На расстоянии двух шагов

***

Серёжа

      

— Стоп! Да что, такое, Серёг? — Костя, уже явно терял терпение.

Мы не могли снять постельную сцену моего нового клипа вот уже несколько часов.

      

 — Кость, прервёмся на кофе. Я понимаю, что сроки и всё такое. Но пол часа ничего не решит — я поднялся с постели, придерживая шелковую простынь вокруг бёдер.

      

 — Согласен — облегчённо улыбнулся режиссёр и мой хороший друг по-совместительству — Встречаемся все на площадке через пол часа.

      

Ну вот можно выдохнуть. Я не понимал, что со мной происходит. И меня это конкретно бесило.

      

 — Вячеславыч, ты странно себя ведёшь. Что происходит? Тебе девушка понравилась? — Мишка многозначительно повёл бровью, вручая мне высокий картонный стаканчик с кофе.

      

 — Дворь, не неси бред. Я люблю свою жену — злобно буркнул я, стрельнув глазами в сторону русоволосой милашки Евгении, моей партнёрши по клипу.

      

 — Да я никогда не сомневался, что ты Юльку до безумия любишь, особенно после рождения Ника, но всё-таки ты нормальный мужик и ничего в этом такого нет, если она тебя волнует.

      

 — Миш…иди ты…лесом. Психолог хренов. Когда мне потребуется психологическая консультация я обязательно к тебе обращусь — вскочив со стула, я отвернулся к большому, панорамному окну.

      

Благо мой директор быстро понял, что лучше не лезть на рожон и оставил меня одного. Я сделал глоток обжигающе-горячего кофе и поморщившись уставился на серый урбанистический пейзаж. Что за странное наваждение и почему я так реагирую на эту девушку? Ведь это всего лишь постановочные поцелуи и объятия. Я совершенно не мог расслабится в кадре, потому что тупо боялся. Боялся, что Женя поймет, какие эмоции во мне вызывает. А собственно какие? Я сам себя не понимал.

      

Никитке уже почти два года, и у нас с Юлькой по-прежнему всё прекрасно, во всех смыслах… Она потрясающая девушка, невероятная красавица, а с рождением Ника похорошела еще больше. Люблю её больше жизни. «НУ И ЧТО С ТОБОЙ ПРОИСХОДИТ, ЛАЗАРЕВ?»

Я раздражённо мотнул головой, отгоняя навязчивые мысли.

      

— Серёж, прости что отвлекаю. Можно на пару слов…

      

 — Ты не отвлекаешь, Жень, конечно можно — я нацепил дежурно-беззаботную улыбку и посмотрел на девушку.

      

 — Я…я просто хотела сказать. В общем, прости, если я делаю что-то не так. Понимаешь, я начинающая актриса и у меня совсем нет опыта в съёмках откровенных сцен. Ты наверное, уже сто раз пожалел, что пригласил меня на эту роль — Женька смущённо комкала подол длинного серого кардигана, прикрывающего черный атласный комплект нижнего белья.

      

Это всё, что было на ней из одежды. Съёмки постельной сцены, сами понимаете.

      

 — Да нет, ты всё делаешь правильно, не переживай. Всё хорошо, Жень. Ты, как никто другой, подходишь на эту роль. Я рад, что Костик тебя порекомендовал.

      

 — Спасибо, очень приятно слышать эти слова от такого большого профессионала как ты — её серые глаза трогательно сверкнули, а на губах заиграла лёгкая улыбка.

      

 — Только не думай, что теперь можешь совсем расслабиться. Нам ещё предстоит сыграть «пылкую любовь» и выложиться на все сто.

      

 — Вот как раз об этом даже не помышляла. Особенно, когда сам Сергей Вячеславович Лазарев, целует меня и гладит мои волосы…и… Ой! — она хихикнула, как маленькая девочка — Мои одногрупницы с ума сойдут от зависти.

      

 — Ты, кстати, на каком курсе?

      

— На третьем

      

 — Нравится выбранная профессия? — я незаметно разглядывал Женю из-под опущеных ресниц.

