reconciliation of souls.

***

Megan Davies (feat. Keelan Donovan) — Summertime Sadness (Acoustic Cover)

I think I'll miss you forever Like the stars miss the sun in the mornin’ sky Later's better than never Even if you're gone I'm gonna drive, drive… Я думаю, что буду скучать по тебе вечность Как звезды скучают по солнцу на утреннем небосводе Лучше поздно, чем никогда Даже если ты уйдешь, я поеду за тобой…

flashback start

— Ты думаешь, что можешь так просто сбежать от меня, Мейнноти? — Молодой человек уперся руками в стенку, преграждая путь гриффиндорке. — Я не позволял тебе, Ливи. — Просто оставь меня в покое, Люциус, — блондинка уже не хотела спорить с ним. В который раз. Сил сейчас не было ни на что, а в особенности на бесполезные препирательства с юношей. Голос явно дрогнул на последнем слове. — Оливия, — одна из его рук скользнула на мраморную щеку семикурсницы. — Ты правда думаешь, что я смогу тебя бросить? Хоть когда-то в этой жизни? Оставить тебя? — Мне осточертели твои вечные насмешки и такое отношение на публике, я ведь грязнокровка, — яркие голубые глаза искали какую-то частичку на его лице, которую она не изучила до этого, но всё казалось настолько родным и знакомым, что взор просто устремился на мягкие губы, которые ждали своей очереди в их разговоре. Но Оливия долго не задержалась на них, посчитав это непозволительным, и просто всматривалась в глубину светлых глаз. — Выбирай: либо ты показываешь своё истинное отношение ко мне, либо мы остаёмся заклятыми врагами. — Ливи, я… — Непроизвольный вздох слетел с уст парня, а преждевременные морщинки покрыли лоб. Молчание затянулось, а сердца начали биться в одном ритме. — Я так и знала, — блондинка разочаровано прикрыла глаза с явным недовольством, которое читалось на её мраморном личике. — Твои родители никогда не допустят, чтобы их сын хотя бы находился в одном помещении с магглорождённой. — Может позже, но не сейчас, — рука, которая всё это время мирно покоилась на мягкой щеке, прошлась по светлым волосам, отросшим уже настолько, что парень собирал свои непослушные локоны в аккуратный хвост. — Ты знаешь, что я не меньше твоего, а может даже и больше, не хочу пререкаться, на глазах у всех спорить и оскорблять тебя. Мне ведь тоже больно, ты не думала? — Люциус, я выйду за Стефана. — Что, прости? — Резкий вопрос словно прорезал воздух. На секунду внутри Малфоя всё оборвалось, а глаза бешено забегали вокруг, сердце начало стучать в бешеном темпе. «Точно, послышалось» — в ту же секунду проскочила мысль. — «Послышалось». — Я выйду за Стефана Гриффина. — Девушка выглядела уставшей, замученной и обеспокоенной. Ей хотелось закончить эту беседу как можно быстрее. — Наши родители обо всём договорились, я же не могу оставаться одной так долго, а он всю мою жизнь был мне отличным другом и напарником, поэтому да, я готова выйти за него. С ним будет спокойно, и я не буду переживать каждую секунду, что меня не примут в этот мир. — Тонкий голосок дрожал сильнее и сильнее, казалось, с каждой секундой девушка уменьшается в размере, хотя она и так была достаточно миниатюрной. — Даже если придется пожертвовать своими чувствами… Я готова похоронить свою любовь к тебе, Малфой. — Последняя фраза стала той самой выбивающей из колеи, из оси, и просто сводящей с ума. — Хорошо. После этой фразы девушка слышала только отдаляющиеся от неё шаги, а сама съехала по стенке вниз, упершись коленями в голову. Горячие слезы потекли по белоснежным щекам, а бояться, что её кто-то найдет, не было смысла — это один из самых пустующих коридоров во всём Хогвартсе. Душевная боль разрывала Мейнноти изнутри, ей казалось, что бесконечные секунды никогда не закончатся, а она тут сидит считанные мгновения. Живые руки теряли свое тепло, принимая холод ледяного пола, на котором она расположилась, не думая о его чистоте или удобстве. Слезы катились, словно у белуги. Если бы он начал кричать, возмущаться, было бы легче. А его безразличие убивало Оливию с каждой секундой всё сильнее, легче уже было жить под заклятием Круцио. Люциусу эта эмоция стоила усилий. В нем бушевал океан обиды и гнева, но лучшее, что он предпринять — это отказаться, правильно тогда было её потерять и отдать другому. Это же было её решение. А на Астрономической башне было тихо и спокойно, тут никто не мог потревожить слизеринца, который уже не мог держать в себе всю накопившеюся боль. В один миг оборвалось всё, и смысла жить больше не было. Больно и больно. Сплошная боль, куда не взглянешь — страдания. Нужно ли мстить? Люциус подумал, что месть не была бы лишней. Что? Как можно отомстить? Она выходит