reconciliation of souls.

***

Bloodstream — Ed Sheeran

This is how it ends, I feel the chemicals burn in my bloodstream Fading out again, I feel the chemicals burn in my bloodstream So tell me when it kicks in All the voices in my mind Calling out across the line. Такова концовка, я чувствую, как в моём кровотоке горят химические реакции. Вновь угасая, я чувствую, как в моём кровотоке горят химические реакции. Так скажи мне, когда грянет удар, Все эти голоса в моей голове Зовут по ту сторону грани. В поезде было хорошо и уютно, он напоминал старый добрый экспресс, на котором девушка добиралась до АШМ. Тепло разливалось по ней, и светловолосая позволила себе немного вздремнуть перед приездом в новую школу. В их мире, волшебном, не было принято менять места обучения, но в некоторых случаях это было необходимо. Только единицы меняли школы или академии, и то, некогда. Именно из-за этого Мейнноти была знаменита. Не только из-за того, что она была новенькой на пятом курсе в Хогвартсе, но из-за других аспектов: её мать умерла из-за Люциуса Малфоя, а в прошлой школе девчонка сама справлялась с дементорами и осталась одной из немногочисленных выживших. К тому же, блондинка была умна, начитана и прекрасна как снаружи, так и внутри. Голова Тессы покоилась на плече Гарри, который тоже решил вздремнуть, последовав примеру новоиспеченной подруги. Тепло и уютно, это так необычно. Это словно невидимая сила, ведь её даже не снились кошмары, и такой исход радовал. Долгие сны никогда не оставались чем-то приятным в памяти Терезы. Обычно во снах она видела всю боль прожитой жизни. Боль была яркой, прожигающей, словно огонь, убивший её мать. Такие сновидения запоминались лучше всего, особенно когда крик девушки могли слышать все в округе. Из-за этого ей приходилось пить зелье, чтобы просто забыться в ночной темноте. Безгласая тьма поглощала всё вокруг вместе с румяным личиком Мейнноти, но эта была не леденящая темнота, а более приятная. В ней хотелось забываться и оставаться дольше. Такие настойки, конечно, имели свои побочные эффекты. В некоторых случаях вызывали головокружения, пробелы в памяти, из-за передозировки даже смерть. Но в большинстве случаев (Тереза не стала исключением) — привязанность наркомана, как это называли в народе. Трясущиеся руки, рассеянный взгляд и отрешенность были постоянными спутниками «клиентов». Хоть отвар был запрещён, заменён более благоприятным веществом (поверьте, от него нет такого эффекта), находились свои дилеры, и если хорошо поискать, то без проблем можно достать сие чудное зелье. Позже светловолосая отказалась от такого «счастья», осознавая пагубность. Даже и сны переставали быть настолько чудовищными. Но факт остается фактом, кошмары будут преследовать блондинку ещё не один год. От понимания этого всё внутри холодело. А за окном открывался прекраснейший вид на травяные луга, напоминавшие непосредственное детство. Проснувшись, Мейнноти аккуратно подняла голову с широкого плеча знаменитого Гарри Поттера, находящегося ещё в довольно прострационном состоянии. В сонную голову взбрела мысль о том, что могло разбудить безмятежно спящую блондинку? — Тесса, пора переодеться в форму, — вот этот голос, который принадлежал русоволосой подруге, Гермионе, разбудил. — Гарри, тебе тоже нужно выйти, нам надо переодеться. — Поттер так же побрел к двери купе вместе с рыжим Уизли, оставляя девушек вдвоем. — Бедный Гарри, так спокойно спал. А тут мы его разбудили. Подруги засмеялись, ища форму, принадлежащую Хогвартсу. Гермиона носила одежду Гриффиндора, одного из лучших факультетов школы, так же как и Гарри вместе с Роном. Наблюдая за ними, девушка осознала, что когда-то, кажется не в этой жизни, ей было так же хорошо со своими друзьями. Тереза понимала, что чувствовала себя так же с Робом, как Грейнджер с Уизли. От этого больно закололо в районе груди, где находилось сердце. У Мейнноти была немного другая форма — как у всех первокурсников, которые ещё не были распределены по факультетам — простая черная мантия скрыла под собой белую блузку с серой жилеткой и юбку. Сейчас она мечтала только об одном: не выделяться из толпы . Но это было до жути сложно, всю дорогу до Хогвартса туда-сюда сновали ученики, невзначай задерживались возле купе блондинки и «незаметно» рассматривали Терезу, словно она была новым, до сих пор невиданным животным в зоопарке. Девушка злобно сверкала глазами на очередных детишек, мило болтающих напротив двери. Вернувшиеся парни так же одарили второкурсников недовольным взглядом. — Когда-то ты к этому привыкнешь, Тесс, — Гарри попытался разрядить возникшее зрительное напряжение между младшекурсниками из слизерина и светловолосой, сверлящей своими глазами дырки в их головах. Если бы Мейнноти могла, то давно бы испепелила их. — А ты сам привык? — она на пару секунд перевела взор на собеседника, давая понять, что тот овладел её вниманием, продолжая прокусывать и без того искусанные губы. Девушка делала это довольно часто, чтобы знать: точно ли это всё реально? В голову в такие моменты закрадывалась мысль о том, что это происходит из-за чрезмерного потребления множества зелий и настоек одновременно. Но без этого никак, если хочется жить без страхов в реальной жизни. Такое ощущение, что блондинка становилась наркоманкой, но это было временно. Маггловский психолог утверждал, что эти меры необходимы для избегания всевозможных срывов. — Нет, — он отшутился в ответ. — Мне кажется, что мне уже поздно привыкать. — А мне тогда ещё рано, по-твоему? — небольшие морщинки образовались вокруг глаз, как только улыбка заняла своё место на устах. — Я уже обожаю твой сарказм, — отозвался Рон, не давая возможности Гарри ляпнуть что-то глупое. — Мне кажется, мы споемся, — светлые волосы струились по темной мантии, словно освещая горящей свечой. — Если я, конечно, я не попаду в этот чертов Слизерин, — последнее слово девушка выплюнула с особой злобой и обидой. Но на что?.. Поезд замедлял свой ход, а внутри Терезы нарастал невыразимый ужас.

