Дай мне сломать тебя

У чёрта в механизме все имеют свою роль, Но, сорвавшись хоть однажды, можно потерять контроль. После больше не вернуть его назад, И, если честно, они ждут, чтобы прийти на твоё место.

Pyrokinesis Корми демонов по расписанию

      Два месяца в заточении у изощрённого садиста прошли мучительно, болезненно и неимоверно медленно. Каждый день для меня был ужасной пыткой, я еле держусь. На неделю Том оставил меня в покое, чтобы я пришёл в себя. Несмотря на то, что он умело ломает меня, он не перебарщивает. Он не доводит до края, водит по тонкому лезвию, удерживая меня, и при этом давая прочувствовать полёт чуть ли не до самой земли, весь колорит страха и душевной боли. Мне хочется разрыдаться, хочется кричать, что есть сил, но я лишь смиренно сижу, сижу и молчу, потому что леденящий ужас пробрал до костей, въелся в сердце как можно глубже. Я никогда не стану оправдывать его действия, но вот бояться я могу. Страх преследует каждый мой день, страх перед фантазией, больной и изощрённой, и перед тем, на что она способна.       Он заходит в спальню, кидая на меня взгляд прищуренных глаз. Тонкие губы растянулись в улыбке. Я молчу, былой гнев улёгся, горьким осадком скопившись на дне души. Он подходит чуть ближе, берёт меня за запястье, которое я с остервенением вырываю, наверное, это единственное, на что меня ещё хватает. Он ухмыляется и, наклоняясь, смотрит прямо в мои глаза, я бы и хотел отвести взгляд, но вместо этого почему-то всё гляжу и гляжу на него, молча, с тем отвращением и презрением, на какое ещё способен. Несмотря на злость, руки начинают дрожать, страх рвётся наружу. Мне хватило времени, чтобы пропитаться этим омерзительным мне самому чувством. Том отступился, я остался неподвижно сидеть на кровати, бегая взглядом по его лицу. Вся ситуация, казалось, действительно веселила его, отчего становилось дурно. Усмехнувшись, он достал из комода тонкий поводок и вернулся ко мне. Как только он потянулся, чтобы закрепить его в кольце ошейника, я выставил перед собой руку. — Х-хватит! — вскрикнул я как-то неуверенно и испуганно. — Не помню, чтобы разрешал тебе говорить, — Том мягко улыбнулся, наклоняясь к самому уху, — К тому же ты знаешь, к чему может привести такое поведение.. — тихий шёпот пробирал до дрожи, — Верно, Марко?       Он отстранился. Я, ничего не ответив, отвёл взгляд в сторону. Он защёлкнул застёжку поводка в кольце и присел рядом, обнимая меня за талию и притягивая к себе. Уткнувшись носом в моё плечо, он прижался ко мне и плавно перебрался к шее, покрывая её поцелуями. Прикусив ухо, он внезапно скользнул языком внутрь. Меня пробрала дрожь, прикрыв глаза, я сжал руки в кулаки. Он мягко надавил на соски, тут же сжимая их тонкими пальцами. Я прерывисто, шумно выдохнул, стараясь совладать с ощущениями. Я подался вперёд, стараясь ускользнуть от подобных ласк, но он удержал меня на месте. Горячее дыхание обжигало шею, Том спустился одной рукой к бёдрам, попытался раздвинуть мои ноги, но я свёл их вместе, крепко сжав. Его недовольный голос раздался прямо над ухом: — Марко, ты же знаешь, что это тебе не поможет.. — Я не хочу.. — тихо произнёс я. — Что? Ты что-то сказал, или мне послышалось? — его тон стал более игривым. — Я не хочу, — повторил я уже громче и чётче.       