замуж, и с этим ничего не поделаешь. А что, если он женится? Да, женитьба — лучшая месть. Каким он был глупцом, когда замышлял потайную месть, даже не подозревая, насколько больно будет его малышке, которую блондин всем сердцем оберегал. Фарфоровое сердечко разобьется, будто хрустальная ваза, а осколки до конца жизни будет не собрать. Ветер играл с платиновыми волосами, руками юноша впивался в перила, чтобы не сорваться на крик. Иногда кричать полезно: ломая и срывая голос, люди находили новые выходы из ситуации. Но сейчас кричать не было тем самым выходом. Молчать и поджать губы, придумывая идеальную месть — вот, что стало лучшим времяпровождением. Звёзды в небе были как никогда прекрасны, сверкающие лампочки освещали местность над школой, где Малфой проучился много лет и прожил целую жизнь в этом месте. Его жизнь тут и обломалась, закалив изнутри нового чёрствого человека, который всю свою жизнь будет жалеть о сделанном или, наоборот, несделанном. В комнате его очень быстро выкинуло в царство Морфея, где он сражался со своими жутчайшими кошмарами. А в жизни было не легче, ведь с утра начнётся новая страница его жизни, где он ничего не сможет исправить, но забыть — не выход: забыть невозможно. Кошмар за кошмаром выматывали больше, чем добавляли силы от сна, из-за чего на утро слизеринец был не на шутку разбит и помят. Такое внешнее состояние хорошо отображало его душевные невзгоды. За завтраком он был неразговорчив, как и на протяжении всего дня. Лишь под вечер он остановил свою подругу Нарциссу Блэк, которая была чистокровной ведьмой — слизеринкой, — и полностью разделяла его взгляды. Также стоит заметить, что она любила Малфоя. — Цисси, — отозвал её парень, ухватив за руку, нагло забирая обескураженную девушку в дальний и темный угол, где никто не помешает их серьезному разговору. — нам нужно поговорить. — произнес наконец Люциус. — Согласна, — Нарцисса мягко, но уверенно улыбнулась, можно было подумать, что даже такие мелочи прививают в аристократических семьях высших слоев магического общества. — Могу ли я начать? — Хорошо, — произнес тот с томным и уставшим выдохом. — Мне не нравится, что с тобой в последнее время происходит, — её голос звучал как музыка арфы, но одновременно веял холодом Антарктики. — Ты стал очень замкнутым, что для тебя не свойственно, и ты знаешь: я переживаю, я всегда рядом, и если тебе потребуется выговориться… Его рука схватила тонкое и бледное запястье девушки. — Как раз таки сейчас я и объясню, что происходило и происходит. — Небольшие морщинки появились на его лице, лишь он принял серьёзный и задумчивый вид. — Я долго раздумывал и понял, что партии лучше тебя нет и не будет… С родителями я, конечно, ещё ничего не обговаривал, но я думаю, они не будут против, а наоборот нас поддержат. — Он прочистил горло и тихо, дабы никто из окружающих не услышал, сказал. — Нарцисса Блэк, согласна ли ты выйти за меня и стать Нарциссой Малфой? — Люц, ты совершенно свихнулся? — Впервые за долгое время ситуация вышла из-под постоянного контроля блондинки, и она выглядела совершенно выбитой. — Я не шучу, я думаю, что нам пора. — Он взял её за руку и улыбнулся, хорошая актерская игра никогда его не подводила. — Будет обидно, если два таких мага останутся одиноки. — А как же эта твоя гриффиндорка, как её… — Лицо Нарциссы вмиг посерьёзнело. — Мейнноти, вот. — А мне есть до неё дело? — Ты так печешься о ней. — Она обычная грязнокровка, которой не место в нашем мире, — Глаза четко и ясно выражали, что эти мысли принадлежат не ему. — Я просто указываю ей на её место. Так ты согласна? — А что скажут наши родители? — Нарцисса даже и не думала высвободить руку из мягкой ладони своего возлюбленного. Девушка молилась о таком раскладе, но сейчас он был чересчур неожиданным. Но сказать, что она не была рада, нельзя. — Я думаю, они будут только «за», — Её кожа пахла совершенно не так, как он привык. Он привык к запаху лаванды и яблока на белоснежной коже Оливии, а цитрус и мускатный орех Блэк даже отталкивал Люциуса. — Бьюсь об заклад, они уже выели тебе мозги, разглагольствуя о женитьбе. Смех тоже был не таким — холодным и деланным. — Видишь, я всё прекрасно знаю, — Люциус ухмыльнулся, хотя это стоило ему серьёзных усилий. — Тогда на выходных отправимся к родителям и всё им расскажем, договорились? — Легкий кивок со стороны девушки был мукой для Малфоя, который осознавал, что уже сейчас ему всё это безумно не нравится. — А сейчас прошу простить меня, моя дорогая, надо идти и позаботиться об уроках. На прощание она подарила ему поцелуй в щеку, а на его лице отразилось секундное отвращение.

