Николаевич, как всегда, прав, - подумала Лиза. - С Женей про нее и Этери я поговорю уже в Питере. А сейчас - Скейт Америка, мои программы и моя победа".