Том наигранно удивлённо отстранился и, развернув меня, посмотрел прямо в глаза. Из его уст вырвался смешок, потом ещё один, не сдерживая себя, он рассмеялся, его смех отзывался леденящим ужасом где-то внутри. Наконец, успокоившись, он улыбнулся. — Ты так и не понял? Марко, ты так и не понял? — он приблизился к моему лицу и прошептал в губы, после накрывая их своими, — Я не спрашиваю твоего мнения, — я стараюсь оттолкнуть его, но всё тщетно, лишь через минуту он отстраняется, — А сейчас я познакомлю тебя с ещё одним развлечением здесь, в Подземном Мире. — Что?.. — в последнее время я навидался развлечений, и они оставили горький осадок. — Каждые полгода в одной части города проходят "Игры". Это мероприятие доступно не каждому, я бы сказал, только высшим демонам. Я уже участвовал однажды, но лишь однажды, — он кинул на меня хитрый взгляд. — Что ещё за "Игры"?.. — наконец выдавил я из себя. — Всё очень просто, Марко. Представители аристократии соревнуются в том, чей питомец лучше, а также кто из них лучше всего с ним справляется. У кого-то может быть несколько питомцев, тогда им необходимо выбрать одного для участия.       Я опешил. Я смотрел то на Тома, то на дверь, то на постель. Он явно наслаждался моей реакцией. — Ты.. Ты не посмеешь! Я.. Я не позволю тебе выиграть! — произнёс я как-то неуверенно, но Тому, кажется, было плевать на мои слова, — Молчишь? Молчишь блять?! Обещаю, я сделаю всё, чтобы ты проиграл и ушёл оттуда опозоренным! — я задыхался от возмущения, мои слова лишь смешили его, — Слышишь? Ты слышишь меня? Отвечай, не смей молчать! — внезапно он наклонился к самому лицу, прожигая взглядом, от былого веселья не осталось и следа. — Валяй, Марко. А я посмотрю, как ты будешь корчить из себя гордого.       Я хотел было сказать ещё что-то, но не смог. Том намотал поводок на руку и дёрнул на себя, так что мне пришлось схватиться за ошейник, который с силой впился в шею. Заметив, что я упираюсь, он потянул сильнее, не удержавшись, я упал с кровати на пол, и только хотел подняться, как Том опустился рядом на одно колено, проводя рукой по спине от самой шеи до ягодиц и раздвигая их. Вторая рука скользнула в ближайший ящик, вскоре он протолкнул внутрь небольшой вибратор, включая его на небольшую мощность. Следом за ним он просунул ещё что-то, оканчивающееся пушистым хвостом. Я опустил голову, понимая, что щёки заливает алый румянец, руки начали дрожать, так что мне всё сложнее было на них опираться. Ещё немного, и на моей голове красовались заколки-ушки, а в руках у Тома были.. Чёрные чулки в сетку, с кружевом наверху. — Т-ты издеваешься?! Я не стану это надевать! И вынь эту хреновину из моей задницы! — я понимал, что это никак мне не поможет, но.. — Марко, — его тон был, на удивление, мягким, — Либо ты наденешь их сам, либо это сделаю я.       Ожидаемо. И на что я надеялся?.. Но я всё равно не стану делать это. Заметив, что я не спешу предпринимать никаких действий, он, хмыкнув, схватил меня за лодыжку и потянул на себя. Я больно ударился о пол, осознав происходящее, я попытался отползти, но Том уже оказался сзади. Он надел на меня эту хрень, несмотря на то, что я всячески сопротивлялся. Уверен, выгляжу я теперь максимально.. Развратно. Как мерзко. Он усмехнулся, поднялся и теперь оглядывал меня с ног до головы. — И запомни, Марко, собаки не ходят на двух лапах, пока хозяин им не прикажет, — нет, ему действительно доставляет эта ситуация.. — А плохих псов принято наказывать, — он пошло ухмыльнулся, — Ты же не хочешь быть плохим мальчиком? — Ты.. — я замолк, пытаясь подобрать слова, — Пошёл нахер! — я перебрался к одной из ножек кровати, стараясь максимально прикрыться. Ситуация его забавляла, — Я не стану так унижаться! Это.. Это противозаконно! Кто вообще держит рабов?! Это ненормально! Так не должно б.. — Том выставил перед собой руку, я не был способен произнести и малейшего звука, скованный его силами. — Ещё хоть одно слово, и в твоём рту окажется кляп, — он зло прищурился, — Ты за сегодня уже заработал себе наказание.       