Братья

Агеро мало разбирался в музыке, но по звучащей мелодии мог сказать, что это что-то из классики. Он, бывало, слышал подобную мелодию в мультфильмах, когда они с Марией сбегали по утрам в небольшой зал в правом крыле особняка, куда мало кто шел из-за «неприглядности» данной комнаты, чтобы просто посмотреть мультики. Будто одним сплошным, не уловимым людским взором, куполом зал окутала мелодия, а пальцы «брата-музыканта по выходным» мастерски передвигались по клавишам, иногда, казалось бы, сгибаясь в неестественные дуги с выпирающими костяшками. Агеро даже не удивился, как завороженно Баам слушал и смотрел за махинациями рук. Про себя он усмехнулся такому искреннему восторгу. Мать играющего мальчика лишь кротко улыбнулась, увидев новых слушателей, и похлопала рукой по дивану подле себя, как бы приглашая сесть. Кун немного призадумался, а надо ли, но, видимо, Баам уже решил. Из его уст вылетело короткое и рваное «о», — такое, что Агеро показалось, не послышалось ли ему — и он торопливым шагом подошел к женщине, оглянувшись на синеволосого мальца вопросительным взглядом. И что поделать, малец вздохнул и направился к дивану, но более ленивым и размеренным шагом, что кардинально отличалось от его нового приятеля. Так они и просидели еще полчаса, пока мелодия медленно не прекратила свое звучание не менее медленными движениями рук. Будто поставив точку на письме, мальчик легко нажал на клавишу и прекратил игру. Агеро даже показалось, что маленький исполнитель вздохнул с улыбкой на лице. Но долго тишина не продержалась, стоило ей охватить владения зала на несколько секунд, как послышались громкие хлопки прямо под ухом выходца семьи Кун, от чего тот зажмурил один глаз. Что неудивительно, но это был Баам.  — Это так здорово! — не переставая хлопать, сказал тот с открытым от восторга ртом. Агеро прыснул от смеха в кулак и прижался к спинке дивана, слегка откинувшись. Баам этого даже не заметил, он подбежал к играющему до этого мальчику и что-то начал тараторить ему. Бедный музыкант выглядел неловким, но довольным. Он слегка улыбался, посмеиваясь и периодически кивая и что-то говоря. С щек не сходил легкий румянец.  — Милый малый, — услышал Кун. Все еще сидя в откинутой позе он посмотрел на рядом сидящую женщину. Сидела она, как и подобает женщине семьи Кун: прямо и гордо, с поднятым подбородком. С губ не сходила нежная улыбка, а глаза смотрели с добротой на сына и Баама. Кун ничего не ответил, лишь откинулся вперед, упервшись руками в края дивана. А про себя сказал: «Да… милый малый». А с лица не сходила еле заметная улыбка. *** — Хотел бы и я так играть!.. Громкий и звонкий голос Баама с присущими ему нотками восторга, к которым уже привык Кун, стремительно разнесся по тихой цветочной аллее, нарушая тишину сего тихого места. Они прогуливались по большому саду неподалеку от особняка, который прилегал к особняку и являлся частью собственности. Окна здания выходили прямиком на красивые и ровно подстриженные лужайки, окутанные разным сортом цветов и небольшими карликовыми деревьями. В воздухе витал сладкий запах цветов. И временами, когда ребята проходили мимо каких-нибудь цветов ярких оттенков, пестрящими своей яркостью, слишком уж сладкий. Да так, что Агеро показалось, будто у него аллергия, слишком уж едкий запах, забирающийся до такой степени в ноздри. Наверное, Баама это не так уж и волновало, он продолжал восхищаться музыкой, периодически пародируя игру пальцев на клавишах, тем самым представляя себя пианистом. Выглядело это довольно забавным. — Вах, и овации! — лицо Баама сделалось таким смешным при этих словах, что Кун еле подавил смешок. И когда этот стесняша стал более открытым? Вот это чудеса музыки, конечно. Но Кун не был против. — Хм, — подал голос синеволосый, — овации нужно заслужить. Вот кто будет слушать твои первые попытки? — Концерты, имеете в виду? — Попытки, — настоял на своем Агеро, в шутку откашлявшись в кулак. — Думаю, вы могли бы стать моим первым слушателем, господин Кун, — слух резануло неожиданное «господин». Это был первый раз, когда новый брат обращается к нему? В любом случае, Кун решил это проигнорировать. — Да-да, конечно, — протяжно проговорил он. — Но, думаю, мне все же не ста… — Почему нет? — не дал договорить ему Кун, предугадав последующие слова. — Ты — член семьи Кун. А семья Кун — это почти безграничные возможности. Не важно, что этого у тебя не было в приюте. Сейчас — есть. — Но почему вы думаете, что причина в этом? В возможностях? — это было не отрицание, а скорее приятное удивление со стороны Баама. Как понял Агеро. — По тебе видно, — Агеро решил не останавливаться на этой теме и продолжить немного в другом направлении. — Вот чего ты хочешь? Перед тобой открылись такие возможности, так что мне любопытно: что сирота, такая как ты, захочет от такой власти? — он не стал скрывать своего любопытства в данном вопросе. На какой-то момент взгляд Баама сделался задумчивым. Он опустил глаза в землю, будто ища там ответ на заданный вопрос. Какая-то легкая грусть промелькнула на его лице, после чего оно озарилось не менее грустной, но какой-то теплой, улыбкой. После чего он ответил, все так же смотря в землю: — Я бы хотел сделать счастливым своего друга, — этого хватило Куну, больше спрашивать он не стал. Пока. — Ясно, — Агеро окинул взглядом особняк, который был окутан небольшим слоем цветов с этого места, и продолжил. — Ради этой цели тебе нужно выжить в этом месте. Думаю, мои услуги проводника пригодятся тебе. Пока он говорил все это, Баам внимательно смотрел на него. — Тогда я могу стать и и вашим проводником? — неожиданные слова слетели с его губ. — Хах? — это вызвало смешок у Куна, он широко улыбнулся, опешив от таких слов. — Что? Зачем? Ты? — улыбка не сходила с его лица. Баам ничего не ответил, лишь улыбнулся своей теплой улыбкой. Это был первый разговор по душам для них. И стало началом обещания.