***
Alexander Stewart — Shallow
I'm falling
In all the good times I find myself longing for change
And in the bad times I fear myself.
Я падаю.
Даже в светлые времена я понимаю, что жажду перемен.
А в тёмные дни я боюсь самого себя.
Иногда музыка становится забвением для души, минутой спокойствия и умиротворенности вокруг, иногда музыка залечивает израненное сердце. Но часто мелодия и знакомые слова песни пробуждают в нас необъяснимое. Это давит и распирает изнутри, пытаясь вырваться наружу с криком, слезами или болезненными воспоминаниями. Запертого зверя лучше не тревожить, но люди — это такая порода, которую манит всё под запретом. Ритм, знакомый до боли, становится чем-то невыносимым для душевного спокойствия.
Так же и с людьми. Когда-то он был твоим любимым человеком, а потом — щелчок, и в душе отмерла частичка при воспоминании о нём. Как же больно осознавать такие тяжелые вещи, что впиваются в грудную клетку остриями, давящими, словно нарастающий спазм. Но всё зарождается в нашем мозгу. Мозг — самый интересный и неизученный орган человеческого тела, окутанный мраком и кучей тайн. И хотя люди научились обманывать голову, они никак не могут провести ту единственную область в районе груди, где находится мускул, перекачивающий кровь. Сердце осталось самым неподатливым, даже магия не поможет — разве что остановит раз и навсегда.
— Ты опять тут, Мейнноти, — процедил Драко не так громко, всё же они находились в библиотеке.
— Знаешь, Малфой, по-моему, это очевидно, — съязвила в ответ та. — Если меня память не подводит, то это общая библиотека, и даже вывески: «Грязнокровкам вход запрещен» нет. — Её голос нарастал с каждой секундой. — Поэтому, если тебя что-либо тут не устраивает — вперед в гостиную Слизерина, поделись своей печалью с другими богатенькими идиотами.
— С каких пор ты перешла на личные оскорбления?
— С каких пор ты задаешь так много вопросов?
— Один-один, Тереза, — произнес тот слишком тихо. — Меня не устраивает здесь только одна вещь, — Драко обвел взглядом молодую особу. — И это ты.
— А с каких пор я — вещь? — Явное недовольство выражалось всей её натурой.
— Осторожнее, твой лимит вопросов может иссякнуть, — На его губах растянулась самодовольная усмешка, парень любил показывать своё мастерство, но никогда не мог найти достойного соперника в словесных перепалках.
— Я жду ответа. — Сложенные руки вроде бы сообщали о замкнутости человека?
— Ты, малышка, вообще-то не вещь, но иногда ведешь себя хуже последней стервы.
— Мне неоднократно говорили подобное, так что не удивил. — Девушка закатила глаза. — В следующий раз, когда решишь меня зацепить, придумай что-то поинтереснее.
— Я просто напоминаю таким, как ты, где их место.
— У меня есть только два вопроса: каким как я, и когда это ты стал моей нянькой?
— Нянькой? — Громкий смех забрел в самые дальние секции библиотечного зала. — Много на себя берёшь, девочка. А вот на первый твой вопрос я с удовольствием отвечу. — Стол показался самым подходящим местом для сидения. — Самоуверенным, самодовольным, похожим на своих мамаш. А где твоя мамочка очутилась? Неужели умерла?
— Не смей трогать мою маму! — Яростно зашипела Тесса, и воздух снова накалился. — Я повторю ещё раз: у такого мерзкого подонка, как ты, нет никакого права даже заговаривать о моей маме! Да и вообще, Малфой, не из-за твоего ли отца она погибла? А он остался гулять на свободе с очищенным именем и кучей денег? — Девушка подобралась к парню вплотную, зашла слишком далеко, тыча пальцем в широкую грудь.
— Что, прости? — Неподдельное удивление скользнуло на лицо Драко.
— Из-за твоего отца умерла моя мама, он, считай, убийца! — Парочка человек сбежались на разгоревшуюся ссору.
— Давай обсудим это, только не здесь, слишком много чужих ушей. — «Спокойствие и спокойствие, как тебя учили, Драко, не теряй самообладания».
— Мне не о чем с тобой говорить, Малфой, — злость не полностью покинула смазливое личико, но большая часть сменилась холодным безразличием. — Как и со всей твоей семьёй.
