Дай мне сломать тебя

Конструкторы из мяса и костей детали Складывают, ложась по ночам в постель. И в них кроме программы примитивной нет идей, Эти конструкторы так не похожи на людей.

Сметана Band Конструкторы

      Сквозь сон я почувствовал, как Том нежно провёл рукой по моим волосам, на душе всё ещё было погано, я не хотел открывать глаза. Том протяжно вздохнул, коснулся рукой моей щеки и также осторожно убрал её. Послышался шорох одеяла, скрип кровати. Я почувствовал невесомый поцелуй и вздрогнул, сжимая ткань. Том усмехнулся. — Ты такой милый, когда спишь, ещё более беззащитный.. — мне показалось, или он говорил это с каким-то теплом в голосе? — Я люблю тебя, чёртов Марко Диаз, хотя никогда не получу любви в ответ, так ведь? — показалось, что в его голосе прозвучала глубокая печаль, — Хотя, нужна ли мне твоя любовь, если я могу сломать тебя? — ясно. Показалось. — Когда я могу видеть твои слёзы, слышать твой очаровательный голос, видеть тебя, молящего о пощаде, смотреть на твоё, казалось бы, всегда беспристрастное лицо, искажённое страхом, гневом, ненавистью, отчаянием и безысходностью, смотреть в твои глаза, когда-то храбро смотрящие вперёд, которые сейчас блестят от слёз, которые сейчас полны непонимания и боли. Зачем мне твоя любовь, когда я могу ломать тебя? Когда могу видеть твоё обнажённое тело, чувствовать, как ты дрожишь, понимать, что вся та боль, что гложет твоё сердце создана мной? — я снова начинал дрожать, в груди становилось так больно, словно моя душа материальна и та мгла, в которой она сейчас тонет — тоже настоящая, так хочется схватиться за сердце, унять его боль, его страх, его злобу, унять все те чувства, что его отравляют, но увы. Том коснулся рукой моей шеи, провёл по руке и обратно, по рёбрам и талии, скользнул между ног, я напрягся, а Том внезапно перевернул меня на спину, нависая, от неожиданности я открыл глаза и встретился с ним взглядом, — Как знал, что ты не спишь. Интересно, ты услышал хоть что-нибудь?       Я замер, не в силах пошевелить ни единой частью тела, страх сковал меня, я не мог вымолвить ни слова. Том лишь усмехнулся, довольно прищурившись. Возможно, он не подозревал, что я что-то услышу. Я попытался успокоиться. — Да, услышал. Однако либо ты слишком хорошо лжёшь, либо это и вправду были искренние слова. Хотя, лгать тебе незачем, в данном контексте даже непонятно какой в этом был бы смысл. — Верно, — Том облизнул губы, довольно ухмыляясь. — Тебе это так доставляет? Видеть моё бессилие? — я с отвращением посмотрел на него, — Херовая у тебя любовь, скажем прямо! Будешь и дальше убивать меня? Валяй! Валяй, Том, валяй! Безжалостная скотина, которая только и может, что причиня..! — я говорил с шипением, не крича, когда Том поцеловал меня, не давая возможности говорить, меня откровенно не хотели слышать, не хотели слушать. Том отстранился и ладонью зажал мне рот, в его взгляде читалось безразличие к моей боли. — Я люблю тебя, просто по-особенному..       Том прильнул к моей шее губами, прикусил кожу, оставляя засос, я выгнулся, прикрыл глаза, задышал тяжелее, сильнее сжимая ткань и стараясь ухватиться пальцами хоть за что-то. Он сел. Притянув к себе, он обнял меня, крепко сцепляя руки на моей груди и прижимая спиной к себе. Я положил голову ему на плечо, закрыл глаза, стараясь унять дрожь, но всё было бесполезно, мне снова хотелось сжаться и заплакать. — Я люблю причинять тебе боль. Что бы ты ни сказал и что бы ни сделал, я не перестану любить твои слёзы и беспомощность, твоё сломленное тело. Если вдруг ты ещё не понял, то ничто тебя не спасёт. Во мне, Марко, нет такой глупости, как чувства, так что затронуть несуществующее можешь даже не пытаться, если ты вдруг надеялся, что я стану менее жестоким.       