***

The Xx — Angels

Light reflects from your shadow It is more than I thought could exist You move through the room Like breathing was easy If someone believed me. Свет отражается от твоей тени, Это удивительней, чем я мог себе представить. Ты проходишь по комнате, Словно лёгкое дуновение ветра. Если бы кто-нибудь мне поверил… Конечная остановка. Пути назад нет. Новый год, новый стресс. В жизни Малфоев не бывало дней, когда небо их души и разума не было затянуто грозовыми тучами. Конечно, были мимолетные мгновенья просветлений, но они очень быстро занимали свое место в коробке с названием «Воспоминания». И, к несчастью, таких было меньше, чем пальцев одной руки. Он вышел на перрон и глотнул незаплесневелого воздуха, который был проводником бледнолицего на протяжении всей поездки. Даже на брусчатом тротуаре, прилагающимся к станции, дышать было чуточку легче, хоть испарения зловонного дыма от экспресса мешали дышать полной грудью. Но дыхание остановилось на мгновенье, когда он увидел летящую походку падшего ангела. Её шаги уверенно отходили от ровесников, примыкали к кучке новеньких первокурсников. Уже без своих гриффиндорских спутников девушка терялась. Но её силуэт никак не мог потеряться среди десятка малышей, непонимающе рассматривающих англичанку не одного с ними возраста. Нервно сглотнула, переступила с ноги на ногу пару раз, никак не могла найти удачное место для рук — Драко точно знал, что Тереза (?) безумно нервничает. На лице всплыла ухмылка от мысли, что он не думает о ней, как о сломленной и переживающей девочке. Такое оно первое впечатление, всё всегда будет загоняться именно в эти рамки. Пристальные взгляд серых глаз отчетливо ловил каждое движение и изменение в мимике сего объекта, пытаясь задержаться как можно дольше и запомнить в ней всё. Внутренний голос подсказывал, что это не последняя их встреча. Хагрид радостно и строго рассказывал вводную лекцию о миссии школы, что их тут ждет и, самое главное, что сейчас им противопоказано бояться. Ключник всё время поглядывал на старшую девушку, пытаясь взглядом передать, что он лично за неё ручается. Последнее, что Малфой запомнил: то, как она уходит в сторону лодок со всеми нераспределенными, а парень в сопровождении остальных слизеринцев отправился другим путем в славно известную школу. Помрачнев, блондин не слушал разговоры своих «друзей», лишь всматривался в противоположную от Хогвартса сторону, раздумывая о многом: что бы было, если бы Драко родился простым магглом? Могла бы его жизнь быть проще, быть наполнена миллионами пестрых красок, эмоций и любви. Глубокие раздумья отступили только в Большем Зале, когда звук громких аплодисментов добрался до части мозга, отвечающей за рефлексы. Сейчас, как и каждый год, в каждом факультете появятся новые, бестолковые ученики. Сероглазый бы даже не вздумал смотреть в ту сторону, если бы не та самая новенькая. Ему, черт побери, хотелось, чтобы она попала на его факультет. И за это он себя ненавидел. Драко хотелось кричать, бить себя, разрывать на кусочки, пытать Круцио, но только не думать о ком-то в таком невероятном количестве. Малфоям должно быть чуждо такое поведение. Его надо искоренить. Проклинать невинную девушку за то, что она являлась в его сны и спасала, хоть и на пару мгновений, от кошмарных грёз? Да, ведь ничего лучше белобрысому не придумать. Гнобить, уничтожать, ненавидеть. Это же заложено в его генетическом коде?.. — Тереза Адель Мейнноти, — после долгой лекции профессор Макгонагалл вызвала первую в этом списке — теперь у ангела появилось имя, и через пару секунд появится факультет. Слизеринец видел, как дёрнулось что-то в основании горла, но Тереза стала уверенно и быстро направляться к стулу с Распределяющей шляпой, ей было не сложно, ведь все дети разошлись перед ней, разинув рты, создавая живой коридор. Сев на табурет, надев шляпу, она зажмурилась, от страха ли — неизвестно. А в парне что-то дрогнуло — от страха, точно. «Не будь идиотом, Малфой», — Пронеслось в светлой голове. — «Эта грязнокровка — я уверен, она не может не быть грязнокровкой — не стоит внимания Малфоев». Самовнушение это единственное, что оставалось в такие моменты. Уже десять секунд Шляпа что-то тихо мурлыкала новенькой, казалось, что это настолько долго, что даже костяшки изящных пальцев девушки побелели до ужаса. Ещё после стольких же мучительных для неё секунд, Распределительница выдала: — Гриффиндор! Зал зашелся в приветствующих аплодисментах, с облегчением ноги девушки коснулись пола и направились уже к своим друзьям. В ней точно, по-другому не может быть, что-то зародилось, в районе сердца, но не там: в душе. А в нем в тот момент оборвалась последняя красная нить надежды, которая на протяжении всего дня держала его на плаву. Теперь ничего не мешает утонуть и раствориться в омуте ненависти и боли.