На расстоянии двух шагов

      

***

Юля

      

 — То есть как, никто не приедет? — я гневно смотрела на неуместно веселящегося мужа — Серёж, ты можешь нормально объяснить.

      

 — Иди сюда — Лазарев хлопнул по белоснежному песку рядом с собой.

      

Когда я плюхнулась рядом, он с улыбкой чеширского кота протянул мне скомканный листок бумаги. Явно ожидая моей реакции.

Прочитав записку Влада, я в немом удивлении посмотрела в смеющиеся карие глаза.

      

 — Если по приезду, захочешь убить Владика, тебе придётся встать за мной в очередь.

      

 — Безумно остроумная шутка, Сергей Вячеславович. Что делать будем? — сжав в кулачке горсть чистейшего песка, я с досадой отбросила его в сторону.

      

 — Ну не рыдать же. Не знаю. Плавать в океане, питаться сухомяткой, жить в полуразрушенном… ээээ…дворце — он снова прыснул со смеху, чем невообразимо меня возмутил.

      

 — Даже сети нет, твоя мама с ума сойдёт. Мы пять дней не будем выходить на связь. Она ведь не знает про сюрприз Владислав Михайловича.

      

 — На счет этого можешь не волноваться, я думаю мамулю он предупредил. А вот твои не рванут ли первым рейсом из Канады, как только ты исчезнешь с радаров.

      

 — Надеюсь, что сначала они позвонят Валентине Викторовне.

      

 — А что ты так нервничаешь, Юлька? Боишься оставаться со мной один на один? — нащупав в песке мою руку, Серёжа сжал её в своей.

      

 — Неет, конечно. С чего ты взял? Просто не по себе как-то. Жутковато знаешь, быть совсем одним.

      

 — Боишься, потому что теперь от серьёзного разговора никуда не сбежать — мне показалось, или он произнёс это как-то обреченно.

      

 — Нет, милый, я бы хотела никогда об этом не вспоминать. И уж тем более, чтобы это никак не затрагивало тебя или причиняло тебе боль — я спрятала глаза, ища подходящие слова.

      

 — Юль — глубоко вздохнув начал Сережа, но осекся, заметив приближающихся к нам людей.

      

Это были Карина и Глеб — пара, с которой мы познакомились во время экскурсии.

      

 — Ой, а вы тоже остались? — смущённо улыбнулась девушка, положив голову на плечо своего мужа.

Мы с Лазаревым поспешно вскочили, отряхиваясь от песка.

      

 — Не совсем — на лице Сергея Вячеславовича вспыхнула фирменная улыбка — Не знаете, а пораньше отсюда уплыть никак нельзя? Может есть обратная связь? Или какой-то другой способ?

      

 — Вроде бы нет. В контракте четко указано — что уплыть отсюда можно не раньше, чем через пять дней, исключая форс-мажор. Да не стесняйтесь, мы здесь по той же причине — Глеб дружески хлопнул Лазарева по плечу — Иногда взаимопонимания в семейной жизни можно достичь лишь в экстремальных условиях.

      

 — Да уж, не то слово…

      

 — Что касается нас, то не переживайте. У нас своё крыло, мы вам никак не помешаем. Разве что, внизу иногда будем встречаться — обнявшись, наши соседи направились обживать новый дом.

      

 — Пошли, дорогая жена, перекусим, а потом побродим по окрестностям.

Положив руку мне на талию, Серёжка повёл меня к нашему временному пристанищу.

      

Приготовить ужин на открытом огне, оказалось нелёгким делом. Пока я из пластиковой бутылки полоскала кастрюльки, которые нашла в шкафу, Серёжа вёл неравный бой с очагом в стене. Кто-то любезно оставил рядом дрова и розжиг, но загораться эта каменная печь напрочь отказывалась.

      

 — Давай, дрянь, загорайся! — пыхтел он, чиркая спичками.

      

 — Может дрова отсырели? Брось это бесполезное занятие, поедим консервированных овощей — вскрыв банку, я слила маринад и выложила ассорти из бобовых, кукурузы и болгарского перца на глиняную тарелку.

      

 — Да щас! — фыркнул любимый и стащив белую футболку, сунулся в дымоход — Если ты думаешь, что певцы кроме как петь и крутить на сцене задницей ничего не умеют, то ты ошибаешься.

      

 — Не знаю за всех, но мой просто Супермен.

      

 — Нет, детка. Я — Бэтмен — хохотнул Лазарев, стуча кочергой по каменным стенам.

      

 — Острожнее там — я невольно залюбовалась его обнаженной спиной. Под загорелой гладкой кожей играли и перекатывались мышцы.

      

Через минуту передо мной предстало перемазанное сажей, но довольное лицо моего героя.

      

 — Ну что, попробуем? — он снова чиркнул спичкой.

      

 — Да! Вот так! Давай-давай, гори! — я завизжала от восторга, когда на поленьях заплясал первый робкий огонёк, который за долю секунды жадно затрещал, облизывая древесину.

      

Мы стояли на коленях друг напротив друга и были счастливы как дети. В карих глазах любимого мужчины отражались языки пламени, придавая его лицу колдовскую, манящую красоту. Взъерошенная челка, обнаженный торс, следы сажи на рельефном плече и плоском животе, край серых боксёров Calvin Кlеin, призывно выглядывающий из-под пояса светло-серых шорт — все связные мысли моментально улетучились из головы, уступая место далеко не невинным фантазиям. И судя по дразнящей улыбке, объект моих девичьих грёз быстро прочитал всё на моём лице.

      

 — Ты давно уже на меня так не смотрела — слегка охрипший голос, так же выдавал его с головой.

      

 — Как так? — призывно облизнув губы, я ослепительно улыбнулась.

      

 — Так, будто хочешь съесть меня. Это…так заводит…

Его пальцы нежно коснулись моего лица, убирая тонкую прядь непослушных волос, а потом переместились, трепетно поглаживая скулы. Я закрыла глаза, словно забыв как дышать.

      

Деликатное покашливание где-то над головой, сиюминутно вернуло нас с небес на грешную землю, заставив отпрянуть друг от друга.

      

— Простите, что помешали — ухмыльнулся Глеб — Вы не против, если мы что-нибудь приготовим.

      

— Конечно, проходите. Мы собрались сварить рис. Правда, это единственное, что здесь можно сварить, кроме консервированных овощей.

Подняв меня на ноги, Серёжа невозмутимо одел футболку.

      

Совместными усилиями мы сварили целый котелок риса и рассевшись за большим каменным столом, устроили шикарный ужин.

      

 — Блин, убил бы за стейк и чашку кофе — страдальчески произнёс Сергей Вячеславович.

      

 — Серёнь, я нашла пакетированный чай, хочешь? — я победоносно махнула коробкой черного чая с бергамотом.

      

 — Нет, Юлён, для меня это слишком маленькая доза кафеина, ты же знаешь — ехидно ухмыльнулся муж.

      

 — Вы такие милые, не могу — улыбнулась Карина, протирая стол.

      

 — Спасибо, вы тоже ничего — отшутился Серёжа.

      

 — Ну, мы пойдём к себе. Не будем нарушать правила терапии. Пойдем, бусинка — Карина строго взглянула на Глеба.

      

 — Иду, рыбка моя! Увидимся, ребят.

      

Когда сладкая парочка скрылась из виду, Серёжа потянул меня к выходу.

      

 — Пойдем, посмотрим окрестности.

      

На остров опустились легкие сумерки, солнце начало клонится за горизонт, расплескав по небу сиреневато-розоватые краски. Всё вокруг утонуло в малиновых отсветах, играя сочно-оранжевыми бликами на прозрачной глади океана.

Мы ошеломлённо замерли, остановившись на пляже.

      

 — Это самый красивый закат, который я когда либо видел — шепнул Серёжа, растегивая молнию на джинсовых шортах.

      

 — Что ты делаешь?

      

 — Раздеваюсь, Юль. Разве не видно? — белая футболка упала на песок.

      

 — И ты собираешься купаться?

      

 — Да, в чем мамуля родила — сверкнув дразнящей улыбкой, он двинулся к самой кромке воды, и швырнув мне свои боксёры, нырнул в бирюзовую глубину.

      

Я села на песок, любуясь спортивным загорелым телом.

      

 — Эй, милая, ты долго собираешься там сидеть? Давай ко мне, вода просто шикарная. Градусов двадцать семь или даже тридцать.