Ну да, она миленькая, но Юлёна затмевает её со всех сторон. Природный шарм моей жены окутывает моментально стоит оказаться с ней рядом. Женька совсем другая, не такая яркая и обаятельная, но привлекает своей какой-то хрупкостью и детской непосредственностью. Копна длинных русых волос и большие серые глаза, делают её похожей на милую диснеевскую принцессу.

      

 — … а там посмотрим. Серёж, ты меня не слушаешь, да?

      

 — Что? А, нет. Слушаю конечно, Жень — я замялся, вспоминая какой вопрос ей задал, до того, как задумался и совсем потерял нить разговора. Благо, время перерыва истекло и ассистенты пригласили нас на площадку.

      

***

Её сердце бешено бьётся под моим, она подрагивает и покрывается мурашками, когда я целую её ключицу. Моя рука запутывается в длинных волосах и я чувствую… ЖЕЛАНИЕ?

«Лазарев, тебе что, снова пятнадцать?!!!»

      

 — Стоп! — я аккуратно, но поспешно высвободился из объятий Жени и вскочил с кровати — Кость, давай завтра доснимем, что-то я сегодня устал.

      

 — С таким-то графиком, это неудивительно. Я вот в тайне думал, что ты киборг, а не человек. Столько работать, при этом, находится в такой отменной форме. Но видимо, всё-таки ошибался — друг ухмыльнулся своей шутке и начал делать пометки в каких-то бумажках.

      

 — Завидуй молча — отшутился я в ответ, сверкнув каменным прессом.

      

 — Аха-ха, мечтай. Ладно, Юле большой привет.

      

 — Обязательно. И до завтра — мы попрощались, и я шагнул из павильона на ветренную улицу, блаженно вдыхая морозный ноябрьский воздух.

      

Мотор машины тихо заурчал, лаская слух. Я выехал со стоянки и посмотрел на часы. Через час мне необходимо быть на студии. Мы с Андреем, звукорежиссёром, должны были обсудить заключительные детали перед сведением и мастерингом моего нового альбома. Я прилично замучил бедного паренька, добиваясь идеального звучания и аранжировки. Вот и теперь в голове крутился новый порядок расстановки треков в альбоме. Мне хотелось набросать на бумаге, то как я это вижу, чтобы ничего не забыть, но под рукой естественно не было блокнота и ручки. Потянувшись на пассажирское сиденье за мобильником, решил записать всё в телефон, а заодно позвонить Юлёне. Но не успел сделать ни того ни другого, заметив на тротуаре знакомую русоволосую девчушку. Она совсем съёжилась на холодном ветру, кутаясь в тоненькую курточку. Ничего не подумайте, но проехать мимо я просто не смог. Жалко стало девчонку, а вдруг простудиться и сорвёт мне съёмки.

      

 — Жень, может тебя подвезти? — поравнявшись с девушкой, я коротко посигналил, привлекая её внимание.

      

 — Нет, Серёж, спасибо большое. Здесь до метро совсем не далеко — она старательно отворачивалась, смахивая с лица волосы, которые раздувал ветер.

      

 — Да ладно, я не кусаюсь. Садись в машину, на улице лютый холод, если простынешь и свалишься с температурой, подведёшь и меня и Костика.

      

 — Хорошо, но только до метро, а дальше ‐ я сама доберусь.

      

 — Садись уже, Ююю…эээ… Жень!  — пришлось повысить голос — На этом участке дороги рекомендуемая скорость не ниже шестидесяти километров в час, а я еле плетусь тридцать. Сейчас пробку создам!

      

Когда Женька села в машину, я прибавил скорость, выруливая на перекрёсток.

      

— Ну, так куда тебе? Адрес мне скажешь? — с улыбкой выгнув бровь, я заглянул в бледное личико.

      

 — Спасибо, Серёжа — тихий всхлип, потом еще один — Но ты не обязан…

Так! Этого еще мне не хватало! Взяв девушку за подбородок, я повернул её к себе.

      

 — И в чем дело? Чего ревём?

      

 — Серёж, я ужасная актриса, прости. Константин Александрович, сказал, что всё должны были снять за один день, а получается из-за меня сроки сдвинулось, это же лишние затраты. Меня больше никуда не пригласят.— Женька расплакалась в голос, размазывая по щекам черные дорожки потёкшей туши.