***

Melovin — З тобою, зі мною, і годі

Колись побачимо світ ми навколо Кольоровий, знайомий до болі І не хвилюйся ми всі знайомі З тобою, зі мною, і годі… Когда-то увидим мир мы вокруг: Цветной, знакомый до боли И не волнуйся, мы все тут знакомы: С тобой, со мной, и хватит… Мир этих детей в один момент перевернулся. Они отказались от своей судьбы из-за предубеждений, которые были подобны палачам — рушили жизни, не задумываясь о причиненной боли. Мысли о том, что жизнь вновь заискрится красками, была навсегда заперта в дальнем и тёмном углу души. Сейчас студенты факультетов сдают последние экзамены, после которых большинство забудет обо всём, отправляясь в дальнее плаванье на корабле под названием «Взрослая жизнь». Оливия тяжело переносила все события, которые не касаются кровати и слез в подушку, а Люциус после зимних каникул открыто заявил, что Нарцисса Блэк вскоре сменит свой статус и будет зваться леди Малфой. Постоянные мысли о несправедливости жизни мучили изнутри, выедали и убивали невыносимо медленно и долго, ведь в мечтах и мыслях жизнь с Люциусом — её предначертание, а не белобрысой слизеринки, которую она ещё с первого курса ненавидела всеми фибрами своей души. Но все свои мечтания пришлось похоронить вместе с любовью к изящному юноше, взамен отдавшись новому и непонятному — жизни со Стефаном, который приходился ей лучшим другом с первых дней обучения в магической школе. Девушка никогда не думала, что сможет связать себя узами брака именно с ним, ведь Гриффин — лучший друг, советчик, но приходилось выискивать в глубине сердца какой-то намёк на симпатию к молодому человеку, выводя её на новый уровень, который можно было назвать любовью. В Большом Зале было на удивление тихо. Сегодня, в такой прекрасный весенний день, большая часть студентов молча жевала свой завтрак, почему-то желая, чтобы эти сутки прошли как можно быстрее. Но такие шутки со временем очень плохи, ведь оно специально начинает замедляться. Шутки со временем вообще плохо оборачиваются, его нужно ценить и ему нужно поклоняться, ведь это одна из немногих вещей, которую люди ещё не приручили. Что-то подсказывает: пройдет не один век, а люди так и не подружатся с этим величайшим творением Вселенной — временем. Даже Смерть можно обмануть, но её братца Время не так-то и легко провести. Солнечный свет падал прямо на шелковистые волосы Мейнноти, и они приобретали новый оттенок золота, с которым играли лучики горячей звезды, превращая локоны в искусное творение. Она молча читала свои конспекты по травологии, уютно устроившись в объятиях своего жениха. Совершенно недавно они рассказали самым близким, как вся школа гудела одновременно о двух помолвках, гадая случайность ли это? Многие склонялись к тому, что между этим есть связь, и не прогадали, ведь причиной всего этого могла быть только месть из-за большой любви. Но после последнего разговора в коридоре любовью — даже симпатией — уже и не пахло. Заклятые враги вернулись, похоронив свои чувства, просыпающиеся каждый раз при виде синевы глаз или воспоминания о мягкости губ. Парень, конечно же, не переставал вступать в словесные перепалки с Мейнноти, зная, что только так сможет с ней говорить. — Что-то не так, Мейнноти, — язвительно спросил Люциус на Прорицании. — Потеряла что-то? — Верни мой учебник, Малфой, это уже детские игры. — Нет, — он выдавил смешок. — Просто грязнокровкам нужно показывать их места и напоминать об этом, как можно чаще. — Неужели ты записался в мои няньки? — Осторожнее, Оливия, — Нарцисса везде следовала за своим возлюбленным. — Я не думаю, что Гриффиндор может позволить себе потерять очки из-за такой, как ты, — после она выплюнула свою любимую фразу: — из-за грязнокровки. Вам вообще должны запретить появляться тут, в особенности рядом с нами, чистокровными волшебниками, это, знаешь ли, дурной тон. — Цисси. — Ливия устало вздохнула, понимая, что слизеринка не стоит ни единой потраченной на разговор с нею секунды. — Тебя вообще никто не спрашивал, а дурным тоном как раз таки и является вторжение в чужие разговоры, которые тебя не касаются.— Её взгляд опять пронзил блондина. — Верни мой учебник, и всё закончится. — Ох, бедняга, а я не хочу, чтобы всё это заканчивалось. — «Совершенно не хочу нашего конца». — Кто-то же должен указывать на мою нечистоту крови? Он хотел уже что-то съязвить, но Стефан быстро подошел к Оливии, чтобы разобраться с обидчиками и забрать девушку. — Малфой, тебя разве не учили не трогать девушку, если она того не хочет? — Она обычная грязнокровка. — Ты, Малфой, ошибаешься, она лучшая, — он обнял блондинку. — И отдай её книгу, иначе у Слизерина появятся штрафные баллы. Тот лишь фыркнул, не удосужившись ничего сделать, и устремился прочь, а за ним услужливо потопала Нарцисса. — Осталось немного, мы это переживём. — Спасибо, Стефан.

flashback end