Не бойся быть слабым

POV Луи Открываю глаза и чувствую, что мне немного трудно дышать. Повернув голову, понимаю причину этого: голова Гарри покоится на моей груди. Невольно улыбаюсь. Его дыхание проникает через футболку, прожигая мою кожу и одновременно заставляя толпы мурашек разбежаться по телу. Боюсь пошевелиться, чтобы не разбудить его. Лежу некоторое время, наблюдая. Борюсь с желанием запустить руку в его волосы, чтобы ощутить их мягкость. Аккуратно убрав его голову с груди, отодвигаюсь в сторону. Сегодня выходной день как у меня, так и у Гарри, поэтому мне не надо его будить. Даже не представляю, как он будет себя вести после пробуждения. Но больше меня волнует его состояние. Надеюсь, он не будет мне лгать в открытую, а скажет правду, какой она не была. Думаю, что приготовить на завтрак. Встав с кровати, ещё раз бросаю взгляд на парня. Он скрутился калачиком, обхватив свои ноги руками. Возможно, он чувствует себя беззащитным. Если бы мне не нужно было готовить еду, то я бы остался с ним, оберегая. После того, как я выгуливаю Элвиса, решаю приготовить яичницу с беконом. На самом деле из меня плохой кулинар. Раньше, когда Ханна жила со мной, она готовила, поэтому я немного скучаю по тем временам, когда просыпался, а завтрак стоял на столе. Это один из больших минусов проживания в одиночестве. Достав из холодильника нужные ингредиенты, приступаю к приготовлению. Разогрев сковороду, кладу туда кусочки бекона и следом разбиваю несколько яиц. Когда всё приготовилось, раскладываю по тарелкам. Слышу шаги, раздающиеся за спиной. Надеюсь, что он проснулся сам, а не от моего стука кухонными принадлежностями. Парень потирает заспанные глаза и зевает, потягиваясь. Пижамные штаны держатся лишь на одних изящных тазовых косточках и вот-вот упадут на пол. Разглядываю дорожку волос, идущих от пупка вниз. - Не надо было, мистер Томлинсон, - его твёрдый голос кажется ещё более хриплым; в низу живота разливается приятное тепло. - И тебе доброе утро, Гарри, - стараюсь говорить спокойно. - Ты не можешь уйти голодным. От его вчерашнего доверия ко мне не осталось, похоже, и следа. Снова этот мистер "я всё сам". Я уже не хочу заострять внимание на том, что я снова не "Луи". Он молча садится на стул и приступает к трапезе. Налив сока в стаканы, ставлю их на стол и сажусь. Он смотрел на меня всё это время. Если честно, мне было неловко чувствовать его взгляд. Вообще не понимаю, что со мной происходит. Мне хочется быть рядом с ним, ощущать тепло его кожи, но одновременно я боюсь его взгляда. Весь завтрак мы провели молча. Меня это, в принципе, не расстроило. Гарри уходит в другую комнату, и я пытаюсь не заострять на нём внимание и спокойно убрать на кухне. Элвиса уже и след простыл; отлично, теперь для него точно важнее стал этот парень. Когда с делами на кухне покончено, направляюсь к нему. Ещё вчера вечером я задумал разговор с ним. Мне нужно точно узнать, сам ли он себе навредил или ему кто-то помог, ведь его раны не шуточные. К тому же мне не хочется самому строить предположения, а услышать всё из первых уст. Зайдя в комнату, вижу, что Гарри смотрит телевизор, сидя на кровати. Парень, увлечённый просмотром, не замечает меня. Подхожу к кровати и присаживаюсь на край. Он вздрагивает и поворачивает голову в мою сторону. Снова его глаза, похожие на два нефрита. - Гарри, нам нужно поговорить, - говорю я, сохраняя спокойствие. - Конечно, - отвечает он и выключает телевизор. Я пытаюсь понять, действительно ли он готов к разговору, или его ответ был лишь из вежливости. Мне повезло, что глаза и язык тела выдают хозяина с потрохами, поэтому я сразу пойму, когда он врёт. - Расскажи мне, пожалуйста, откуда у тебя эти раны, только прошу, не ври, - устраиваясь удобнее, серьёзным тоном произношу я. Он молча смотрит на меня. Гарри делает глубокий вздох, наполняя лёгкие кислородом. Заметно, что ему трудно об этом говорить, но уверен в том, что он не будет таить правды. - Это сделал мой отец, - его голос звучит с некой грустью. - После того, как он потерял работу, больше года назад, он стал частенько напиваться. Из-за этого он начал избивать мать, а я защищал её, из-за чего получал. Он тоже мог побить меня, если я не слушал его. Я даже не знаю, как мне реагировать. Отец, родной отец, который избивает собственного сына и жену. Я немного начинаю понимать, почему Гарри такой замкнутый и сконцентрированный на том, чтобы показать, что он сам всё может и что он постоит за себя и мать. - В этот раз я упал на разбитое стекло, но он ничего не сделал, чтобы помочь мне. Он смотрел, как я мучаюсь, испытывая боль, - голос начинает дрожать, ведь невооружённым глазом видно, что он сейчас прокручивает в голове то, что происходило вчера. Начинаю бороться с желанием просто его обнять, показав, что он не зря мне открылся, что я могу и хочу ему помочь. Я хочу забрать его боль и страдания. Этот лучик солнца не заслуживает такой участи. - Я ненавижу его. На его лице отражается злоба, которая вытесняет отчаяние. Ему не нравилось говорить об отце, и это было заметно ещё ранее. Я благодарен ему за то, что он решился и рассказал. Он сильный. Правда. - Почему