      

 — У меня нет купальника.

      

 — Пф, нет купальника. На фиг он не нужен. Раздевайся, я жду! — он снова нырнул сверкнув аккуратной попкой.

      

Я сняла топик и шорты. Потом небрежно подхватив волосы на макушке, стремительно зашагала к воде.

      

— Нет, так не пойдет. Давай, стесняшка, снимай своё кружевное бельишко — над поверхности показалось смеющиеся лицо кареглазого искусителя.

      

Поспешно, чтобы не передумать, я избавилась от нижнего белья и стыдливо прикрывшись руками, шагнула в воду.

      

 — Ооо, и чего же я там не видел? — разведя руки в стороны, Серёжа поманил меня к себе.

      

Он стоял достаточно далеко от берега и вода закрывала ему плечи. Я никогда не отличалась умением хорошо плавать, поэтому опасливо остановилась в нескольких шагах от него.

      

 — Дальше боюсь, Серёж. Уже плохо чувствую дно.

      

Он одним рывком оказался рядом, подхватив меня на руки. Мои колени обхватили его талию, а руки вцепились в шею.

 — А это чувствуешь? Я рядом, Юлька. Я не дам тебе упасть, не дам потерять опору. Когда ты это поймешь?

      

Не в силах вымолвить ни слова, я прижалась к его солёным губам. Поцелуй получился чувственным и долгим. Волны покачивали нас, баюкая и облизывая ставшую вдруг такой чувствительной кожу.

      

 — Что ты вся мурашками пошла? Замёрзла? — сильные руки крепче сжали мои бёдра.

      

 — А можно я не буду озвучивать причину — вспыхнув смущённым румянцем, я чмокнула его в шею.

      

 — Можно, я итак знаю — мне показалось, или это действительно довольная ухмылочка озарила любимое лицо.

      

Мы еще немного побарахтались. А когда пришло время выходить на берег. Возникла непростая дилема.

      

 — А вдруг наши соседи сейчас смотрят в окно. Хорошенькое зрелище, даже прикрыться нечем — усмехнулась я, замерев в полуметре от белоснежного песочка, обрисовывающего береговую линию.

      

 — Ну мной прикройся. Пусть смотрят, как я выхожу из океана в таком…ээээ…приподнятом состоянии — хмыкнул Серёжа, и спрятав меня за свою спину, невозмутимо двинулся к месту, где лежала наша одежда.

      

Подхватив свою футболку, он отряхнул её от песка и одним махом надел на меня. Ткань липла к влажному телу, просвечивая и обрисовывая все изгибы и выпуклости.

      

 — Ууууу… — застонал Лазарев, подтягивая шорты на обнаженные бедра — Ты сейчас как модель из эротического журнала, прямо мечта каждого пятнадцатилетнего сосунка.

Его карие глаза восхищенно блеснули, замерев на моей груди.

      

 — Смотри, молнией «богатсво» не прищеми — не удержалась я, чтобы не поддразнить.

      

 — Переживаешь, что оставлю тебя без сладкого? — не остался в долгу он.

      

 — Вот ещё! — фыркнула я, и подняв свои вещи, зашагала к дому.

      

 — Хаха-хах, посмотрим! — зажав в кулаке свои серые боксёры, он нагнал меня в два шага.

      

Когда мы вошли в дом, нас окутала непривычная глазу полутьма. Уже прилично стемнело, тусклый свет лился только из открытых окон, да ещё с кухни тянулась полоска красно-оранжевого отблеска из очага. Карина и Глеб предусмотрительно подбросили туда дров, чтобы поддержать огонь. На столе стояли прозрачные стаканы с большими, ароматическими свечами. Некоторые из них горели, распостраняя тончайший аромат экзотических цветов и трав.

      

 — Романтика, да и только — ухмыльнулся Сережа, вытряхивая на стол содержимое своего полотнянного рюкзака, с которым он поехал на экскурсию.

Этот красавчик оказался удивительно предусмотрительным человеком. На гладкой каменной поверхности оказалась аккуратно сложенная серая футболка без рукавов, белое худи Abercrombie & Fitch, бутылочка кока-колы без сахара, серая хлопковая бесболка, упаковочка m&m's, солнечные очки, черные короткие плащевые шорты для плаванья.

      

 — Вот, надевай. Твой топик и шорты с завышенной талией явно не годятся для того, чтобы ходить по дому — в моих руках оказалась его серая футболка.

      

 — Ну, а теперь посмотрим, что полезного есть у меня — расстегнув застежку на своём маленьком белом рюкзачке, я высыпала всё содержимое на стол.

Не богато: расческа, блеск для губ, крем для рук, маленький флакончик духов, еще пару резинок-пружинок, жвачка, солнечные очки, бутылочка минералки и пара пачек снеков с томатом и сыром, которые я захватила из отеля.

      

 — Мыла нет, и полотенца естественно тоже — я уныло смотрела как Серёжка со свечой в руках пристально изучает содержимое полочек в единственном шкафу.

      

 — Консервы, рис. Консервы. Рис. Ооо, сухое молоко. Еще коробка чая. Вяленые бананы…всякая фигня — доносилось из-за двери — Бинго! — В его руке возник увесистый брусок глицеринового мыла.

      

Мне захотелось завизжать от восторга, но потом пришло осознание, что водопровода в этом прекрасном жилище тоже нет.

      

 — Что будем делать, Серень?

      

 — Подожди, женщина, я думаю — поддельно нахмурившись, Лазарев выудил из-под стола две пятилитровые бутылки с чистой водой — Пошли.

      

Мы вышли на мощенную деревом открытую террасу с которой открывался живописный вид на пляж. Вдоль стены протянулись каменные круглые лунки, видимо предназначенные для сбора дождевой воды, стекающей с покатой крыши. Сейчас они были абсолютно сухими, ведь на Бали начался сухой сезон. И дожди в это время года идут очень редко.

      

 — Вставай туда — скомандовал Серёжа и когда я стала в углубление, как в тазик, полил меня водой из бутылки, а потом протянул мыло.

      

Таким образом мы по очереди кое-как вымылись, а потом обсохнув оделись и простирнули бельё.

      

 — Чудно! Спасибо, Владик… — бурчала я, ёжась под ночным ветерком, нёсшим прохладу с океана.

      

 — Наверное, мы настолько запутались в своём недопонимании, вранье, и сомнениях друг в друге, что он решил встряхнуть нас таким вот экстремальным образом.

      

«И во всём этом виновата я одна» — пронеслась в голове, словно ножом резанула, горькая мысль.

***

      

 — Ох, как она скрипит. Жесть, просто — отвесив балдахин, Серёжа плюхнулся на кремовое шелковое покрывало, раскачиваясь на пружинах металлического основания кровати.

      

Я развесила бельё на плетеных ставнях окна. И невольно замерла у окна, залюбовавшись светло-желтым кругом полной луны. Которая, казалось, висела совсем низко, проливая таинственный призрачный свет на фиолетовое зеркало океанских вод.

      

 — Иди ко мне, милая женушка, будем пировать — хохтнул Серёня, раскладывая наши съестные сокровища на покрывале.

      

Стащив резинку, я распустила чуть влажноватые волосы и села напротив, подогнув под себя одну ногу.

      

 — Как начинаешь ценить такие мелочи, причем не полезные, когда они становятся дефицитом — блаженно зажмурившись, я отхлебнула кака-колу из горлышка фигурной бутлки.

      

 — Да уж, за пять дней без кофе, я на стены полезу — аппетитно хрустя снеком, изрёк Серёжа.

      

 — И застряли мы здесь только из-за меня — тяжело вздохнув, я собрала пустые упаковки и бутылку в пакет.

      

Наш маленький, праздник живота закончился, повисло неловкое молчание.

      

Тааак, видимо пришло время. Тебе нужно выговориться, а мне нужно наконец узнать горькую правду, чтобы перестать мучится — Серёжа пересел на край кровати, которая жалобно скрипнула под его весом — Давай, я слушаю.

      

Его карие глаза внимательно смотрели на меня, блестя в лунном свете.

Я занервничала, и не выдержав этого пристального взгляда, вскочила, повернувшись к окну. Ладони похолодели, а пальцы подрагивали от скопившегося внутри напряжения. Я вцепилась в прохладный, каменный подоконник и каким-то не своим голосом начала:

      

 — Если после того, что ты сейчас услышишь, ты захочешь развода, я пойму.