Угроза подействовала мгновенно. Он опустил руку, и у меня появилась возможность говорить, но я ей не воспользовался. Он снисходительно улыбнулся, удовлетворённый результатом. Я отвёл взгляд в сторону, но не шевельнулся. Я не пойду с ним. Я знаю, что применять свои силы ему будет скучно, ведь гораздо интереснее смотреть на то, как я добровольно сыграю по его правилам. Но сейчас я не собираюсь этого делать. Я знаю, что какие-то вещи он просто не выполнит в мою сторону. Я отполз ещё чуть дальше и медленно поднялся на ноги. Том стал приближаться ко мне, от улыбки не осталось и следа. Я бегал глазами по всей комнате, стараясь отыскать пути отступления. Но он подошёл раньше. Его рука легла на моё плечо, крепко сдавливая его. — Не глупи. Я могу с лёгкостью сотворить с тобой всё, что угодно.. Например, отдать тебя своим друзьям. А они, поверь, будут лишь рады поиметь шлюшку самого принца, это будет великая честь, — я продолжал стоять неподвижно, сжав руки в кулаки. Ты не сделаешь этого, Том. Я знаю. Он скользнул за мою спину, проводя носом по шее, — Или я могу довести тебя до потери рассудка, буду насиловать и насиловать, пока от тебя ничего не останется.. — опять неверно. Ты и этого не сделаешь. Я нужен целым. Чтобы было интереснее. Не так ли? — Снова неправдоподобно? Что же, в любом случае я всегда могу истязать тебя, медленно, но верно.. — он стал покрывать мою шею поцелуями, руки обхватили талию. Я не шелохнулся, словно прирос к полу. И это стерплю, не впервой, — Не боишься? Даже самую малость? Да неужели? — он быстро переметнулся вперёд, вглядываясь в мои глаза, — А если я скажу, что позволю своим друзьям увидеть, как ты извиваешься от моих ласк? — он ухмыльнулся, видя, что я вздрогнул, хотя по прежнему ничего не говорил, — Ну? Марко, милый, я хоть вечность могу перечислять, что сделал бы с тобой, рано или поздно ты предпочтёшь этим мукам другие. Я даю тебе последний шанс, а ты дай свой ответ. — Нет, — голос дрогнул, но отступать было поздно, — Нет. Ни за что.       Том облизнул пересохшие губы и, отстранившись, потянул за поводок. Мне пришлось сделать несколько шагов в его сторону. Он повёл меня прочь из спальни, снова в ту тёмную комнату. Я шёл медленно, но знал, что это не поможет. Зажёгся свет. Подведя меня к середине, он заставил меня развести ноги и наклониться вперёд, заведя руки за спину. Верёвки вмиг стянули их, обматывая крепко грудь, и потянулись вверх, к потолку. Лодыжки были закованы в тяжёлые оковы, которые закрепили в крюках с помощью, опять-таки, верёвок. Я стерплю всё, что он мне уготовил. Потому что не раз проходил через эти мучения. — Ты знаешь правило: ни слова, иначе я заткну тебе рот на своё усмотрение, — его шёпот прошелестел над ухом. О да, я знал это правило. И, к сожалению, никогда не избегал его нарушения.       