Хлопок закрываемого учебника — и златые пряди испарились за углом стеллажа.
Каждый раз, видя ненавистного Малфоя, Тереза агрессивно кидалась на него. До перехода в эту школу девушка понимала, что будет сложно, но она ещё не теряла самообладания из-за одного неприятного человека. Возможно, если бы Драко не был из древнего рода Малфоев, она могла бы испытывать к нему симпатию, ведь он был высок и красив, как и полагается представителям его семейства. Но, увы, Малфоев она ненавидела чересчур сильно.
Или же нет?
В гриффиндорской гостиной девушке пришлось рассказать своим друзьям о происшествии, потому что, как оказалось, за ними тогда наблюдали особы, имеющие чересчур длинный нос. То есть вся школа уже была в курсе о ссоре полюбившейся «парочки» в библиотеке, где всегда царила идеальная тишина.
— Я конечно могла бы превратить его в какую-нибудь мерзость. — Тереза достала свою волшебную палочку и нервно покрутила в руках. — Но Гриффиндору лучше не терять очки.
— Я бы посмотрел на это, — хохотнул Рон.
— А что у тебя за палочка? — Резко сменил тему Поттер, осматривая древесину с заурядными завиточками на ней.
— Лавр с волосом вейлы, — тихо отозвалась девушка, витая в своих мыслях и раздумывая о сегодняшних событиях.
— Лавр и вейла? — Нотки недоверия прозвучали в голосе Гермионы, которая весь молча слушала на протяжении всего рассказа. — Как по мне, весьма сомнительное сочетание.
— Многие так говорят, — вздохнула Тесса. — Но она и вправду прекрасна.
— Возможно я не в теме, но, — Гарри поправил съехавшие очки, — что не так с лавром или волосом вейлы?
— Ты же сам прекрасно знаком с этими существами, Гарри, — поучительный тон как всегда был присущ Грейнджер. — Они очень нестабильны, и такие палочки живут своей жизнью, играют свою роль.
— На самом деле, вейла и лавр представляют собой очень хороший тандем.
— Ну, а как же этот непоседливый лавр, который ищет только славы?
— Сказки. Лавр служит верой и правдой лишь одному хозяину, но не терпит лени, часто успокаивает сердцевину.
— Но эта древесина чаще переходила на противоположную сторону вслед за волшебником, в сравнении с многими другими палочками, — Гермиона всё стояла на своём, а Гарри и Рон вжались в кресла, чтобы не попасть под раздачу в очередной перепалке.
— Может они и переходили на темную сторону, но лишь из-за того, что лавровые деревья поклоняются своему магу. — Второй за день спор выматывал Терезу. — У этой палочки есть большие плюсы: она не дается чужому, посылая разряд молнии в сторону обидчика, и она покладиста, я с ней быстро училась, она, — девушка указала на красивую палочку. — Моя первая лучшая подруга. Поэтому для меня лавр и волос вейлы — лучшее сочетание, и я устала от постоянных споров, хотя бы не с вами, хорошо?
— Ладно, я просто… — Гермиона пожала плечами. — Хорошо.
Парни с облегчением выдохнули.
— Так во что бы ты превратила Малфоя? — Отозвался Рон.
— Ну, не знаю, во что-то липкое и гадкое, возможно в медузу, — Тесса поморщилась, — фу, аж воротит от него.
Или же нет?
Сердце колит укором (?), когда Малфой попадается на глаза или друзья начинают разговор о нём.
— Может хватит о нём? — шикнула Тереза. — Нам обязательно говорить именно о нём? Как у вас, кстати, дела с Зельями?
— Ты уже превращаешься в Гермиону? — Рон недовольно вздохнул при воспоминании о предмете, преподающегося в темном и сыром подземелье. — Так и знал, что в её комнате витает особая аура. Как хорошо, что нам не разрешают заходить в вашу часть.
— Рон! — Грейнджер привстала с места, легонько стукнув парня по голове свитком с конспектами.
— Ладно, Герми, не кипятись, — тот состроил наигранно печальные глазки и ухмыльнулся: — ты же знаешь, что я тебя люблю.
— Я уже вам говорила, что вы — идеальная пара? — Мейнноти засмеялась, поймав воинственный взгляд подруги.
— Нет, мы отличные друзья. — Гермиона покраснела, одарив Тессу взглядом, который говорил, что они обсудят это немного позже.