      

Шумно втянув воздух Серёжа напряжённо молчал.

      

 — Я…я не всегда была такой здравомыслящей и рассудительной, какой ты знаешь меня сейчас. В восемнадцать лет я была взбалмошной девчонкой, с своим мнением и бунтарским духом. Вырвавшись из-под опеки родителей, я приехала в родную страну жить к бабушке. Поступила в университет на факультет иностранных языков. И благополучно себе училась. Учеба мне давалась в принципе легко, с Ленкой подружилась. Вообщем, обычная жизнь, обычной студентки. Посиделки с друзьями, иногда прогуливание лекций. И всё такое. На втором курсе к нам пришел новый преподаватель английского. Молодой, остроумный, привлекательный. От него были без ума многие девчонки с моего потока и я в том числе. Мне казалось, что это любовь. Такой дурой была — подавив всхлип, и набрав в грудь побольше воздуха, я продолжила:

      

 — Знаешь, девчонки рисуют в голове образ прекрасного принца, своего будущего мужа. И в мои неполные девятнадцать этот человек представлялся именно таким. Он стал оказывать мне знаки внимания, я была влюблена без памяти. Так мне казалось, на тот момент. Вскоре у нас начались отношения. Естественно тайные. Что захватывало еще больше. Об этом узнала моя бабушка, она тогда занимала весомую должность в моем ВУЗЕ. Она просила меня прекратить эти отношения, потом угрожала, что отправит меня обратно в Канаду. Но почему-то это имело обратный эффект. Я тянулась к нему еще больше, верила каждому слову, как полная идиотка. Он конечно же, обещал золотые горы и скорую свадьбу. А потом я узнала, что беременна.

      

Пружины резко скрипнули, Серёжа встал с кровати. Я не оборачивалась, но чувствовала, что он стоит недалеко.

      

 — Понимаю, ты наверное думаешь, что я должна была думать здраво и избежать случайной беременности. Но это были мои первые отношения во всех смыслах, и я полностью доверяла этому человеку. Думаю, взрослый опытный мужчина должен брать на себя эту ответственность, но не в моём случае. Хотя это меня тоже не оправдывает. Вообщем, я конечно жутко испугалась, когда увидела на тесте две полоски. Я пришла к нему, чтобы всё рассказать, мне казалось он будет рад. И несмотря ни на что, мы все преодолеем. Но…когда он узнал обо всем, то обвинил меня в том, что я сделала это специально, чтобы поторопить с женитьбой. Наговорил кучу гадостей и оскорбительных вещей, а потом…избил. Я потеряла ребёнка. Моя бабушка приложила все усилия, чтобы этот человек вылетел с работы. И по специальности больше никогда не устроился ни в одно учебное заведение. Я зализала душевные раны и вернулась к учебе. Отношений я больше не хотела и избегала их. Я постаралась стереть всё из памяти и никогда больше не вспоминать об этом. Мама до сих пор ничего не знает. Я так и не решилась ей рассказать — я невольно вздрогнула, когда теплые пальцы сомкнулись на моей талии.

      

 — Дальше… — послышался тихий шепот у меня над ушком.

      

 — Я вспомнила об этом лишь однажды, видя твою безумную радость, когда ты узнал, что у нас будет Никитка. Возможно, все эти постыдные и горькие воспоминания, так и остались бы погребенными где-то глубоко-глубоко в душе. Но недавно этот человек вновь появился в моей жизни, даже не знаю где он взял номер телефона. В принципе это не важно. Важно то, что он угрожает продать эту мерзкую историю газетчикам, если я не заплачу ему за молчание. Он просит большие деньги, а в случае отказа, он скажет, что это я преследовала его со своими ухаживаниями, вешалась на шею и тому подобное — что-то крошечное и тёплое упало на тыльную сторону ладони. А потом снова и снова. По моим щекам текли слёзы, принося с собой облегчение.

      

Шумный вдох-выдох. Серёжа молчал, но я знала что он в ярости.

 — Иди-ка сюда! — он безцеремонно сгрёб меня в объятия, заставляя поднять на него лицо — Почему ты мне не сказала? Почему какое-то жалкое ничтожество угрожает и шантажирует мою жену, а я ничего об этом не знаю! Юль! Б…ть! Я готов тебя за это придушить!

      

 — Прости, мне было очень стыдно за ошибки своего прошлого. Я боялась. Боялась, что если он исполнит свою угрозу, это ударит в первую очередь по тебе. По твоей репутации. Представляешь, в каком свете он меня выставит. Это всё растиражируют. Еще приукрасят, а потом на каждом интервью будут стараться достать тебя вопросами по этому поводу — я с надеждой смотрела в потемневшие от злости глаза.

      

 — Чего стыдиться, объясни! Того, что молоденькой девочке попался на пути конченный мудак, которой к счастью не успел испоганить ей дальнейшую жизнь. Знаешь, вылететь с работы это слишком мягкое наказание, за такое вполне светит уголовная ответственность. Ну ничего не ответил за своё поведение тогда, ответит за шантаж и вымогательство сейчас. Я быстро найду людей, которые за это дело возьмутся с большим энтузиазмом. И еще добавят ему нехилый штраф за оскорбление чести и достоинства. А если честно, я с привеликим удовольствием разобью ему морду. — на одном дыхании зло выпалил Серёжа.

      

Мрачное выражение его лица не оставляло сомнений в истинности его намерений.

      

 — Нет, милый, прошу тебя. Он только и ждёт, чтобы затеять скандал, да погромче. Чтобы привлечь внимание к своей персоне, еще и заработать на этом.

      

 — На лекарства он себе заработает.

      

 — Серёж!

      

 — Что, Юль? — упрямо огрызнулся он — Прикажешь мне спустить всё на тормозах?

      

 — Нет смысла что либо делать. Возможно, когда мы вернёмся в Москву, его мерзкая история уже будет во всех желтых газетах. Я ведь ему отказала, сказав, что он не получит ни копейки.

      

 — Ты правда собиралась дать ему денег, ничего мне не сказав?

      

 — Поначалу, да. Но потом передумала, когда поняла, что я тебя в любом случае потеряю, если сама всё не расскажу. Ты ведь был уверен, что я нашла тебе замену — спрятав лицо на широкой мужской груди, я потерлась щекой о теплую кожу, еще хранившую аромат арбузного мыла.

      

 — Ты вот представляешь, Лазарева, что я пережил, когда думал, что ты влюбилась в другого?

      

 — Представляю, Серёнь. Если честно, я все эти несколько месяцев боялась, что ты влюбишься в Женю. Тут еще Маркова на мозги капала. И каждый раз, когды ты уезжал на гастроли, сходила с ума, хотя и гнала от себя эти мысли.

      

 — Блин, Юлька, прости меня. Я не подумал. Честно. И в мыслях не было. Мы же разговаривали по этому поводу, думал ты успокоилась. Мне правда никто кроме тебя не нужен. Ты моя… Моя единственная, моя желанная…— горячий шепот шевельнул волосы на макушке, заставив покрыться мурашками всё тело.

      

 — И ты меня прости, Серёнь. За всю эту ситуацию, прости. Мне правда очень стыдно, за то, что я когда-то была такой глупой.

      

Снова послышался тяжёлый вздох. Потом секундное молчание.

      

— Знаешь, чисто по-мужски, мне данная ситуация дико неприятна, по той простой причине, что это касается тебя, моей любимой женщины. Не хочу даже представлять, что в твоей жизни были мужчины кроме меня. Жаль, что я не встретил тебя раньше. Хотя с другой стороны, девять лет назад у меня в голове на первом месте были далеко не женитьба и отцовство. А во времена Smash я думаю, вообще бы тебе не понравился. Тогда я был слегка заносчивым и нас с Владиком по полной накрыла звёздная болезнь. Уууу. До сих пор стыдно за некоторые свои высказывания из старых интервью.

      

Сережа увлек меня на кровать. Положив подушки на металлическую спинку, он сел сам и усадил меня между своих разведённых ног, согнутых в коленях. Мы завороженно смотрели в распахнутое окно, за которым свой незримый танец совершала луна, неспешно вальсируя по синему бархату ночного неба, усыпанного звёздами.

      

 — А ты когда-нибудь совершал поступки, за которые тебе стыдно?

      

 — Мась… Мы все не идеальны.

