Дай мне сломать тебя

Пьянит заведомая ложь, В неё на миг поверил сам так Обезумел от тепла. Я человек со снятой кожей, Каждый поцелуй как шрамы, Каждая слеза — игла. Больше не будет больно и плохо, Сегодня не кончится никогда. Между выдохом каждым и вдохом С неба летит звезда. Гаснет свет последнего слога И шкатулка вопросов пуста. Больше не будет больно и плохо, Сегодня не кончится никогда.

Сегодня Flëur

      Несмотря на данное мною же обещание, я не мог отрицать, что действительно привык ко многому из того, что творил со мной Том. Это было неизбежно. Тело всегда привыкает, даже если разум не желает сдаваться, ведь это всего лишь оболочка, с ней можно сделать всё что угодно, она хрупкая, поддаётся определённым неизменным правилам, её легко сломать, легко подчинить своей воле, настроить на свой лад. Увы, я не мог это предотвратить. Сколько раз уже между нами двумя прозвучало «не надо», «перестань», «прекрати»? Множество. Сколько раз он послушал меня? Ни одного. Есть ли в этом всём вообще хоть какой-то смысл? Не знаю, да и знать уже не хочу.       От назойливых мыслей меня оторвало осторожное прикосновение к волосам, он пропускал пряди сквозь пальцы, почти не дотрагиваясь, но вызывая дрожь. Я прикрыл глаза, поморщившись. — Убери от меня свои руки, — мой тихий раздражённый голос нарушил тишину. Вместо того, чтобы прекратить, он подался вперёд, нависая надо мной, заставляя вспомнить все моменты, когда он прижимал мои руки к кровати и.. — Ты даже не представляешь, сколько всего я спускаю тебе с рук, Диаз, — он сощурился. Значит, либо что-то задумал, либо злится, — Как долго ещё ты будешь убегать?       Я улыбнулся. Как странно. Печальной улыбкой, в которой была доля понимания. Но она быстро исчезла, заменённая кратким смешком и после — холодом. — Насильно мил не будешь.       В комнате снова воцарилось безмолвие, такое звонкое и ёмкое, эхом отражающееся в голове. Том напрягся, завис на несколько секунд, затем резким рывком подтянул меня за ворот толстовки, целуя. Не успев среагировать, я позволил его языку проникнуть в мой рот, я упёрся руками в его грудь, пытаясь оттолкнуть, но был слишком слаб. Его рука легла на мой затылок, не давая отстраниться, по спине пробежали мурашки, я судорожно впился в его футболку, распахнутые от удивления глаза теперь были полуприкрыты. Как только я в бессилии разжал пальцы, он отбросил меня и стремительно вышел, хлопнув дверью и оставив меня на этой кровати, со сбившимся от волнения дыханием и румянцем на щеках.       Я был готов ко многому: к изнасилованию, к жестокости, ко всему, через что он обычно срывает злость, но это.. Я не понимаю. Я коснулся своих губ, словно проверяя, было ли всё сейчас действительностью. На что он зол? Чего мне ожидать? Липкий страх неприятным холодком пробежал по спине, засел болью в груди. Я знаю, что он не оставит это просто так. Опять будет насиловать? Вероятно. Одна вещь заставляет чувствовать меня не таким ущербным, можно сказать, это единственное, что скоро останется во мне адекватного: я не мазохист и никогда им не буду. Я ненавижу боль. И мне не повезло натолкнуться на садиста.. Может, он и не всегда такой, но в подобные моменты.. Он упивается чужой болью. С губ невольно слетел тяжёлый вздох, взгляд в волнении метался по комнате, слух напрягся, я боялся уловить его шаги, звук открывающейся двери. Почему он вообще так отреагировал? Он не должен был. В той фразе не было ничего, что могло бы его задеть, он ведь не влюблён в меня. Хотя, я этого не знаю.       Я пролежал под одеялом несколько часов, будучи не в силах заснуть. Раздался скрип, я вздрогнул, мёртвой хваткой цепляясь за ткань. Тишина. Я знаю, он стоит у кровати, смотрит. Он заговорит. Это точно. Я не мог пошевелиться, я дрожал, но всё ещё пытался сдерживать эту дрожь. Сердце билось так сильно, что казалось, ещё немного, и оно вырвется из груди, сломав рёбра, помяв лёгкие, прорвав тонкую кожу и оставив испачкав её в яркой крови. Почему он так долго молчит? Минута. Вторая. Стоило мне открыть рот в желании всё же разорвать гнетущее безмолвие, он развернулся, сделал несколько шагов и вышел из комнаты. Я не скоро откинул одеяло, с трудом заставляя себя сесть на кровати. Впервые Том, разозлившись, не сделал мне практически ничего. Стоит ли мне ожидать чего-то плохого дальше? Он вполне может заготовить всё наперёд, однако.. Если бы он действительно хотел сделать мне больно в ответ, он бы уже сделал это.       