В Хогвартсе затевалось недоброе, но девушка решила не принимать большого участия в этих «сценах», ведь в её жизни уже произошли, мягко говоря, неприятные моменты, о которых хотелось бы забыть. Но девушка примкнула к Ордену Феникса, руководствующегося лишь соображениями добра и мира. Сейчас их задачей было сохранение спокойствия в школе. Там она и начала больше общаться с близнецами Уизли. Они нравились ей как единое целое, но Джордж больше привлекал её как парень. Тереза замечала симпатию и с его стороны, но не желала повторять ошибок прошлого. И ей было хорошо одной. Нет, Тесса не была одна, хорошие отношения гриффиндорка поддерживала практически со всеми, исключением, конечно, был Малфой и его компания чистокровных полоумных подростков.
Астрономическая башня была тихим местом, ведь посещение такого мирного уютного уголка школы было разрешено лишь во время уроков. Мейнноти любила звёзды — путеводители в жизни и судьбы. Кентавры предсказывают жизнь из созвездий или перехода в иные фазы луны. Холодный ветер развевал мантию-невидимку, подаренную ей отцом. Эта самая мантия не была оригинальной, но хорошо сделанной копией, скрывала она не хуже мантии Поттера. Луна была практически полной, а звёзды тихо сверкали, непоколебимым взором наблюдая за миром, чью историю сами и создали.
— А что же мне ты приготовило, небо?
Мантия слегка поблескивала в лунном свете, превращая девичью фигуру, спрятанную в мир прозрачного и невидимого, в силуэт светящегося ангела. Запястье зудело после урока Травологии, когда девушка неаккуратно брала растение, название которого ей вспоминать уже не хотелось. С утра их ожидал зачет по Заклинаниям и Зельеварению, но мысли девушки крутились возле созвездий и их предсказаний.
— Не знаю, что они тебе предсказали, но судьба такая штука — ты сама можешь её изменить. — Этот голос она не спутает ни с чем. Обычно он имел оттенок язвительности и презрения, но сейчас был спокойным, тихим и — неужели? — доброжелательным.
— Малфой? — Гриффиндорка скинула мантию. — Как ты… Откуда ты тут взялся? Как ты вообще увидел меня?
— Слишком много вопросов, — Драко почему-то хрипел, словно его больно ударили. — Твоя мантия не настолько искусно сделана, она не полностью пропускает весь свет, ты светишься как… — Ангел, — рождественская ёлка.
— Ты знал, что у тебя с комплиментами проблема? — юноша впервые увидел улыбку на устах девушки, которая была адресована ему.
— Могу тебе то же самое сказать, — «Это искренняя улыбка на лице Драко Малфоя?».
— Ты умеешь улыбаться?
— С каких пор ты задаешь так много вопросов?
— С каких пор ты отвечаешь вопросом на вопрос?
— Могу сказать тебе, Тесса, — парень присел на ступеньку, — ты неплоха в словесных перепалках, даже очень хороша.
— Я же говорю, что тебе нужно поднажать с комплиментами. — «Она улыбается?» — И с незаметным переводом темы тоже.
— Так какую тему я перевел?
— Снова вопрос, — тот только фыркнул в ответ. — Что ты тут забыл, сюда же нельзя.
— А тебе можно, или у Гриффиндора есть привилегии, о которых другим неизвестно? — Тереза только покачала головой, а в глазах читалось: «Вопрос». — Бессонница. Твоя очередь.
— Перед зачетом не могу заснуть.
— Кошмары, понятно, — смешок.
— Эй, почему ты решил, что дело в кошмарах? — Тереза заняла место рядом с ним, даже не понимая, что творит. — Ты по себе не суди.
— Мои кошмары отгоняют в последнее время…
— Кто же может на такое согласиться? — Звонкий смех прокатился эхом по вершине башни.
— Поверь, многие мечтают об этом, — он повел бровями, пытаясь сделать вид, что это совершенно не она.
— Ты неисправим. — Девушка поднялась и начала надевать мантию. — Уже поздно, завтра важный день. Доброй ночи, пусть твой ангел оберегает твои сны.
— И тебе, удачи Гриффиндору.
— И вам.
Тьма поглотила девушку, и ангел освещал темноту легким отдаляющимся сиянием.