      

 — Уходишь от ответа?

      

 — Нет, не ухожу. Совершал конечно, учитывая мою эмоциональность и импульсивность, это не удивительно. Только я тоже не хочу об этом вспоминать. Не хочу, чтобы ты во мне разочаровалась.

      

 — Я люблю тебя, Серёня. И всегда буду любить, чтобы ты не не натворил — повернувшись, я чмокнула его в губы.

      

— Я тебя тоже люблю, Юлён. Только не рассчитывай, что ты избежишь наказания за молчание. Мы кажется, договаривались — никаких тайн.

      

 — Но…

      

 — Никаких но. Никаких оправданий и отговорок. Ты заслужила пять хороших шлепков по своей симпатичной попке. Давай, поворачивайся. Я не шучу, милая. Иначе не прощу.

      

Недоверчиво глядя в его лицо, озарённое довольной ухмылкой. Я послушно легла лицом вниз.

      

 — Конечно, я не должен этого делать. Ты у меня уже сама мамочка. Но ведь это останется только между нами — приговаривал Лазарев, легко задрав свою серую футболку, доходящую мне до середины бедра.

Так как мои единственные трусики сохли на плетёной ставне окна, особого труда добраться до объекта экзекуции ему не составило.

      

Первый, достаточно-увесистый шлепок, заставил меня громко охнуть. Нежную кожу будто обожгло огнём. Серёжа явно не собирался давать мне поблажек и через пару секунд его ладонь с громким хлопком снова прошлась по моим ягодицам. Не сдержавшись, я взвизгнула.

      

 — Два — удовлетворённо выдохнул он — Ну когда ты уже перестанешь сомневаться во мне? Милая, если продолжишь делать по-своему. Мне придётся частенько так тебя учить.

      

 — Серёжа — буквально взвыла я после третьего шлепка.

Кожа горела и саднила. Я нервно заёрзала и напряглась, ожидая следующюю порцию причитающегося мне наказания.

      

 — Прости меня, я сожалею. Я Должна была все тебе рассказать. Но я ведь объяснила, почему не смогла. Пойми меня.

      

— Понимаю, Юлён. А теперь вспомни хорошенько начало наших отношений, и похожую ситуацию. Припоминаешь? — его рука опустилась на поясницу и замерла там.

      

 — Помню я всё. Ты уже шлёпал меня, как нашкодившего ребёнка. И за это я очень долго злилась на тебя потом.

      

 — Именно, детка. А причина-то в чем была?

      

 — Сеееерёжа, я уже всё поняла. Давай, осталось потерпеть всего два раза. А это ожидание нервирует ещё больше.

      

 — Ммм, моя девочка, обожаю когда ты командуешь. Но только в постели — усмехнулся он.

      

К разгоряченной коже ягодиц ласково прикоснулись влажные теплыё губы. Они порхали, словно крылья бабочки, оставляя за собой дорожку из нежных поцелуев.

      

 — Сам нашлёпал, сам и пожалею — довольно бурчал Серёня у меня за спиной, не давая перевернуться.

Его поцелуи стали более напористыми и жадными, а трехдневная щетина на подбородке и щеках, словно наждачка тёрлась о бёдра. Это вызвало удивительно чувственную волну наслаждения. По всему телу мгновенно побежали стаи мурашек.

Я замерла в предвкушении, словно забыв как дышать. Он не заставил себя долго ждать. Ведь мы прекрасно чувствовали друг друга без слов.

Кровать жалобно скрипнула, пружины прогнулись под нашим весом. Повернувшись на спину, я утонула в крепких мужских объятиях. Смятая серая футболка и короткие черные шорты бесшумно приземлились на шелковый прикроватный коврик. Мои колени привычно обхватили Серёжину талию, а губы нашли чувствительное местечко на шее.

      

Прикрыв глаза, он глухо застонал — Лазврева, ты заставляешь меня терять последние остатки самообладания. И тогда не рассчитывай на продолжительную прелюдию.

      

 — Ммм…а я уже заждалась — улыбнулась я в его приоткрытые, горячие губы.

      

 — Уже… — выдохнул мне в шею любимый, одновременно резким толчком заполняя моё тело собой.

      

Скрип металлических пружин и сетки казался оглушительным в ночной тишине. Каждое наше движение сопровождала эта скрежещущая какофония.

      

 — Блин, Юлька, мне кажется этот сумасшедший скрип слышат даже наши соседи в другом крыле здания — переведя дух, простонал Лазарев. Тут же снова возвращаясь к своему увлекательному занятию.

      

 — Может…?

      

 — И не думай. Даже если случится небольшое извержение какого-нибудь вулкана неподалёку. Я всё-равно не смогу так легко оторваться от тебя, моя сладкая.

***

Серёжа

      

Я медленно открыл глаза, щурясь на восходящее солнышко уже во всю заглядывающее в незакрытое ставнями окно. Пошарив рукой в поисках спящей рядышком Юлёны, наткнулся лишь на пустующую подушку. На наручных часах было восемь двадцать утра, а заснули мы…около четырёх или пяти. Я сладко улыбнулся, воскресив в памяти события вчерашней ночи. Внутри чувствовался небывалый подъем и прилив сил, ведь это была не просто близость между мужчиной и женщиной, а нечто выходящее за рамки обычного понимания физического контакта. Это будто разговор двух абсолютно обнаженных друг перед другом душ, без недоговорок, табу и запретов.

      

Тем не менее, поднявшись на ноги, я невольно охнул. Спина, плечи и шея, ныли так будто меня хорошенько отходили дубинками. Еще пара ночей на этой кровати и я согнусь буквой «зю». Юльке в этом плане проще, она всё-таки лёгенькая. А под моими восьмьюдесятью килограммами металлическая сетка, натянутая на каркас провисает посередине так, будто лежишь в гамаке. Я походил по комнате, махая руками и разминая шею. Потом отжался на кулаках раз пятнадцать, пытаясь хоть как-то привести себя в форму. Умывшись из великолепной пятилитровой баклажки, я смочил волосы, чтобы челка не падала в глаза, ведь паста для укладки волос, без которой, я буквально не выхожу из дома, осталась в номере отеля. Возникло дикое желание снова коротко подстричь «перед», так сказать. Но где, на необитаемом острове это сделать! Владик, чтоб тебя!!! Спасибо за предоставленный комфорт. Натянув боксеры, сверху надев короткие черные шорты и уже высохшую белую футболку, я отправился на поиски своей благоверной.

      

Застал её в кухне. Она стояла ко мне спиной, что то увлеченно варганя в большой глиняной миске. В кастрюльке над огнём весело булькала, закипающая вода.

На ней были вчерашние лимонно-желтые шорты с завышенной талией и моя серая футболка без рукавов, завязанная узлом под грудью. Волосы схвачены на макушке, в подобие творческого беспорядка с кокетливо выбивающимися прядками по бокам. Мой взгляд скользнул по стройным загорелым ногам, аппетитной попочке, изящной спине.

Простите, друзья, я немного забылся.

      

 — У тебя ничего не болит? — выдохнул ей прямо в тонькую шейку, сложив руки на плоском животике, прикрытом тонкой желтой хлопковой тканью.

      

 — Нет, Сергей Вячеславович. А у вас? — она с улыбкой потянулась к моей щеке, но я подставил губы — Только шея и весь, блин, позвоночник. От этой анатомически вообще никак не приспособленной для сна кровати.

      

— Понимаю, милый. Может хоть завтрак поднимет тебе настроение? — она горделиво отошла, открывая моему взору накрытый стол.

      

 — Рисовая каша с фруктами? Милая, ты волшебница — я как ребёнок облизгулся придвигая к себе тарелку.

      

 — Правда из сухого молока, Серёнь. Но ничего другого нет. Не есть же, снова сухой рис с консервированными овощами — она устроилась напротив, помешивая ложкой свой ароматнейший кулинарный шедевр.

В этот момент мне казалось, что это самая охренительная каша, которую я где-либо пробовал.

      

Подцепив кусочек банана и ананаса, я восхищённо посмотрел на свою хрупкую, изящную блондинку — А огонь сама развела?

      

 — Да, Серёнь. Я же видела как ты это делал вчера. Подложила сухих деревяшек, сверху пару бумажек. Полила розжигом, поднесла спичку, они и загорелись.

      

 — Я горжусь тобой, моя богиня-Диана, моя охотница и добытчица.