Том обошёл меня, вытащив хвост, снова включил вибратор, я опустил голову. Он скользнул внутрь двумя пальцами, обильно политыми смазкой, боли почти не было, за время, проведённое в плену, моё тело успело привыкнуть. Это ни хорошо, ни плохо, хотя, наверное, боль хоть как-то помогала мне оставаться в реальности, подпитывала гнев и ненависть к нему. Сейчас же я начинаю всё больше ненавидеть себя. Пока я ещё могу осознавать, что всё из-за него, но я боюсь, что совсем скоро могу потерять эту нить разума. Я боюсь, что утону в этом отвращении, и никто не протянет мне руку помощи. Я совершенно один. Остался лицом к лицу со своим личным садистом, страхами, чувствами и эмоциями. Лицом к лицу со своей душой. Я не хочу сдаваться ему в руки, я должен бороться, но с каждым чёртовым днём становится всё сложнее и сложнее, я словно вязну, оседаю на дно, и времени с каждой секундой всё меньше, потому что совсем скоро волны сомкнутся надо мной. Я пропаду. Я сгину. Я перестану существовать. Не будет больше Марко Убальдо Диаза, будет лишь пустая оболочка, оболочка, внутри которой лишь безразличие. Безразличие и пустота. Ни радости, ни страха, ни злобы.. Абсолютно ничего.       Держать спину становилось всё сложнее, учитывая, что я находился в наклонённом положении. Но дальше будет лишь хуже. Внезапно спину прорезал резкий холод, я вздрогнул, мотнув головой. Скользкий, судя по всему, лёд прошёл от шеи до копчика ровно по позвоночнику. Я не помню, чтобы раньше он делал что-то подобное.. Сзади раздался тихий смешок, от которого стало не по себе. Кубик льда скользнул к груди, оставляя на коже обжигающий след мороза, который так контрастировал с жарой Подземного Мира. Том задержался у соска, стало немного больно. Он провёл вниз по груди, вверх по члену, так медленно, что стало чертовски плохо, я сжал кулаки, начиная дрожать. Этот ужас продолжался ещё минут десять, и я честно не знаю, как выдержал это. Но это явно был не конец..       Внезапно Том начал вводить в меня что-то большое и холодное, я дёрнулся, оно вошло глубже, что-то быстро стекало по моим ногам. А что, если это кровь? Я уже чувствую, как мне больно.. Всё внутри сжалось, я был готов умереть, всё что угодно, лишь бы не чувствовать этого. Он делал резкие толчки, быстро вгоняя в меня вещь, я содрогался от каждого движения, неимоверная боль захватила разум. Второй рукой Том обхватил член, я скривился, ледяные пальцы ласкали головку, но это приносило лишь дискомфорт. Он вынул вещь, я почувствовал, как сжались мышцы. Несмотря на все запреты, я заговорил, я не вынесу этого, я уже не могу вытерпеть эту ужасную пытку.. — Я пойду с тобой, — через силу произнёс я, — Только прекрати это..       Том развязал мои руки, освободил ноги и вновь защёлкнул поводок в кольце на ошейнике, я дрожал всем телом от холода и страха, я добровольно подписал себе приговор на что-то совершенно неизведанное.. Сомневаться в том, что он способен заставить согласиться на что угодно, больше не приходилось. Рвано выдохнув, я осел на пол, слава богу, он не стал вставлять тот хвост обратно, хотя вибратор, сука, оставил. Он дёрнул за поводок, заставляя меня инстинктивно опереться руками о пол, так что я неосознанно встал на четвереньки. Противно. Он наклонился, целуя меня, проникая внутрь языком, я не осмелился противиться, но и отвечать не собирался. Он отстранился и пошёл вперёд, я упирался до последнего, и всё же пришлось волочиться за ним этой неудобной позе, сгорая от стыда. На выходе нас ждала его карета, уже знакомая мне до боли. Он свободно уселся на одно из мест, заставив меня расположиться на.. Коврике у его ног. Какая мерзость, боже.. Сейчас я, наверное, выглядел так, словно вышел из какого-то гей-бара, при этом работая там стриптизёром, честное слово! Эти убогие ушки на ободке, чулки, право, как у какой-нибудь дешёвой шлюшки, а также прекрасное дополнение в виде вибратора в заднице и ошейника. Великолепный набор, ничего не скажешь! Однако сейчас всё больше волновал вопрос о том, что Том уготовил мне на этот раз, ведь он в таких вещах поистине страшен..       