      

 — А с чего ты взяла, что причина в тебе, глупенькая?

      

 — Но ведь это же я не могу выключить свои настоящие эмоции, когда мы в…ээээ…постели. Я так волнуюсь во время этой сцены, что трясусь как осиновый лист и тебя тоже сбиваю. Просто, ты очень тактичный и не можешь сказать мне это в глаза — снова поток слёз. А у меня ступор.

      

Что значит эта её фраза — «Не могу выключить свои настоящие эмоции»?

      

 — Что за глупости. Спроси у тех, кто меня хорошо знает. Когда дело касается работы я становлюсь нетерпимым и злым. И если бы причина была в тебе, я бы тебя ругал при всех, а не утешал. Я так решил, и я свои затраты считаю, поверь.

      

 — Но…

      

 — Всё, никаких НО. Ты мне адрес скажешь, партизан?

      

Девушка замялась и со смущением назвала мне улицу. Я понял её смущение, так как это был другой конец города. Я незаметно бросил взгляд на часы. Если везти Женю до дома, на студию, я естественно опоздаю. Но не отправлять же её на метро в такую погоду. Непринуждённо улыбнувшись, я развернулся на кольце, и набрав номер Андрея, извинился перед ним и попросил перенести нашу встречу. Мне кажется, он был этому даже рад, прямо не мог скрыть оживления в голосе.

      

Всю дорогу Женя молча смотрела в окно, зажав ладони между коленями. Я буквально всем телом ощущал её смущение. Такая наивная и беззащитная…

      

 — Ты с родителями живёшь? — поинтересовался я, чтобы как-то разрядить обстановку, когда мой Range Rover мягко затормозил у нужного дома.

      

 — С подружкой на двоих квартиру снимаем — на меня с плохо скрываемым восхищением смотрели огромные серые глаза — Серёж, мне так не удобно, даже не знаю, как тебя благодарить. Ты ехал в такую даль, да еще и дела свои отменил. Спасибо большое.

      

«Да уж, и даже Юлёне забыл позвонить — просто умница» — укорял меня внутренний голос.

      

 — Не за что. Просто, не хотел, чтобы моя актриса так некстати простудилась и сорвала съёмки. Не стоит благодарить, Жень. Одевайся теплее и завтра не опаздывай.

      

 — Спасибо, за поддержку и за заботу. Я бы позвала тебя на чай, но боюсь, у нас с Катей в холодильнике мышка повесилась.

      

 — Да нет, мне уже пора.

      

 — Еще раз спасибо и до завтра — она робко обняла меня, уткнувшись носом в ворот свитшота.

      

 — До завтра — я легонько приобнял девушку в ответ. Даже этого полуобъятия хватило, чтобы почувствовать как оглушительно и часто бьётся её сердце, как нервно и порывисто вздымается грудь, прижавшись к моей.

      

 — Ммм, какой головокружительный у тебя парфюм — глубоко вздохнув, она отстранилась.

      

 — Я фанат ароматов — губы невольно растянулись в улыбке.

Вспомнилось, как Юлька, еще не будучи моей женой, пошутила, что по ночам я подрабатываю на парфюмерной фабрике и ныряю в чан с парфюмом.

      

 — Серёж, всё нормально? Ты как будто не здесь — Женькин голос вырвал меня из сладких воспоминаний.

Я так соскучился по своей любимой блондинке и по нашему сынуле.

      

 — Всё отлично. Просто устал немного

      

 — Ладно, я побежала, а то тебе еще обратно возвращаться. Десятое «спасибо» уже наверное лишнее, но всё же… — она вышла из машины, и приподняв воротник куртки, поспешила к подъезду.

      

Я ударил ладонью по сигналу на прощание и помчался домой.

Дорога отняла немало времени, но я ощутил небывалый прилив сил и теплоты в душе, когда переступил порог нашего уютного семейного гнёздышка. Которое, кстати, встретило меня тишиной. Это не удивительно, ведь было уже десять вечера. Никита Сергеевич, очевидно, сладко спал в своей кроватке. А Юлёна возилась на кухне. Телевизор на стене что-то приглушённо бормотал, а моя белокурая фея увлечённо колдовала над ужином.