С моей стороны послышался лишь тихий всхлип, сам я вздрогнул. Его губы коснулись шеи, я сжал пальцы, он нежно прикусил кожу и моя рука дёрнулась к его голове, но он перехватил её, отстраняясь. — Марко, Марко, Марко.. Может хватит уже сопротивляться? — Том, Том, Том.. Может пойти тебе уже нахуй?!       Я попытался вырвать одну руку и у меня это получилось. В то же мгновение я схватил его за волосы и с остервенением оттянул как можно дальше от себя, его самодовольная ухмылка и взгляд заставляли моё лицо исказиться от злости. Внезапно он подхватил меня на руки и, встав с кровати, направился вон из комнаты, а я попытался уйти, пока была такая возможность, но он по видимому снова сковал моё тело своими силами, что было ой как некстати. — Если кто по назначению и пойдёт, а точнее сядет, так это ты, — Том усмехнулся, а меня передёрнуло от такого тупого юмора в такой пугающий момент. — Куда ты меня блять несёшь?! Опусти меня на грёбаную землю, хватит уже!       Том с интересом взглянул на меня, а меня снова трясло, я не знал, что задумал этот урод и дальше знать не хотел. Он вошёл в помещение, судя по всему являющееся кухней и опустил меня на один из двух стульев и прошёл к плите, ставя на одну из горелок сковородку и доставая бекон и яйца. Пока сковородка нагревалась он налил немного масла и молча повернулся ко мне. Я снова мог контролировать своё тело и сейчас осматривал комнату в поисках какой-нибудь одежды, однако, не найдя ни малейшего намёка на какую-либо ткань, опустил глаза в пол и продолжил молчать. В стороне послышался шорох, чуть позже — треск скорлупы и шипение масла. Примерно через десять минут Том подошёл, ставя на стол две тарелки. Прежде чем сесть, он подошёл ко мне, я напрягся, но он лишь молча протянул мне огромное одеяло и я закутался в него как можно сильнее, во-первых, потому что мне было прохладно, а во-вторых, чтобы как можно меньше частей моего тела было открыто для глаз этого подонка. И с чего вдруг такая забота? — Ты не ел несколько дней. — его голос холоден, — Если вдруг яичницы будет недостаточно, то я могу приготовить что-нибудь ещё.       Я поднял на него глаза, наверное, мой взгляд в тот момент был полон непонимания и недоверия. Я молча взял вилку и отрезал ею маленький кусочек яичницы, тут же съедая его и всё ещё в упор глядя на Тома. Яичница пропала быстро, также как и бекон, всё это время я не отрывал от него взгляда и всё пытался понять, к чему эта дурацкая забота, которая мне нахрен не сдалась. Наконец, от еды не осталось совершенно ничего. Я продолжал молча смотреть на него, но, вскоре не выдержал давящей тишины. — Как долго.. — я сделал паузу, пересиливая себя и говоря уже чуть громче, — Как долго ты ещё собираешься держать меня здесь? Или собрался растоптать и мою надежду выбраться отсюда тоже? — Чтобы ты пошёл к Стар и разрушил все мои планы? Нет уж, спасибо. Гораздо лучше, если ты останешься здесь, со мной, и больше никогда никого не увидишь, постепенно смиришься, по сути другого тебе и не останется, так ведь? — Том зловеще улыбнулся, и от его улыбки я вздрогнул, — Подумай сам, тебе никогда не выбраться отсюда. Так почему бы не научиться сосуществовать со мной и этим фактом? Так будет гораздо проще, нежели ты будешь противиться, лишь время зря потратишь, а мог бы провести его гораздо приятнее..       