***
Lund — Alone
So pour the salt in my wounds babe
I just wanna feel something
Remove the blood from my veins
So this heart will stop pumping.
Так насыпь соль в мои раны, малышка,
Я просто хочу почувствовать что-то
Отними всю кровь моих вен
Так, чтобы это сердце перестало качать.
— Драко Малфой был
милым с
тобой? — После рассказа последние намеки на сон улетучились с лица Гермионы.
— Если честно, я до сих пор не понимаю, что произошло. — Тереза лишь пожала плечами.
— Это уму непостижимо, Тесс, — подруга упала обратно на кровать, закрываясь подушкой от шаловливых солнечных лучиков, приговаривая: — может он влюбился в тебя? Это всё тогда объясняет, негоже Малфою упадать за какой-то гриффиндоркой.
— Не смеши меня, ты прекрасно знаешь, что это не так.
Или нет?
Зельеварение подкралось незаметно, хотя этот урок и стоял последним. В сыром и тёмном классе всегда пахло необычными травами, а журчанье котлов напоминало о том, что ты не в бабушкином доме, а на серьёзном занятии. Профессор Снейп делал беглую перекличку, осматривая факультеты, мысленно делая какой-то неизвестный вывод.
— Сегодня вам предстоит потрудиться, — у мужчины был довольно странный голос: убаюкивающий, с жалящими нотками яда, — иначе попрощайтесь с хорошими баллами в первом семестре.
— Его напутственная речь просто чудесна, — пробубнил Рон, который занимал место рядом с Терезой.
— Мистер Уизли, разговоры в классе запрещены, не так ли? — Чутьё Северуса на нарушения было просто невероятным.
— Извините, профессор. — Сказал Уизли по инерции, а потом закатил глаза, тем самым показывая девушке своё отношение к преподавателю. Шёпотом Уизли продолжил: — Странно, что он даже очки не снял.
— Вы двое, замолчите уже, — Драко был как всегда в своем репертуаре. Конечно, это же урок его дорогого декана.
Профессор Снейп напоминал инструкцию по приготовлению:
— … Добавить толчёного лунного камня…
— Драко, лучше слушай, вдруг сие чудо попадет на СОВ, а ты не сможешь приготовить, — яростно шепнула Тесса, — тогда твой папенька будет очень расстроен.
—… Варить на слабом огне семь минут…
—
Ты мне и мешаешь, Мейнноти, — язвительно фыркнул тот. И куда подевалась вся его доброта? — Ты тоже слушай, а то не сдашь и будешь и дальше носиться с Уизли.
— Да как ты смеешь, Малфой! — В унисон прошипели Рон и Тереза.
— …Затем добавить две капли сиропа чемерицы… — Взор профессора упал на громкую троицу. — Уизли, минус пять очков из Гриффиндора.
— Но, профессор Снейп…
— Никаких «но», — перебил его мужчина, а слизеринцы на задней парте пустили смешок. — И минус пять у Слизерина, — Малфой хотел возразить, но не успел: — Да, Малфой, я буду забирать баллы у собственного факультета за пренебрежение правилами в моём кабинете. Вы двое, скажите «спасибо», что я после этого даю вам возможность сдать зачёт.
— Профессор, — пытаясь состроить невинную гримасу, проговорил Драко, — Мейнноти начала первой.
— Я не доверяю Вашим словам, а только своим глазам, и так как я не видел мисс Мейнноти причастной к вашим разборкам, — злость уже появилась на лице Северуса, — то я говорю только о вас, молодые люди. — Разговор с ребятами закончился, и он повернулся к классу. — Итак, можете приступать к приготовлению.
— Никогда бы этого не сказал, Тесса, — покрасневший Рон никак не мог остановиться, — но ты его любимица. С чего бы это?
— Не знаю, — девушка только пожала плечами, — время идет, мы должны успеть приготовить бальзам.
На зачёт им дали приготовить одно из сложнейших зелий — Умиротворяющий Бальзам. Сие чудо легко позволяет снять тревоги и успокоить нервы, но малейшая ошибка — и принявший может впасть в летаргический сон. Тереза с напарником действовали по рецепту и поначалу всё шло отлично. Однако вскоре девушка отвлеклась на рядом стоящего Драко, который выглядел очень привлекательно, отстранённый от мира, погрузившийся в своего рода прострацию, полностью сосредоточенный на приготовлении бальзама. Терезе будто бы постоянно нужно было это самое зелье каждый раз, когда девушка видела его.