      

 — Да ну тебя — смущенно улыбнувшись, она налила кипяток в чашки с пакетиками чая.

      

 — Эх, сейчас бы кофейку и бутерброд с сыром — я мечтательно закрыл глаза.

      

 — Или небольшое пироженко с заварным кремом — с вожделением выдохнул нежный девичий голосок.

      

 — Или пару блинчиков с ветчиной и пармезаном. Да, мой любимый братишка, конечно умничка, почти всё предусмотрел. Но вот с едой – прокол.

Сполоснув чашку, я взял Юлёну за руку и повёл её к выходу.

      

 — Пойдём, милая, прошвырнёмся по местным заведениям.

      

 — С удовольствием, сеньёр Робинзон, только я слегка не одета для светских выходов — соблазнительно улыбнулась самая очаровательная женщина на планете.

      

 — Моя Пятница сразит всех вокруг даже закутанная в рыболовную сеть.

Мы прошлись по нагретому солнцем бархатному белому песку, оставляя следы. Обогнув дворец оказались на другой части острова. Там у подножия горы приютился миниатюрный водопад, спадающий в голубоватое и небольшое, словно плоское блюдце, озерцо. Вокруг раскинулись кустарники жасмина, цвели магнолии, орхидеи и бегонии. Своеобразной живой изгородью служили многочисленные деревца франжипани, вспыхивающие всеми красками и оттенками своих необычных цветов, которые источали сладко-дурманящий ванильный аромат.

      

 — Это похоже на заброшенный сад — восхищённо прошептала Юлька, осторожно дотраговаясь кончиками пальцев до бутончика орхидеи.

      

 — Потрясающая эстетика! — достав из кармана мобильник я сделал пару кадров своей блондинки, пока она увлеченно бродила среди цветущего великолепия — Юлён, иди ко мне, сфоткаемся.

      

Сделав дюжину совместных селфи, мы продолжили свой путь к водопаду.

Хотя на Бали сейчас длился так называемый сухой сезон. Но ощутимая влажность всё-таки висела в воздухе и через двадцать минут интенсивного шага, футболка начала липнуть к спине. Растительность сменилась каменистой местностью, в окружении которой лежало блюдце-озерцо. Вода в нём сверкала абсолютной чистотой, можно было с лёгкостью разглядеть мелкие, выбеленные камешки на дне. А сверху с глухим рёвом бился о выступающие камни водопад, бесконечно наполняя это кажущееся бездонным бирюзовое «блюдце».

Сев на гладкий выступающий валун, у самой кромки воды, я посадил свою блондинку на колени. Мы умиротворённо застыли, не произнося не слова, лишь слушая шум воды.

Я посмотрел на другую, более пологую сторону, скалистого холма, что высился перед нами.

      

 — А ведь там, возможно, ловит сеть…

      

 — Что ты сказал, Серёнь? — встрепенулась Юлька, пытаясь повернуться ко мне.

      

 — Да так, мысли вслух…

      

На обратном пути нас неожиданно застал небольшой дождик, принесённый ветром с океана. Сначала пришлось прибавить скорость. Я шел быстро, таща за собой жену, которая за мной никак не успевала. Но через пару минут снова показалось солнышко, даря обманчивую надежду, что дождик закончился. Когда мы окончательно расслабились и сбавили шаг, хлынул настоящий ливень. Которые в это время года достаточно редки на острове и могут случиться максимум раз или два за месяц. Но нам, конечно же «повезло».

Когда мы ввалились в холл нашего временного жилища, мокрые следы нашего прибытия были по всюду. Поскольку нас буквально можно было выжимать.

      

Наши соседи слопали завтрак, который Юлёна приготовила и на их долю тоже. И в благодарность на обед сварили рис с консервированными овощами, который ждал нас на столе. Огонь ещё тлел в очаге и я подбросил дров, чтобы мы могли обсохнуть. Всё же мокрая насквозь одежда неприятно липла к телу, и приниматься за еду в таком виде, не слишком-то хотелось.

      

 — А переодеваться не во что — усмехнулась Юлька, пытаясь ральцами распутать мокрые волосы.

      

Я невольно засмотрелся на то, как соблазнительно выделяются её симпатичные грудки под мокрой футболкой — Читаешь мои мысли, детка — Потянувшись, я ухватил зубами мокрую ткань и легонько прикусил вершинку правого полушария.

      

 — Серёнь — звонко захохотала она, извиваясь в моих руках — Ты мокрый.

      

 — Пошли, есть идея.

      

Очутившись в спальне, я сдернул с кровати простынь и протянул своей блондинке. Она завернулась в неё на манер греческого одеяния. Мне досталось шелковое покрывало, достаточно большое, поэтому вышло подобие тоги.

      

— Если ещё пару дней буду есть рис, начну кукарекать — отправив в рот очередную ложку риса, я вяло улыбнулся.

      

 — Милый, не всё так печально, смотри я нашла пакетик томатного соуса — придерживая совоё соблазнительное одеяние на изящном плече, Юлёна радостно махнула пакетиком кетчупа.

      

 — А кусочка сочного свежего мяса ты там случайно не нашла, любовь моя? — ухмыльнулся я, споласкивая тарелки.

      

 — Крекеры с сыром? — лукаво ведёт бровью моя блондинка.

      

 — Пойдем, моя королева — величественно киваю я в сторону лестницы — Насладимся десертом у себя в опочивальне.

      

 — Слушаюсь, мой повилитель — откинув волосы за спину, улыбается она. И прижав к груди ярко-желтую пачку печенья, устремляется за мной.

      

В нашей спальне свежо и немного сыро. За распахнутым окном по-прежнему барабанит дождь. Устроившись на широком каменном подоконнике я сажаю Юлёну в свои объятия. Она расслабленно облокачивается мне на грудь, а я кладу подбородок на её макушку. Несколько минут мы завороженно смотрим на гипнотический танец многочисленных прозрачных капель, льющихся с неба. Сейчас в нашем маленьком, уютном мирке царят умиротворение и гармония.

      

 — Серёнь — тихо зовёт Юлька.

      

Мне так хорошо и спокойно здесь с ней. Шум дождя навевает дремоту. Приоткрыв глаза, я глажу её по влосам.

      

 — Давай выкладывай, что тебя гложет.

      

 — С чего ты взял? — удивдяется она, прижимаясь ко мне теснее.

      

Я знаю, она обожает, когда я вожусь в её волосах. Нежно перебирая пряди, пропуская их между пальцев.

      

 — По интонации догадался. Давай уже, хватит ходить вокруг да около.

      

 — Я не знаю что делать… Вдруг, когда мы вернёмся всё это будет в газетах. И…я… Понимаешь, не знаю как реагировать. Многие ведь поверят в эти россказни.

      

Глубоко вздохнув, я делаю минутную паузу. Мне до боли знакомы её переживания. Только за двадцать лет в шоу бизнесе я отрастил достаточно толстую шкурку и десяток колючек. Хотя до сих пор некоторые высказывания отдельных писак вызывают не только недоумение. Но…в этом я никому никогда не признаюсь.

      

— Юлён, выброси всю эту хрень из головы. Пусть пишут. Ты же замужем за публичным человеком, всегда найдётся тот, кто захочет залезть в твою жизнь и постель. Относись к этому проще.

      

 — Как?

      

 — Не обращай внимания. И пусть этот твой бывший препод только попробует ещё что-нибудь вякнуть… Я найду способ «украсить» ему жизнь, чтоб скучать некогда было — мысли об этом ничтожестве снова разбудили внутри дикую ярость, к которой примешивалось ещё чувство ревности и собственности.

Выдохнув носом я замолк, пытаясь подавить в себе шквал нежданных эмоций.

      

 — Ты правда не осуждаешь меня? Не злишься? — развернувшись, она с надеждой заглянула мне в глаза.

      

Нагнувшись, я обхватил ладонями её лицо, заправив за ушко прядь светлых волос.

      

 — Если когда-нибудь посмотришь на кого-нибудь другого, я тебя убью.

      

— А если без шуток.

      

 — А это не шутки. Ты только моя. Всегда была моей. Даже когда сама об этом не подозревала. И больше никаких тайн! Если что-то тебя беспокоит, говоришь в первую очередь мне! — с нажимом сказал я — Твои проблемы это мои проблемы, и решать их буду я!

      

 — Всегда мечтала это услышать — мурлыкнула жена, прижавшись к моим губам.