Я сильнее сжал одеяло, забираясь на стул с ногами и прижимая колени к себе. Его слова насторожили меня. К тому же.. Неужели он думает, что я откину гордость и чувство собственного достоинства? Да ни за что! Пока я могу сопротивляться — я это делаю. Пока я могу бороться — я борюсь. Хорошо хоть, что он не говорит, что я отдаюсь ему по собственной воле, ещё чего мне не хватало, конечно! Но, как бы там ни было, в одном он прав — я вряд ли смогу сбежать отсюда. И у меня есть два выхода: бороться до самого конца и получать за это сполна или сдаться, предать себя и получать меньше боли, как моральной, так и физической. Но я не могу предать свои принципы, себя, так нельзя, это неправильно. — Но, зная тебя, смею предположить, что ты предпочтёшь боль, слёзы и ненависть к себе удовольствию, приятному времяпрепровождению и хорошим взаимоотношениям. — Напомни, чем хороши три последние пункта? Хорошие взаимоотношения? Да, очень хорошие! Такие хорошие, что навязаны насильно!       Слёзы, снова слёзы, тело дрожит, слишком многое навалилось на меня за это время, слишком много нервов было потрачено. Мягкие шаги слышны совсем рядом, меня пересаживают на диван, стоявший там же рядом, сильнее закутывают в одеяло. Том обнял меня со спины, кладя голову на плечо, было так тепло и даже.. Уютно? Я скоро успокоился, но всё ещё был настороже. По крайней мере, сейчас Том не предпринимал никаких попыток изнасиловать меня. Мы сидели так где-то с полчаса, после чего Том разжал руки. — Душ или ванная? — его голос прозвучал в этой тишине слишком резко. — У меня есть выбор только в рамках этих двух понятий, да? — Верно. Ну так что?       И вечно он так.. Даже до всего случившегося он оставлял тебе только тот выбор, который ограничил сам и отказаться от самой идеи этого выбора ты не мог. — Ванная. — столь короткий и тихий ответ последовал от меня.       Меня осторожно подняли на руки, одеяло медленно сползло на пол. Том положил меня в ванную, включил воду и я, схватившись за бортики, с тихим вскриком встал на ноги, почти поскальзываясь. Том снизил температуру и только тогда я смог спокойно опуститься обратно. Том не выходил из помещения, более того, он скидывал с себя вещи и вскоре залез в ванную и, приподняв меня, усадил к себе на колени, прижимая к груди, мне стало крайне неуютно. Вода набиралась достаточно быстро и вскоре была выключена. Было приятно сидеть в горячей ванной впервые за столько дней, тёплая вода приятно грела кожу, обволакивала и я в прямом смысле утопал в ней. Сидеть, сгорбившись, было неудобно, поэтому я позволил себе немного расслабиться и лечь Тому на грудь, прикрывая глаза. Послышался какой-то глухой стук, щелчок, но я не открыл глаза. Том нанёс прохладный шампунь на мои волосы, я поёжился, его пальцы приятно перебирали пряди, вовремя убирали пену с лица. Он заставил меня подняться на ноги, включил душ, смывая шампунь, я зажмурился, чтобы в глаза не попало. Его руки спустились к бёдрам, жидкое мыло вязко стекало по спине и ногам, он растирал его и странным было то, что я так спокойно позволял ему это делать, хотя не должен. Однако, есть ли у меня выбор? Как мы поняли ранее — нет. Я вздрогнул и схватил и сжал его руку, когда он скользнул по члену, получая нежный поцелуй в шею и ослабляя хватку. — Скажи, Том.. — мой голос прозвучал тихо и как-то безразлично, — К чему эта напускная забота после всего, что ты сделал?       Сзади послышался смешок: — За своими игрушками нужно ухаживать, иначе они быстро испортятся..       