Я придумал тебя...

Три дня кастинга. Три дня. Казалось бы, столько времени, а с другой стороны, ничтожно мало. Антон первые два дня работал, а вот на третий у него, наконец-то, был законный выходной. Звонить Артему он не стал, ограничился СМС вечером, но, видимо, было уже поздно, так как мужчина не ответил. Будильник. Кофе. Три сигареты между кофе. И долгое смотрение в соседнею стену. Что принесет ему этот день? Будет ли он хорошим? Изменит ли он его судьбу? Вот сегодня и узнаем. Как только нога Антона шагнула на порог театра, к нему подлетела миловидная девушка. – Ты на кастинг? – улыбнулась она, Шастун кивнул, – так, поднимаешься по лестнице, затем направо и там увидишь малый зал, тебе туда. Антон расстёгивает свою парку и идет по указаниям девушки. На собственное удивление он нашел, куда идти, быстро. В самом зале оказалось много людей. Прям у входа его встретил парень и поинтересовался, чем он будет удивлять. Антон немного растерялся и лишь пожал плечами. – Поешь? – Антон отрицательно машет головой, – танцуешь? – Шастун повторяет действие, – может, есть какой-нибудь стих, который тебе нравится, и ты знаешь его наизусть. Тут над головой Антона как в мультике зажглась лампочка. – Есть, – ответил он. Сказав фамилию и имя тому парню, Шастун встал в очередь. Он слушает, как кто-то читает монолог, и понимает, что ему тут делать нечего. Внутри закрадываются сомнения, и он уже почти развернулся и вышел, как в зале на восьмом ряду заметил Артемия, который улыбнулся ему. Антон не смог сдержать улыбки в ответ. – Иди, твоя очередь, – сказал тот парень, что записывал его. Шастун выдыхает и поднимается на сцену. Он ничего не видит, кроме голубых глаз, которые смотрели на него. Антону показалось, что они действительно одни. Нет людей в очереди, нет скверного жюри на первом ряду. Есть только он и Артемий. Антон облизывает губы и вспоминает свой любимый стих. – Ты помнишь, – он сглотнул слюну, – тех брошенных бывших, кому по-пьяни звонила ты? и тех будущих, что по ночам снятся, а днём ими бредишь? помнишь? – Антон делает паузу, – а я по-прежнему ищу тебя в толпе прохожих, не чувствуя четыре тысячи километров между нами словно. между нами что-то было, кроме этих километров, помнишь? нет. улыбаться громко. дышать ровно. помнишь, наш последний разговор о детстве, старости? как я дом хотел у моря, с апельсинами плантацию, пару белогривых лошадей. там умолчал я малость. помнишь, с тобой хотел бы встретить старость. просто чтобы ты осталась. и как во снах, ногами по волнам бегом, мне улыбаясь. а я в руках с твоими босоножками. меня ты в шутку топишь. а тебе теперь, наверное, постоянно ведь икается. ты извини. хотя... ты всё равно не вспомнишь, – он замолкает, опускает взгляд на руки, а потом поднимает обратно на Артема, – приедь, порешаем, как дальше забудемся. порешаем примеры для семиклассника. ты помнишь, как графики функций рисуются? нет? меня тоже? "элементарно, ватсон". "элементарно, ватсон" - так любовь называется, – читает Антон зло, – когда от тебя у меня всё сирень цветёт. а, забыл, на сирень аллергия, красавица? приезжай. отвечаю, аллергия пройдёт. (а аллергия вообще проходит?), – уже спокойно читает он, – помнишь, я тебе не готовил завтраки? даже просто Несквик с чем-то горячим, любимый твой. помнишь, твердила: "нам в ясли обратно пора". прости? -"если б с садика я знал тебя ", ну, все в курсе, было бы что. скучные книги два раза читать не круто, да? хочешь, я напишу пару томиков про алкоголиков? ну, как любишь ты. где во всём виновата судьба. фатализм. чёрт возьми. там совсем другая история. а весной, что под окнами холодом дразнится и песнями, где опять "наступаем на ноги". я забыл-то спросить: "ну чё, как тебе патинсон?" про себя: "дорогая, ты вообще меня помнишь?" кто-то сложный сказал не то, перепутал слова. кто-то взял и подсел на тебя. и знаешь, не слезть. про тебя набивать на предплечье две лилии и букву "ка". чтобы просто помнить, что ты где-то всё ещё есть, – пауза, у Антона во рту пересохло, – я просто боюсь, что лет в пятьдесят я не вспомню, как тебя зовут. а тебе разрешаю не помнить. – Спасибо, – сказал пожилой мужчина из жюри… – Арсений, – послышался голос Оксаны, и Попов отвлекся, – Арсений. – Да, – поворачивается он к двери в его кабинет, где и стояла девушка. – Я закончила, – улыбнулась она. – Хорошо, – Арс встаёт и достает деньги, – держи, – протягивает ей купюры. – Тут много, – смотрит на деньги Оксана. – Я грязнуля, – хмыкает писатель, – бери и не спорь. – Съездить в магазин? – спрашивает девушка. – Нет, я сам, – прячет руки в карманах домашних штанов Попов, – давно не был в городе. – Вижу, пришло вдохновение, – улыбнулась Оксана. – Да, – повернулся и посмотрел на свой ноутбук Арсений. – Надеюсь, одна из первых получу книгу с автографом, – сказала она. – Не думаю, что напишу на целую книгу, – пожал плечами Попов, – может, просто рассказ. – Все равно буду рада прочитать, – улыбнулась она, – ладно, я поехала, удачи. – Пока, – сказал Арс, а девушка скрылась за дверью.       Попов медленно вернулся на место, пробежал глазами по строчкам. Мысль ушла… Он хмурится, сохраняет и идет одеваться. Ему действительно нужно съездить в магазин, дома шаром покати. А питаться хоть чем-то надо.       Солнце слепит прямо в лицо. Его солнечные очки были забыты дома, где-то на кухне. Арсений опускает солнцезащитный козырек и пытается поймать радио. Он натыкается на какую-то песню. Чувство, что как будто он знал эту песню, накрыло его, хотя, если ему не изменяла память, слышал он её впервые.       Припарковав машину на стоянке у супермаркета, он натыкается взглядом на мощный байк. Он так блестел на солнце. Арсений задумался о своем главном герое и понял, что именно такой был когда-то у него по сюжету, до переезда в Москву. Именно так он его видел у себя в голове. Вспомнив, что приехал за продуктами, Попов отправляется в магазин. Арс разглядывал витрину, решая, какую пачку пельменей купить, как почувствовал, что на него кто-то смотрит. Писатель поворачивается и начинает искать этого кто-то, но все заняты своими делами. Прихватив пельмени, замороженную пиццу, пару чипсов, газировки и ещё пару гадостей, Арсений отправился на кассу. Он стал слишком плохо питаться, а когда-то было по-другому?       На улице все ещё светит солнце, а вот байка уже не было. Попов, не придав этому значения, сел в машину и вернулся в свой загородный одинокий дом. Как только продукты (если это можно так назвать) были отправлены в холодильник, Арс схватил чипсы и вернулся на писательство… – Мне понравилось, – похлопал по плечу его Артемий. – Правда? – чуть стесняется Антон. – Истинно, – улыбается Артем, – даже если ни один из этих старперов не возьмет тебя к себе, то я замолвлю за тебя словечко у своего режиссёра. – Знаешь, я не вижу себя актером, – закусил губу Шастун, он сомневался в себе, в своих силах, во всем этом мире, кроме Артемия, конечно. – А кто тебе сказал, что ты будешь актером, – хмыкнул он, – пройдемся, Тош?