      

 — Лазарева, ты офигела? А раньше разве было не так?

      

 — Так, так. Я люблю тебя, милый!

      

Мы повалились на кровать, пружины которой громко звякнули, словно жалуясь. Мои руки утонули в складках белого льна, в попытке быстренько развернуть свой шикарный подарок и дотронуться до обнаженной, атласной кожи.

      

 — Юлька, еще и узел завязала — пыхчу я, отчаянно пытаясь справится с импровизированным одеянием жены.

      

 — Ну с твоим-то я уже справилась — звонко хохочет она, скользя губами вниз по моему обнаженному животу.

      

У меня вырывается глухой стон.

      

 — Ниже, детка, ниже — поддразниваю я, напрягая мышцы рук и прикладывая определённые усилия.

Слышен треск разрываемой ткани.

      

 — Серёнь, ты в курсе, что рвёшь нашу единственную простынь — возмущённо взвизгивает Юлёна.

      

 — Пока твои губы находятся в опасной близости от… Вообщем, я не особенно контролирую свои дрожащие руки, милая. Поэтому, снимай по-хорошему эту простынь и иди сюда.

      

Она ловко справляется с парой узлов и простынь с тихим шелестом падает к её ногам. Одним ловким рывком, я хватаю её за тонкую талию и притягиваю к себе. Через минуту она уже прижата к кровати моим телом. Её синие глаза темнеют, губы призывно раскрываются. А я…оооочень голоден…

Чем ещё можно заняться, когда ты находишься на острове, изолированном от остального мира, тем более, когда на улице идёт монотонный проливной дождь. Я думаю, вы и сами понимаете — либо спать, либо заниматься любовью.

***

      

 — Серёжа. Сёрёж. Проснись, пожалуйста — меня кто-то осторожно потряс за плечо.

      

Медленно открыв глаза, я приподнялся на кровати и увидел перед собой встревоженную Карину.

      

 — Карин, что-то случилось? — стряхнув остатки сна, я набросил на наши обнаженные тела покрывало.

      

 — Прости, что я так вошла. Я стучала, но вы видимо не слышали. Извини, пожалуйста, ещё раз за вторжение. Нам очень нужна ваша помощь — девушка нервно заламывала руки, еле сдерживая слёзы.

      

 — Ничего не переживай. Что у вас стряслось?

      

 — Глеб. Он…он упал вчера у водопада и кажется подвернул или ушиб ногу. Я точно не знаю. Но сегодня она распухла и ему больно даже шевельнуться, а встать он вообще не может. Я не решалась разбудить вас слишком рано, пришлось ждать семи утра.

      

 — Я понял, Карин. Не волнуйся. Дашь мне пару минут, чтобы одеться.

      

 — Да, да конечно. Я подожду в коридоре.

      

Когда за девушкой закрылась дверь, я натянул бельё и шорты. Скользнув в ворот футболки, осторожно погладил Юлю по бедру

 — Маленькая, вставай. У Карины с Глебом неприятности, я пойду посмотрю как он там.

      

Подскочив на постели, Юлёна распахнула глаза

 — Что-то серьёзное?

      

 — Пока не знаю. Спускайся завтракать, я приду через пять минут.

      

Сполоснув лицо, прохладной водой я направился за Кариной в противоположное крыло нашего временного жилища.

Из комнаты доносились тихие стоны. Глеб сидел на полу, привалившись к стене. Неестественно вытянутая нога покоилась на подушке.

      

 — Ну и как тебя угораздило? — с бодрой улыбкой я опустился на корточки рядом с парнем.

      

 — Попытался залезть на гору, связь поймать. Нужно было срочно позвонить по работе. Осторожно ощупав уже прилично отёкшую и посиневшую ногу, я нахмурился.

      

 — С чего ты взял, что это возможно?

      

 — Гид вроде говорил, что это возможно — Глеб резко замолк, когда я прикоснулся к его стопе.

      

 — Шевелить можешь? Хотя, возможно, он прав. Самая высокая точка на острове. Единственное место, где можно поймать сеть.

      

 — Нет, не могу. Боль адская.

      

 — Ты всю ночь так сидел? — как можно спокойнее спросил я, хотя ответ был очевиден.

      

— Да.

      

 — Я конечно не врач, но думаю это либо надорванные связки либо перелом лодыжки, что тоже не лучше. Тебе надо срочно в больницу. Срочно.

      

Решительно направившись к выходу, я окликнул Карину.

      

 — Что же делать, Серёж — со слезами на глазах, спросила она.

      

 — Принеси ему что-нибудь поесть. А я вызову помощь. Номер этого гида у тебя есть на экстренный случай?

      

 — Да, конечно. Вот — достав из кармана сложенный вчетверо листок бумаги она протянула его мне.

      

 — Отлично.

      

Прихватив из спальни бейсболку, я спустился на кухню.

Юлёна сделала чай и намазала половинки печенья джемом, соединив их вместе. На большом блюде лежали нарезанные кружочки бананов, кольца ананасов, и ярко-желтые дольки манго.

      

 — Ммм, умничка моя — отправив в рот печенье, я заел его фруктами и запил чаем — Очень вкусно, малыш. Но мне нужно идти. Позже доем. Пока солнце ещё не в зените, я должен кое-что сделать.

      

 — Что сделать? Куда ты собрался, Серёнь? — помешав в кастрюльке рис, Юлёна смотрела на меня, уперев руки в бока.

      

Когда я объяснил ей ситуацию, она лишь упрямо качнула головой.

      

 — Я с тобой.

      

 — Ну куда ты со мной, Юлён? — примирительно улыбнулся я — Ты что, брала уроки скалолазанья?

      

 — Нет, а ты? — не сдавалась эта упрямица.

      

 — Ну что ты ёрничаешь? Я тоже нет. Но я — мужчина и выхода другого у нас нет.

      

 — Мой любимый мужчина и я в любом случае пойду с тобой. Буду стоять в низу.

      

 — Зачем? Поймаешь меня, если буду падать? — я насмешиво выгнул бровь, за что получил увесистый тычок в ребро.

      

 — Неуместная шутка, Сергей Вячеславович.

      

 — Согласен. Прости, малышка. Ну что идём?

      

Согласно кивнув, жена взяла меня за руку.

До нужного места мы шли молча. Я понимал, что Юлька боится и переживает, но старается это не показывать, чтобы не нервировать меня. Говоря откровенно, когда я оказался у подножия этого холма и окинул взглядом расстояние до вершины мне самому стало слегка тревожно. Это конечно не вертикальный предел, то есть высоченная абсолютно гладкая скала с заснеженной вершиной, которую штурмуют с ног до головы экипированные профессионалы. С одной стороны склон горы был вроде достаточно пологим с большим количеством выступающих камней, кое-где поросших островками травы, мха и тонкими веточками деревьев. Но с другой — в высоту он составлял больше десятка метров, и непростых участков с острыми краями или наоборот абсолютно гладких, тоже хватало.

      

 — Будь осторожен, любимый. Пожалуйста. Ради меня и сына — взяв моё лицо в ладони, Юлька нежно и проникновенно поцеловала меня в губы.

      

 — Не бойся, родная, всё будет хорошо.

      

Надвинув пониже бейсболку и спрятав глаза от слепящего солнца, я ухватился за выщербленный каменный карниз и подтянувшись на руках, вскарабкался на него. Адреналин выбросился в кровь, сердце начало гулко колотиться о рёбра. Я медленно продвигался вверх, тщательно ощупывая выступающие камни, проверяя надежно ли они держаться. В метрах полутора или двух от земли, сквозь смесь камней, глины и земли пробивались мощные корни деревьев, опутавшие собой многочисленные площади природной крепости, которую я сейчас штурмовал. За них можно было легко схватиться или поставить ногу. Потом стало сложнее, ведь единственной опорой для рук и ног, остались выступающие валуны. Я не знаю сколько времени занял мой путь наверх, ведь для меня оно тянулось очень медленно. Мышцы рук и ног ныли от напряжения, несмотря на хорошую физическую подготовку и тренированное тело. Пот тёк по лицу, разъедая глаза. Он ручейками струился по спине, заставляя футболку неприятно липнуть к коже.

Я упорно продолжал движение, останавливаясь лишь для того, чтобы нащупать очередную впадину или трещину. И вот когда до вершины, осталось меньше полметра и можно было облегчённо выдохнуть из-под ноги неожиданно выскочил камень.