Сбросив куртку в гостиной на диване, я подошёл сзади и обняв жену за талию, притянул к себе. На ней была надета лишь моя красная толстовка, доходившая до середины бедра и высокие вязаные гетры. Выглядело это безумно мило и дико сексуально.

      

 — Привет, красотка моя, я скучал — тихо шепнул я, нежно целуя её за ушком.

      

 — Наконец-то, Серёнь, я заждалась уже. Подумала, что ты Андрея в плен взял и не выпустишь из студии, пока всё не будет отшлифовано до идеала — Юлька мелодично хихикнула и прижалась ко мне посильнее, подставляя для поцелуя изящную шейку.

      

 — Сейчас мои мысли заняты совсем другим — не хотелось врать любимой женщине, да и в этот момент, я действительно думал совсем о другом.

      

 — Да? И чем же? — аромат её атласной кожи, пробуждал во мне животную страсть.

      

— Тобой. Хочу тебя…прямо сейчас, прямо здесь… — прорычал я, зарываясь в шелковистые светлые волосы.

      

Резко развернув Юлёну лицом к себе, я подхватил её и усадил на кухонный стол. Она тихо ойкнула от неожиданности и послушно развела колени, позволяя мне устроится поудобнее.

      

 — Серёжка, ты маньяк! — шутливо упрекнула она, стягивая с меня свитшот.

      

 — Я не виноват, что у меня от вас крышу рвёт, Юлия Сергеевна — борясь с собственным сбившимся дыханием, я ловко расстегнул молнию на толстовке.

Моему похотливому взору открылись аппетитные полушария груди, слегка прикрытые черным кружевом полупрозрачного бюстгалтера. Я спустил лямочки в низ, открывая себе доступ к этим неземным сокровищам.

      

 — Да, любимый… — замурлыкала Юля, когда мои губы начали путешествие по её телу.

      

Она дрожащими пальчиками схватилась за пряжку моего ремня, но руки её совсем не слушались.

      

 — Ох, Лазарев, что ты со мной делаешь… Ещё… Сделай так ещё…

      

 — Делаю всё, что хочу. Ты же моя. Только моя — буквально выпрыгнув из штанов, я опустился на колени, и поддев большими пальцами ажурную резинку Юлькиных трусиков, снял их с неё.

      

 — Только громко не кричи, мась. А то Никитку разбудим.

      

 — Если ты продолжишь в том же духе, я могу не сдержаться.

      

Ну что сказать, Юлёна и правда очень старалась не кричать слишком громко. А я очень старался доставить удовольствие нам обоим. Её приглушённые вздохи и стоны поднимали меня на седьмое небо с этой грешной земли. Я забыл обо всём, растворяясь в той, кого люблю так сильно, что иногда становится трудно дышать. Она — мой кислород, мой наркотик, моя ежедневная доза…

      

После совместного душа, я уложил совсем уже сонную жену в постель, и зашел в детскую, взглянуть на Никиту. Сыночек крепко спал, подложив ладошку под пухлую щёчку. В нём уже угадывались мои черты, и во внешности и в характере. Но всё же, он очень многое взял от Юли, и мне это так нравилось. Например, большущие голубые глазёнки, немного светлее, чем у мамы, но такие же бездонные и лучистые. А когда Никита Сергеевич что-то просит, глядя на тебя снизу вверх, кот из Шрека нервно курит в сторонке. Поправив ему одеяло, я приглушил свет ночника и тихонько вышел из комнаты.

      

 — Ну как он? — пробормотала Юлёна, устраиваясь в моих объятиях.

      

 — Спит. Если кушать захочет, я встану. Отдыхай, моя девочка, ты устала.

      

Наградой мне было тихое, мерное сопение. Она улеглась у меня под боком, словно ласковая мурчащая кошечка, такая тёплая и манящая. Я сам ощущал приятную усталость, разлившуюся по всему телу. Сознание несколько раз соскальзывало в глубокую дремоту. Но я раз за разом просыпался, прогоняя сон, в котором огромные серые глаза с восхищением смотрели мне прямо в душу, а сладкие губы раскрылись в соблазнительной улыбке.