Жидкость подогревалась на котле ровно семь минут, после чего девушка отыскала сироп чемерицы и аккуратно влила две капельки из пипетки. Ей нравилось Зельеварение, ведь тут нужно было быть чертовски точным и сосредоточенным, а ведь именно такие качества ограждают от окружающих проблем. Возможно Тереза понимала, почему Северус Снейп посвятил себя сему предмету — его мозг отключался, концентрируясь лишь на правильности приготовления одного из миллиона эликсиров.
Морщинки от напряжения сразу же покинули лицо Тессы, когда она заметила пристально глядящего на неё слизеринца. Она покачала головой в ответ на его неотрывный взгляд. Одними губами прошептала: «Тебе нечем заняться, Малфой?», а на лице Драко заиграла усмешка, и только после этого пристальность его взора переметнулась на булькающий котелок.
— Чёрт, — ругнулся Драко достаточно громко, когда увидел, что зелье начинает закипать, и принялся спасать положения всеми возможными способами.
От этого уже девушка расплылась в улыбке.
Позже, когда ученики узнали результаты и с облегчением вздохнули, все устало отправились по своим делам: кто молча бродить по школе, кто веселиться, а кто-то просто отдыхать в гостиных или комнатах, кто-то собирался на ужин. На ужине перед каникулами было не так много людей — многие паковали вещи и уезжали в родной и тёплый дом. Семейство Уизли приглашали отпраздновать Рождество у них, так как Тереза не думала даже покидать замок — отец был очень занят работой в другой стране. Гарри, Рон и Гермиона отправляются к Рону, так что девушка остается совершенно одна. Но она отказалась от такой гостеприимности, желая побыть в одиночестве и поразмыслить обо всём. Девушка давно не оставалась наедине с собой и своими мыслями, хотя это было необходимо как глоток свежего воздуха.
Именно на свежем воздухе думается лучше всего. На любимой Астрономической башне, где тихо и спокойно. Практически всегда. Этот вечер снова стал исключением.
— У меня опять есть к тебе вопросы, Малфой. — Тереза скинула свою излюбленную мантию-невидимку, крепко держа её в одной руке.
— Ты что, меня преследуешь, Мейнноти? — Драко думал, что пошутил удачно. Это читалось во всей его натуре, начиная от самоуверенной ухмылки и до того, как его мускулистые руки обхватили перила.
— Не смешно.
— Впервые не вопросом ответила, прогресс. — Парень помолчал примерно секунд двадцать, рассматривая непослушные локоны девушки, с которыми играл ветер. «Она была прекрасна словно ангел, спустившийся с небес». — Я слушаю тебя.
— Почему ты так часто сюда приходишь? — Тереза пристроилась рядом с парнем.
— Это первый вопрос, я полагаю. — Тесса покачала головой, смотря вдаль. — Я люблю звёзды, Тереза. Я не думаю, что ты знаешь, но меня назвали в честь созвездия Дракона. — Он указал пальцем на продолговатый хвост созвездия. — Это тот самый Дракон. Легенда гласит, что один рыцарь, ослепленный гордыней, убил одного из драконов, а его сородичи убили того рыцаря. Его оруженосец созвал людей, и те начали охоту на невинных существ. После долгих раздумий драконы сказали:
«Мы пришли сюда, дабы показать людям, в чём истина жизни, мы пришли сюда, дабы проверить силу своей любви, но люди закрыли свои сердца перед нами, они закрыли свои сердца перед святейшим из чувств, и да будет так, как желают властелины своей судьбы, мы уходим». И тогда они спели свою последнюю песню, взмыли в небо и превратились в эти звёзды. Моя мама всегда говорила, что драконы — самые удивительные существа, неоцененные человечеством. И они могут сеять хаос и разруху, если с ними обращаться плохо. Но это прекрасные создания, — парень выдохнул облачком пара от перепада температур, — вот так вот. Второй вопрос?
— Я и не знала, что ты так сильно увлекаешься Астрологией. — Ошеломлённо произнесла девушка. — То есть, можно сказать, что твоё тотемное животное — дракон?
— Это был второй вопрос? — Со смешком произнес уставший парень. — Это, скорее мой патронус. А какой твой, Тереза? — Ему нравилось это имя, оно словно ласкало слух. «Имя ангела».