Потеряв опору, я ободрал коленки и повис на руках. Юлькин испуганный визг, эхом отразился в ушах, заставив всё тело покрыться мурашками. Не буду лукавить, в один миг вся жизнь пронеслась перед глазами. Распластавшись, словно человек паук, уж простите за нескромное сравнение, я осторожно повел ногой вправо, и нащупав выступ, переместился туда.

Нужно было хоть на пару минут остановиться и перевести дух. Когда дыхание выровнялось, а конечности перестали дрожать, я решился на последний рывок.

Вытянувшись в струну, я взялся за нагретый солнцем каменный карниз и закинув одну ногу, перекатился на широкую ровную площадку. С минуту или чуть больше я просто лежал, глядя в небо. Грудную клетку распирало напряжённое, учащённое дыхание. Мне не верилось, что я это сделал.

      

 — Серёнь, ты как? — послышался взволнованный Юлькин голосок.

      

Свесившись на край, я посмотрел вниз. Юлена смотрела на меня, заслонившись от солнца руками.

 — Всё, окей, милая. Скоро буду спускаться.

      

Вытащив из кармана мобильник, я нажал кнопку включения и тихо взмолился, чтобы весь этот риск оказался ненапрастным. Через несколько секунд мой айфон ожил сигналом входящего сообщения. Они посыпались одно за другим. Сетевое покрытие здесь было просто отменным. Выудив бумажку, я набрал указанный номер и объяснил ситуацию. Александр, так звали нашего гида, пообещал, что максимум через час приедет за нами и захватит медиков для Глеба. Стоило мне сбросить вызов прорвался, кто бы вы думали? Конечно же мой многоуважаемый директор. Неужели волновался?

      

 — Наконец-то, Серёг! Такое чувство, что на Бали напрочь отсутствует сотовая связь. Уже несколько дней звоню — абонент, ни абонент! И тебе и Юлёне набирал. Что у вас стряслось там?

      

 — Долгая история, потом расскажу — ухмыльнулся я, представляя как он будет ржать.

      

 — У нас тут некоторые изминения в графике. Горит пара мероприятий. Вы там долго еще отдыхать планируете? — осторожно интересуется Мишаня.

      

 — Пока точно не знаю, Мишань. Хотелось бы для начала в отель попасть. По-человечески помыться и поспать на нормальной кровати.

      

 — В смысле? Вы что там бомжуете? — захохотал друг.

      

 — Вроде того. Что за мероприятия? Что-то серьёзное?

      

— Ну…вроде да, а вроде и не очень.

      

 — Ладно, я тебе позже из отеля позвоню. Вернёмся ещё к этой теме.

      

Распрощавшись с Мишкой, я вдохнул поглубже и начал свой путь вниз. Знаете, это тоже оказалось совсем не просто. Приходилось всё время опускать голову, и смотреть куда ставить ноги. Когда я почувствовал под собой долгожданную твердую землю, Юлёна тут же бросилась в объятия.

      

 — Любимый мой. Мой мальчик. Я так испугалась. Если бы с тобой что-нибудь случилось. Я…я… не знаю — всхлипывая, она уткнулась мне в шею.

      

 — Ну всё-всё. Прекращай это мокрое дело. Тшшш, тише-тише, я с тобой. Я здесь. Со мной всё в порядке — я успокаиваюше погладил её изящную спину, невольно морщась от боли в содранных ладонях.

      

 — Я так тобой горжусь, ты не представляешь.

      

 — Надо же было мне произвести неизгладимое впечатление на любимую женщину. Прямо как в суперском боевике, скажи?

      

 — Серёж, если бы ты знал, что я пережила когда ты там висел. Ты бы не шутил.

      

 — Ладно, не сердись, злючка. Гони мой заслуженный поцелуй и пойдём отсюда. Скоро снова будем привыкать к комфорту.

      

Вернувшись в дом, я предупредил Карину и Глеба о том, что помощь в пути. Совсем поникший от изматывающей боли Глеб, даже повеселел.

Юлёна в спальне собирала наш нехитрый багаж в рюкзаки.

      

 — Серёнь, сядь пожалуйста. Нужно обработать ссадины, чтобы в них ничего не попало — с деловитым видом Юлёна направилась ко мне с флакончиком духов.

      

 — Малыш, прекрати — попытался отмахнуться я — Всего лишь царапины.

      

 — Можешь хотя бы сейчас не упрямиться — толкнув меня на кровать, она аккуратно побрызгала ароматную жидкость на мои ладони, не переставая при этом дуть. А потом склонившись, тоже самое проделала с каждым коленом.

Это было так мило и трогательно, будто я маленький мальчик, и вот-вот расплачусь от «вавки» на коленке.

      

 — Люблю тебя, Лазарева. Ты — прелесть.

      

 — И я тебя люблю, моя бубусечка.

      

 — Бубусечка?! — я изумлённо вздёрнул брови.

      

 — Что-то имеешь против?

      

 — Да нет, что ты? Боюсь очередного удара под рёбра. Ручка у тебя знаешь ли тяжелая — в притворном страхе я обхватил себя руками.

      

 — Правильно боишься… Серёж, это гул катера? Ты слышишь? — взволнованно вскочив, Юлёна метнулась к окну.

      

Закинув оба наших рюкзака на плечо, я взял её за руку.

 — Пойдём, солнышко. Это за нами.

      

К тому времени, как мы оказались на пляже. Глеба на носилках погрузили в небольшую прогулочную легкомоторную яхту, рядом с ним села Карина.

      

— Ну что, ребят, прошу на борт — улыбнулся наш гид — Или хотите ещё остаться?

      

— Спасибо конечно, но нет — ухмыльнувшись, я с лёгкостью подсадил жену на верхнюю ступеньку металлического трапа, отделанного деревом.

      

Глухо заурчал мотор, судно тронулось, мягко рассекая водную гладь и унося нас в привычную, цивилизованную жизнь. Но этот дикий райский островок, навсегда останется в моей памяти. Я нашел здесь намного больше того, что искал.

***

      

 — Мммм, кайф просто — погладив обнажённые колени жены, обхватывающие мою талию, я спустился поглубже, подставляя грудь и плечи под её намыленне ладони.

Горячая, пенная, ароматная ванна в сочетании с магическими движениями нежных женских рук дарили неземное блаженство ноющим, напряженным мышцам.

      

 — Кто мой боооольшой красивый мальчик. Кто мой сладкий? — тихонько мурлыкала она.

      

 — Юлька, у меня предложение. Давай закажем поесть в номер, поспим немножко. А вечером пойдем в ресторан. Потанцуем, попробуем какие-нибудь экзотические местные блюда, попьём винишка.

      

 — Как заманчиво. А платье коктейльное ты мне положил?

      

 — Положил. Я же у тебя предусмотрительный мальчик.

      

 — Уууумничка мой.

      

После ванны мы позвонили родным, по очереди поговорили с Ником, пообещав ему кучу подарков. В номер доставили наш шикарный обед. А после, я позвонил Мишке, чтобы решить рабочие вопросы. Юлёна пошла в спальню, чтобы привести себя в порядок. Мы с Дворей разговаривали минут тридцать. Взвесив все за и против, я решил что наш отдых придётся прервать, мои профессиональные обязательства буквально наступали на пятки. Десять дней отдыха в мой летний график, впихнуть ну никак не получается.

      

 — Юлия Сергеевна, у меня ново… — запнувшись на полуслове я резко замолчал.

      

Она сидела ко мне спиной, склонившись над телефоном. Что она там прочитала, догадаться особого труда не составило. Я вынул его из её дрожащих рук. Пробежался глазами статью одного интернет-издания под громким заголовком: «Кто же на самом деле очаровательная жена Сергея Лазарева и какие тайны скрывает её прошлое?». Невольно поморщившись от человеческой жадности и полного остутсвия элементарных моральных рамок, да просто совести в конце-концов, я до боли сжал челюсти.

      

 — Убью этого сукина сына.

      

 — Он всё вывернул, наврал с три короба, а они это с удовольствием тирожируют — Юлька подняла на меня полные слёз глаза — Как мне быть. Мне так стыдно, Серёж. А если все поверят. Моя мама, твоя. Наши друзья.