вы не можете выгнать его? - спрашиваю я, ведь должен узнать больше, хотя искренне не желаю копаться у него в голове, ибо такие воспоминания даются ему с трудом. - Этот дом принадлежит его родителям, поэтому нам приходится смириться, - спокойно отвечает он. Словами не могу описать, как мне жаль его и Энн, но я ничего не могу поделать. Хотя, думаю, если поговорить с юристами, то найдётся какая-то лазейка, только вот никаких улик против Питера нет. Тем более, это Гарри стоит на учёте в полиции. Но я обсужу это с нужными людьми. - Почему вы не обращаетесь в полицию? Хотя я уже могу предположить, какой будет ответ. Обычно в таких семьях тот, кто представляет опасность, может эмоционально воздействовать, поэтому запуганные члены семьи так и будут находиться в домашней тюрьме. - Он... он запретил делать это, - его голос задрожал. - Отец сказал, если мы сделаем это, то его могут посадить на небольшой срок, и он вернётся, чтобы отомстить. Ведь за это на много не сажают, верно? Я начинаю прокручивать в голове уголовные акты об домашнем насилии, ведь не хочу ему соврать и обнадёживать напрасно. - Могут посадить года на два-три, но только если будут доказательства его вины, -говорю я, понимая, что для их семьи это очень малый срок. - Дело ещё в том, что ты находишься на учёте за участие в драках и избиение людей, поэтому могут посчитать, что эти повреждения ты получил в участии новой потасовки. Нам нужны конкретные доказательства против твоего отца, если мы желаем засадить его в тюрьму. Гарри потупил взгляд. Я, протянув руку вперёд, касаюсь его раненой руки, которую он рассматривает. Мои пальцы легонько сжимают кисть, пытаясь дать ему необходимую поддержку. Его губы дрогнули, растягиваясь в небольшой улыбке, но она сразу же исчезла. Он сам всё понимает. Я решил, раз уж пошла тема о драках, расспросить и о делах в школе, ведь эта тема тоже важна, раз я хочу разобраться в его деле окончательно. - Раз тебя избивает отец, почему ты делаешь это с другими? Ведь ты знаешь, как это больно и унизительно, - говорю я строгим голосом. Парень на мгновение замирает, а потом резко отворачивается, и я не могу вынести этого. Раз уж мы начали, то надо закончить до конца. Я молча гляжу на него, надеясь, что мне не придётся прибегать к силе, чтобы заставить его говорить. Он должен открыться, уверен. - Я всегда был вспыльчивым, - начинает он, не отрывая взгляда. - У меня был друг, Ник. Наверное, мисс Кэрролл рассказала о нём. Он всегда сдерживал меня, но когда его не стало, я остался один. Именно тогда мой отец стал избивать меня. Именно тогда Джон стал приносить мне ещё большее унижение, вызывая во мне злость. Я всегда защищал свою мать и сестру и буду это делать. Поражаюсь тому, как он держится, хотя готов расплакаться в любой момент. Его голос даже не дрогнул. - Я понимаю, но ведь они тоже такие же, как и ты. Гарри, ты можешь просто пройти мимо, - продолжаю я. - Нет! Я защищаю свою честь и честь моей семьи, - стоит на своём парень. Мне очень жаль его. Но иногда человек должен уметь держать себя в руках. Не нужно постоянно доказывать то ли себе, то ли, что ещё хуже, людям, что ты сильный и победить кого-угодно. Надо уметь отстаивать свои права словами. Иной раз слово ранит в тысячу раз сильнее, чем ежели ты разобьёшь кому-то нос. - Ты просто выхлёстываешь на них ярость, - я тоже говорю ему правду. - Да, именно так. Раз ты не можешь побороть отца, ты делаешь это с теми, кого можешь осилить, - говорю я, окончательно понимая смысл его поступков. Гарри тут же отпускает мою руку, и я невольно ухмыляюсь. Значит, задел за живое. - Ты не прав, - теперь он зол. Однако эта злость является лишь подтверждением моих слов. - Нет, Гарри, я прав. - Мне самому уже неприятно от этого спора. Он собирается уйти, но я останавливаю его, схватив за запястье. Парень пытается вырвать руку, но у него не получается и он недовольно фыркает. - Успокойся. То, что ты хочешь уйти, доказывает, что ты боишься признаться самому себе. Не бойся признать поражение, слышишь, - говорю я, стараясь звучать как можно нежнее. Он не смотрит на меня, показывая своё недовольство. Удерживая одной рукой его запястье, беру его за подбородок другой, поворачивая лицо ко мне. Но я теряюсь, когда вижу слезинки, скопившиеся в уголках глаз. Он сдерживается, стараясь не заплакать. Я не могу смотреть на это, поэтому прижимаю его к груди. Он утыкается носом в мою грудь и тихонько всхлипывает. Наконец-то. Он сдался, и я как безумный готов его за это расцеловать. В не прямом смысле, конечно. Я глажу его по спине, пытаясь успокоить. Его тело дрожит. - Тише, тише, не плачь, - мягким голосом говорю я. - У нас всё получится, слышишь. Только не бойся быть слабым. Чувствую, как его слёзы впитались в мою футболку. Он сжимает мою руку, не желая отпускать. По моему телу проходит холодок, когда он перемещается на мою шею, обжигая её горячим дыханием. Сильнее прижимаю его к себе, вдыхая аромат волос. Из-за близости с ним, приятно отдаёт в паху. Не могу понять, почему так происходит, но не хочу его отпускать. Теперь я понял, что ни при каких обстоятельствах не оставлю его. Я буду с ним до конца.