Не знаю, сколько мы ехали, но вскоре я начал чувствовать усталость. Я аккуратно опёрся о сиденье, упираясь головой в бок обитой подушки и прикрывая глаза. Звенящая тишина въедалась в подкорку мозга, казалось, ещё чуть-чуть, и она пробьёт барабанные перепонки, даже стука колёс не было слышно, я вообще не уверен, что кареты здесь не летают. Вообще ни в чём нельзя быть уверенным, когда дело касается магических измерений. Увы, это безмолвие не могли заглушить даже хаотично проносящиеся в ускользающем сознании мысли, а страх, давно ставший неотъемлемой частью меня, не давал о себе забыть, заставляя сердце болезненно сжаться и оставляя на душе какой-то противный горький осадок. Даже если Том и сказал, что это некие "Игры", суть которых заключается в испытании для хозяев и их питомцев, но в основном для последних, было всё равно непонятно, что именно они собой представляли. В голове возникали яркие картины, тысячи вариантов на любой вкус, а я уж точно мог сказать, что повидал в этой жизни некоторое дерьмо. Я уже испытал на себе достаточно, чтобы воображение любезно подкидывало мне образы, такие красочные и разнообразные. Множество изощрённых извращений, от которых по телу проходила дрожь. Мне было и без того дурно, а теперь стало ещё отвратнее. И ведь мне не позволят проиграть в угоду собственной гордости, я буду обязан пройти этот Ад, ведь в противном случае мне не сдобровать, верно? А что, если и правда проще сдаться? Может, хоть тогда я не буду так страдать.. Как там говорил Том? "Подумай сам, тебе никогда не выбраться отсюда. Так почему бы не научиться сосуществовать со мной и этим фактом? Так будет гораздо проще, нежели ты будешь противиться, лишь время зря потратишь, а мог бы провести его гораздо приятнее.."? Мысль была ясна как день. Мою гордость и так растопчут.. Но.. Разве не в этом суть? Борьба, вот что позволяет жить дальше., неважно какой ценой. Надежда всегда умирает последней, этому учат с раннего детства, это как аксиома, которую не имеет смысла доказывать, негласная истина. На самом деле, люди порой так глупы.. Не умеют останавливаться, когда это необходимо. Вот и я, как последний дурак, упираюсь из последних сил, хотя прекрасно знаю, что станет лишь хуже. Грустная усмешка на мгновение искривила губы. Какая жалость. Ведь я продолжу сопротивляться, чего бы мне это не стоило. Не потому, что я хочу боли, отнюдь. Я не перестану противиться, потому что не имею ни малейшего желания отдавать свою жизнь в его руки. Какая жертва добровольно отдастся своему мучителю? Немыслимо! И всё же, с каждым днём я всё меньше уверен в том, что смогу продержаться..       Резко качнуло вперёд, тут же откидывая обратно с глухим ударом. Том поднялся на ноги, сжимая в руке злосчастный поводок. Внутри всё похолодело. Ухмылка, такая омерзительная, её хотелось стереть с этого лица, заменить душераздирающим криком, вырывающимся из давно сорванного горла. Я лишь мотнул головой, отгоняя эти мысли. Не время. Мы вышли из кареты, точнее, я выполз на четвереньках. Я поднял голову, собираясь посмотреть на место, где будут проходить эти испытания, и застыл, слова будто застряли в горле, в один миг стало невозможно дышать. Словно издалека послышался фальшиво-заботливый голос, который сейчас отчего-то казался совершенно чужим, незнакомым, но отчего-то так чётко врезался в разум: — Ну что, ты готов?