      

 — Так! Тихо-тихо! Спокойно! Иди ко мне — я обнял её, посадив на колени как маленькую девочку — Во-первых, мы с тобой знаем правду. Я знаю правду. Для тебя этого должно быть достаточно. Моя мама привыкла, что про меня часто пишут всякие гадости. Она всё прекрасно поймет. Твоей объясним, что это наглое враньё и этот ублюдок просто хотел славы и денег. А друзья и знакомые… Юль, ну ты же замужем за публичным человеком, все понимают, что это делает тебя уязвимой в этом плане. Потому что появляется много досужих прихлебателей, желающих словить хайп на том, чтобы залезть в твою жизнь, твои отношения и твою постель. Залезть к тебе значит залезть ко мне. Ну пойми же. Надо привыкнуть. Я понимаю больно, неприятно. Но от этого никуда не деться. Если, конечно, не захочешь со мной развестись.

      

 — Серёнь, с…па.сибо — всхлипнула она уткнувшись мне в шею.

      

 — За что это?

      

 — За то, что понял и не осудил. За поддержку. Ты у меня самый лучший.

      

 — Да, детка! Говори это, говори. Да я такой! Самый, самый, самый. Я твой герой — Lazerboy.

      

Она расхохоталась и чмокнула меня в губы.

      

— И весь мой.

      

 — Твой конечно. А теперь, берём свои краски-замазки. Приводим себя в порядок, одеваем красивое платьице, радуем мужа и идём в ресторан. Завтра ещё прокатимся по центру острова, а вечером на самолёт и домой. Прости, мылышка, что не получилось побыть здесь подольше, работа вынуждает срочно вернуться.

      

 — Ничего, милый. Я тоже уже домой хочу, соскучилась по Никуське. Он по нам тоже, даже расплакался сегодня.

      

 — Ну, а напоследок оторвёмся как следует — подмигнув Юльке, я достал из чемодана тонкую бежевую рубашку и хлопковые брюки.

***

Юля

      

На семьдесят втором этаже нашего отеля расположился замечательный ресторан с прекраснейшим видом, отличной музыкой и международной кухней.

Серёжа забронировал столик у окна и мы могли любоваться красотой ночного Бали. Слопав салат «Капрезе» и вкуснейшего лобстера мы неспешно наслаждались утончённым вкусом охлаждённого просэкко, искрящегося в высоких бокалах на тонкой ножке.

      

 — Юлька, а согласись, когда чего-то лишаешься, даже ненадолго, начинаешь ценить абсолютно простые вещи — сделав маленький глоточек шампанского, Серёжа зажмурился.

      

 — Да, милый. Но видимо не настолько, чтобы ты полюбил шампанское — я не смогла не улыбнуться, глядя на фальшиво-довольное лицо.

      

 — Да уж, это не мой напиток — хмыкнул он, соблазнительно облизнув губы.

      

Светло бежевая рубашка с закатанными рукавами прекрасно оттеняла его загар. Уложенная волосок к волоску стильная челка, блестящие карие глаза, легкая щетина, подчеркивающая волевую линию скул и подбородка — он был самым красивым мужчиной в этом зале.

      

 — О чем думаешь, красавица?

      

 — Да так, ни о чем, Серёнь.

      

 — Тогда пошли танцавать.

      

Музыканты заиграли мелодию из фильма «Запах женщины». Многие пары потянулись на танцпол, чтобы поупражняться в любительском танго.

Серёжина рука по-хозяйски легла мне на талию. Наши пальцы переплелись и мы начали свой чувственный, страстный танец. Меня всегда восхищала природная, даже какая-то животная грация, с которой артист Сергей Лазарев двигается на сцене. Он уверенно вёл меня в танце, ни разу не запнувшись и не став мне на ногу. Кружил, поворачивал, нагибал, балансируя со мной над полом, успевая оставить лёгкий поцелуй на ключице или в ложбинке между грудей. Мы настолько чувствовали друг друга, отдаваясь этим необычным ощущениям. Вся окружающая обстановка свелась до отдалённых звуков музыки и стука Серёжиного сердца. Когда вместе окончанием мелодии, наступило лёгкое отрезвление, мы обнявшись замерли в центре танцпола, сорвав громкие аплодисменты.

      

 — Интересно, есть что-то, что Сергей Лазарев делает плохо? — я пыталась унять учащенное дыхание, когда мы возвращались к нашему столику.

      

 — С такой гибкой и страстной партнёршей, я просто не мог ударить в грязь лицом. На нас же все смотрели — лукаво прищурился он, залпом допивая шампанское.

      

 — Не скромничай, любимый.

      

 — Нет, правда, Юлён. Может я и хороший артист, а вот семьянин далеко не самый лучший — скомкав салфетку, он спрятал глаза.

      

 — Что ты такое говоришь? Что ещё за глупости? Ты ведь самый лучший отец и муж.

      

Он упрямо качнул головой и сжав челюсти, отвернулся в окно. Поднявшись, я обошла стол. Встав за спинкой его стула, обняла руками за шею, наклонившись к самому ушку.

      

 — Почему ты мне не веришь, Серёнь. Это правда. Я тебя очень люблю и очень счастлива. Ты —внимательный, заботливый, щедрый, нежный. Ты — настоящий мужчина. Моя каменная стена.

      

 — И где была эта каменная стена, когда его жена и ребенок были в опастности. Скакал по сцене, давая очередной концерт. А если бы с вами что-то случилось… Как подумаю. Никогда себе не прощу.

      

Так вот что его столько времени гложет. Тот случай с Заславцевым. И он конечно же вздумал винить себя, за то что его не было рядом.

      

 — Серёж, не смей себя грызть, слышишь. Это твоя работа. Ты не мог отменить все концерты, не мог предусмотреть, что он на такое осмелится.

      

 — Должен был…

      

 — Выключи барана, сейчас же! Ты нанял Артёма. Ты всё сделал для того, чтобы нас обезопасить. В этом случае не всё зависело от тебя! Тем более, всё обошлось. Перестань себя казнить! И слышать больше не хочу об этом! Я вышла замуж и родила ребёнка лучшему мужчине на земле, которого я безумно люблю. Всё! Точка! — закончив свою пламенную речь, я шумно выдохнула.

      

 — Я тебя тоже люблю, Юлька. Так сильно, даже не знаю как описать, буквально до одури. Причем с каждым днём это чувство становится всё сильнее. Знаешь, когда я думал, что ты хочешь уйти. Понимал, что не смогу отпустить. Несмотря ни на что. Не смогу и всё. Потому что ты моя. Никогда, никому не отдам.

      

 — Я тебе тоже хочу кое в чем признаться. Ты поразил меня тем, что при внешней красоте, у тебя ещё более красивая и ранимая душа. Просто ты старательно прячешь её. Я очень тебя люблю, Серёжка. Всё в тебе люблю. В моём сердце с первого дня нашего знакомства безраздельно царишь ты — вдохнув головокружительный аромат его парфюма, не удержавшись, ухватила мочку уха зубами — А еще, ты дико сексуальный.

      

 — Ещё один танец и в кроватку? — перехватив мою руку, он прикоснулся губами к запястью.

      

 — Согласна.

***

Наш самолёт мягко самортизировал, плавно сбавляя скорость на посадочной полосе. Вот мы и дома. На улице безраздельно правит бал лето. И пусть оно не тропическое. Но очень ласковое и комфортное. На часах семь утра. Мы немного уставшие, и помятые, но такие счастливые. Оставив гнёт угрызений совести, страхов, недопонимания, призраков прошлого далеко за океаном, мы будто заново обрели себя и свою любовь. Купив по дороге из аэропорта пару картонных стаканчиков с ароматным кофе, мы с наслаждением выпиваем их прямо в такси, всю дорогу держась за руки. Меня охватывает легкая нервозность, не просто принять тот факт, что на каждом шагу полоскают твоё имя. Но я ведь со всем справлюсь и выдержу. Кто знает какие ещё испытания ждут нас впереди, жизнь ведь не простая штука, а жизнь со звездой — вдвойне. Мою душу переполняют любовь и нежность к этому невероятному мужчине, который удивительным образом изменил всё вокруг, включая меня саму. Место тревоги мгновенно занимает чувство безмятежности, когда я смотрю на наши крепко сплетённые пальцы, на его немного сонную, фирменную улыбку чеширского кота. Приподняв солнечные очки, Серёжка строит мне глазки, прижимая своё бедро покрепче к моему, и давая понять что он всегда рядом…