Я сжал кулаки. Наивный болван! Неужели я надеялся на какой-то другой ответ от этого урода? Да хрена с два! И почему я вообще думал, что он ответит иначе? Надеялся, что в нём ещё осталось что-то хорошее? Пф, я уже давно выяснил, что нет там ничего! Зря надеялся, на душе только хуже стало.. И почему я всё ещё не верю, что в этом чёртовом демоне совсем нет чувств? Почему всё ещё сомневаюсь в том, были ложью все эти эмоции? Так или иначе, ясно одно: о содеянном Том не сожалеет. — За игрушками, значит? — произнёс я как-то грустно и тихо, — По-твоему люди — игрушки? У кукол нет чувств, а у меня есть, так почему? — Спрашиваешь, почему? Потому что я люблю тебя, хочу быть рядом с тобой как можно больше, хочу видеть того беспомощного тебя, которого ты никому не показывал, хочу знать, что когда приду сюда, ты будешь ждать меня, хочу сделать с тобой все те ужасные вещи, которые принесут мне удовольствие, а тебе боль, хочу всего тебя: душу и тело. Живя со мной, лишь ты будешь определять свою жизнь, единственный выбор, которого ты будешь лишён — выбор между свободой и пленом. Знал бы ты.. — прошептал Том мне на ухо, вжимая меня в стену ванной, — Как трудно мне иногда сдерживаться.. Звучит глупо? Отнюдь, Марко. Если бы я дал волю всей своей фантазии, я не знаю, в каком состоянии был бы ты сейчас. Каких сил мне стоит растягивать удовольствие, ты ведь даже не представляешь, — его горячее дыхание опалило шею, — Как же я рад, что владею этим телом в полной мере.. Милый, мой милый Марко..

***

      За два последующих часа, проведённых в ванной, не произошло ровным счётом ничего, к счастью, Том ограничился лишь тем, что оставил парочку новых засосов на моей шее, не более. Когда мы вылезли, он молча протянул мне мягкое полотенце, которое я поспешно обмотал вокруг бёдер, быстро вытерев плечи, торс и голову, естественно, под его пронзающим взглядом. Вытеревшись следом, Том открыл дверь ванной, пропуская меня вперёд. Я испуганно глянул на него и сделал несколько неуверенных шагов по разогревшейся плитке, осторожно переступил через маленький порожек, ступая на холодный паркет и чуть ёжась, воздух окутал ещё влажную, горячую кожу, принося холод. Я оглянулся на всё ещё молчащего Тома, в попытках понять, что делать дальше, сейчас так или иначе нужно быть настороже. Он усмехнулся, медленно подошёл, протягивая руку к оголённой спине и очерчивая кривую линию от лопаток вниз. Я отвёл взгляд, вздрагивая. Он прошёл вперёд, осторожно взял мою руку и, улыбнувшись через плечо, повёл меня вглубь коридора. Не почувствовать мою дрожь было нельзя, единственное, что во мне закончилось и пока не восстанавливается это слёзы, но не более. Том завёл меня в тёмную комнату, страх сильнее окутывал душу, я испуганно обернулся на него и встретился с холодными глазами и уже привычной усмешкой. — Том?.. — осторожно позвал я, — Что за херня?! — истерично, повышенным тоном, фраза, пропитанная страхом и тревогой.       И этот чёрт рассмеялся. Рассмеялся! Просто взял и захохотал, словно я сказал что-то смешное! Я лишь вздрогнул, отступая шаг назад. Том сощурился, наблюдая за мной. Ещё несколько минут в комнате стояла абсолютная тишина. — Не бойся, — наконец выдал он, — Это не та темнота, которой стоит бояться.       Вспыхнул свет, и я криво улыбнулся, начиная истерично смеяться, сначала тихо, с каждой секундой смеясь всё громче, схватившись за голову и смотрел на него сквозь пальцы. Том приблизился и, хмыкнув, коснулся рукой моей ладони, отодвигая её от моего лица. — Это обычный гардероб, придурок, что ты психуешь.. — немного раздражённый тон вызывает ухмылку уже на моём лице, Том подходит к одной из полок, снимает оттуда стопку аккуратно сложенных вещей и протягивает её мне. — Часть вещей моя, — усмехается, — Но.. Хотя, лучше сам взгляни.       