— Ястреб.
— Ястреб? — Удивленно переспросил тот.
— Ястреб, да. А что?
— Не знаю. — он издал смешок. — Я думал, твой патронус — кошка.
— Почему? — Теперь изумление читалось на лице гриффиндорки.
— Ты просто такая изворотливая всегда, тебя все обожают, милая, но, — парень сделал акцент на последнем слове, — можешь быть ужасной временами… Мне ли не знать.
— Тебе ли не знать, — с улыбкой повторила Тереза, — нет, мне всегда говорили, что ястреб подходит мне, что он мужественен, упорен, добр и несгибаем.
— То есть, как ты?
— Наверное. — Тесса повернулась в Малфою. — Драко, почему у нас не могут быть такие же нормальные разговоры при всех?
— Возможно, потому что ты в Гриффиндоре, а я в Слизерине, — Драко прикрыл глаза, наслаждаясь свежим воздухом. И так же с закрытыми глазами сказал: — да, факультеты на это очень влияют, Тереза.
— Не понимаю.
— Ты и не поймёшь.
— Почему ты не уехал на праздники домой? — У них было так много вопросов к друг другу, что проведенного времени на вершине башни было мало. И плевать, что они уже продрогли до костей.
— Не захотел, — один из немногих моментов, когда он говорит правду, — ты?
— Отец уехал далеко и надолго по работе. — Блондин в ответ лишь качнул головой, прошептав: «понятно».
Пару минут стояла неловкая тишина, лишь слышалось завывание ветра и биение веток о каменные стены. Они никогда ещё не были настолько близки как сегодня. И это было прекрасно. Но они оба понимали, что завтра этого не повториться, возможно, лишь на крыше Астрономической башни, спустя месяцы. Завтра они снова будут друг для друга врагами из разных факультетов. Руки Мейнноти были холодными как лед, но она не собиралась сбегать отсюда: так хорошо чувствовала себя девушка рядом с парнем на вершине, где веяло зимней свежестью.
— Тереза? — Казалось, Драко отозвался спустя целую вечность.
— Да?
— Как умерла твоя мама?
Внутри защемило что-то очень сильно, а обескураженные глаза повернулись в сторону Драко:
— Неужели ты не знаешь? — Это злость мелькнула во взгляде девушки?
— Я клянусь, что не знаю. Что сделал мой отец, из-за чего ты меня так ненавидишь?
Вдох, выдох. Так-то лучше.
— Твой отец устроил пожар. — Бесстрастно произнесла уставшая Тереза, смотря на звёзды.
— Мой папа?
— Ты не знал, что Люциус любил мою маму? — В ответ девушка получила лишь шокированный взгляд. — Но она была магглорожденной. Поэтому моя мама вышла замуж за своего лучшего друга, который боготворил её. Твой отец женился на Нарциссе. Позже у разных семей родились дети. Всё было бы прекрасно, если бы твой папа не решил, что до сих пор безумно влюблен в мою маму. — Воспоминания тяжело ранили гриффиндорку. — Люциус пришёл и попросил сбежать с ним и начать новую жизнь. Конечно же, мама — даже не как жена, а как мама пятилетней девочки — отказалась. И он поджёг наш дом в надежде, что умру я, и раздавленная горем Оливия сбежит с ним, — Драко слушал внимательно, не веря происходящему. Но в какой-то момент в его голове начали складываться паззлы. Он не хотел верить в слова девушки, но они казались правдой больше, чем вся его жизнь, — всё вышло не так, как он задумал. Потом был судебный процесс, помнишь, как твоего отца осудили? — Он помнил, но молчал. — Деньги творят чудеса, не так ли? Только вернуть мертвых они не в силах.
— Тереза, — ком застрял в горле, и говорить было сложно не только ей. — Мне так жаль…
— Ты не знал, но это ничего не меняет. — Слеза скатилась по фарфоровой щеке. — Забудь всё. Ты сказал, что мы не можем нормально общаться. Так тому и быть. — В ответ с губ Драко слетал лишь пар. — Доброй ночи.
— Доброй ночи, Мейнноти, — Драко проговорил это холодно и отстраненно, словно ничего и не произошло. Она права: они не смогут нормально общаться.
Никогда?.. 