Облегчённо вздохнув, я взял стопку одежды и развернул первую же вещь. Толстовка. Моя, родная. Невольно губы растянулись в улыбке. Обнимать вещи, наверное, странно? Но я зачем-то сделал это. Я прижал её к себе, словно это было то, что могло спасти меня, и ведь реально было. Словно эта толстовка.. А хотя погодите, она ведь и правда была одной из моих самых любимых вещей. Я поспешил натянуть на себя вещь, откладывая на соседнюю полку эту стопку. Когда с толстовкой было покончено, я начал осматривать другие вещи. Всё остальное было одеждой Тома, но спасибо хотя бы за толстовку. Кстати, сам Том не спешил выходить из гардероба и вот тут я понял, что джинсы и нижнее бельё мне надевать перед этим придурком и я, кинув мимолётный настороженный взгляд в его сторону, заметил, как он усмехнулся и вздёрнул подбородок. Я сделал глубокий вдох и, стянув полотенце с бёдер, быстро зажал его подбородком, стараясь прикрыть всё, что только было можно. Надев трусы, я кое-как натянул джинсы и, гордый собой, кинул презрительный взгляд на Тома, пусть подавится, сволочь. Взяв наконец полотенце в руки, я закрыл глаза на несколько секунд, сделал глубокий вдох, было приятно снова чувствовать на своей коже шероховатую ткань, тепло. Том, доселе молча стоявший в стороне подошёл ближе, взял полотенце и откинул его в сторону, проводя рукой по моей щеке и улыбаясь. Я сделал шаг назад и упёрся в стену, руки взметнулись вверх. — Обозлённый котёночек.. — Том тихо рассмеялся. — Ты очень милый.       Милый? Нашёл что говорить.. Лучше бы с глаз моих скрылся, перестал насиловать и отпустил бы меня. Какого хера вообще он себя так ведёт? Я, конечно, понимаю, что он демон, но надо же знать границы, это ведь нарушение законов, как на Земле, так и на Мьюни. Впрочем, будто это его остановит. Если меня и начнут искать, то не сейчас, Тома можно подозревать только в убийстве, но это будет уже бесполезно, с того момента, как я пропал, прошло много времени, за которое Том бы уже нашёл тысячу способов избавиться от тела раз и навсегда. Итог? Никто меня не спасёт. А жаль. Я был бы ой как рад выбраться из этого Ада.. В прямом смысле, кстати. — Только не говори мне, что мне сейчас эту одежду снимать, не, не, не, нахер иди! — я быстро оглядел помещение, чтобы понять, есть ли у меня шанс ускользнуть, однако сейчас такого шанса не предоставлялось, к сожалению.       Ничего не ответив, Том поднял меня на руки и понёс в другую комнату. Похоже, это была гостиная. Усадив меня на мягкий кожаный диван, Том сел рядом и обнял меня, положив голову мне на плечо. И это было.. Так странно. Словно и не он вовсе. Он не пытался поцеловать, не домогался вообще, это приводило меня в смятение. Я был просто потерян, словно что-то внезапно сломалось, какая-то мысль, которая так навязчиво крутилась в голове. Мы сидели молча, я потерял счёт времени, чувствуя тепло его объятий. Я начал расслабляться и положил руку поверх его, задумчиво глядя в потолок. Я вздохнул. Я не знал, сколько времени уже прошло, да и какая разница? — Ты странный, — я косо взглянул на него, встречаясь с недоумённым взглядом фиолетовых глаз, — Да и я, видимо тоже, — ухмыляется, но всё ещё молчит, — С тобой так спокойно, но в то же время и страшно. Словно ты мой яд и одновременно с тем лекарство, — я замолк на несколько минут, переводя взгляд в потолок, всё это время я говорил тихо, спокойно, — Я не понимаю, что со мной происходит, но если ты надеешься влюбить меня в себя, то напрасно, — глубокий вдох, эта фраза далась мне тяжело. — Я ведь не настолько ещё сошёл с ума, чтобы стать жертвой Стокгольмского Синдрома, верно?       Повисла тишина. И в этой тишине я услышал тихий вздох. — Значит сойдёшь.