Вновь шаги. Открыта дверь, злой взгляд направлен на меня. А что я? Я знаю, сейчас он не опасен. И я знаю почему. Приглушённый мягкий смех сорвался с моих губ, в то время как на глаза уже навернулись слёзы. — Ну и что это за блядский цирк уродцев? — обессиленный горечью отчаяния я сжал ткань одеяла, роняя обжигающие слёзы сквозь надрывной смех, — Скажи мне, Люцитор? — я встал, хлопнув его по плечу, — Ты ведь тоже это чувствуешь, я прав? — я склонился к уху, как когда-то делал он сам, прошептав то, что крутилось в голове навязчивой мыслью, — Тебе тоже больно, — последнее слово будто бы особенно пропиталось едким ядом, — И ты злишься.. — пауза, — Срываешь злость на мне, своих.. Друзьях? Не уверен даже, что ты можешь их так назвать. У тебя их нет. Обычные люди не хотят иметь с тобой ничего общего, даже Стар, которая старается всегда искать что-то хорошее. Даже она ничего в тебе не видит. А все остальные — такие же избалованные мрази как и ты. Только не думай, что всё это можно назвать оправданием. Я не собираюсь «понимать» тебя или разбираться в причинно-следственных связях твоих поступков. Их нет. Ты мудак и ты виноват в этом, — всё это время стоявший неподвижно, словно впав в оцепенение, Том с силой схватил меня за волосы, приобнимая за талию, — Что, неприятно от брошенной в лицо правды? — не сдержав наглой ухмылки, я упёрся руками в его грудь, — Жри, сволочь, подавись ею! — я толкнул его, но ничего не произошло, я слишком слаб, чтобы сделать ему что-то, но он замер, — Я говорил уже тысячи раз, могу повторить и снова! Думаешь, я боюсь тебя? Несомненно, вот только не тебя, а твоих действий. Я никогда не буду бояться такого ничтожества, как ты. Однако, знаешь что? Мне плевать! Если уж падать, то вместе, ты так не считаешь? Поэтому когда я оступлюсь, я потяну тебя за собой. Да что уж там, ты уже едва держишься, ещё немного и ты потеряешь равновесие.       На некоторое время воцарилась звенящая тишина, я и сам был удивлён тому, что мне хватило сил, хватило эмоций сказать ему всё это. Хотя именно последнее и притупило страх, я был ослеплён разрывающимся от боли сердцем. Так и не убрав от меня рук, он крепче вцепился в мои волосы, я видел его лицо, смотрел в его глаза, глядел на фиолетовую радужку, искрящуюся от злости и наполненную множеством бликов. Пощёчина — слишком звонкая и жгучая, ещё и ещё.. Голова начинает трещать, а шлепки ладонью вскоре переходят в удары. И всё же, я пытаюсь увернуться и кулак разрезает воздух, во мне срабатывает то, чего я уже давно не слышал — желание драться. Том был сильнее, однако я обгоняю его по скорости и, возможно, умениям, поэтому, воспользовавшись секундным промедлением, я перехватил чужую руку, легко делая рывок на себя и отходя, так что недоумевающий Люцитор пролетел мимо и едва смог в последний момент не упасть, опершись о край тумбы. Я стоял поодаль, за его спиной, выжидая следующей атаки, рывка, подлости, взгляда — любого знака, способного выдать его намерения. Но он медленно обернулся, сделал несколько шагов вперёд, а я чётко видел, что то выражение лица так и не пропало, и это по-прежнему пугало меня. — Решил поиграть со мной? Проверить, кто сильнее? — он склонил голову вбок, словно бы с интересом рассматривая, хотя на деле был готов убить, — В таком случае у меня для тебя плохие новости, Диаз, — он вплотную подошёл и схватил меня за горло, подняв над полом и вжав в стену, — Потому что ты проиграл.       Сильные пальцы крепко сдавливали его, не давая возможности свободно дышать, в глазах уже начинало темнеть, было трудно видеть сквозь мутную пелену. Я силился что-то сказать, и лишь спустя десяток секунд он заметил это и слегка ослабил хватку, этого было достаточно, чтобы говорить, но не чтобы выбраться. — Проиграл? Посмотри на себя.. — я сделал рваный вдох, — ..Том. Ты зол, но на что? Неужели на то, что я не хочу добровольно быть твоим? — он сжал чуть сильнее, в глазах промелькнул опасный блеск, — Ты и сам знаешь, на что ты злишься.. Я прав, ты точно в курсе, но.. — я сделал паузу, пытаясь вдохнуть побольше, поглубже, — Ты не.. Признаешь.. — Я и так был слишком добр с тобой, — добр? Это он зовёт «добротой»? — Но что до тебя, то давай, вперёд, раз всё знаешь, так скажи мне правду. Мою и свою. А я послушаю и посмеюсь, потому что ни черта ты не знаешь ни обо мне, ни о том, что у меня внутри!       Он опустил меня на землю, дал откашляться и всё это время не сводил пристального выжидающего взгляда. Ждёт ответа. Тяжёлый вздох, попытки собраться с мыслями. Наконец, поднимаю на него глаза, в них нет ни капли страха или боли. — Твою правду? А ты пожелал бы её слушать? — я усмехнулся, прекрасно зная, что уже сказал ему всю эту «правду», которую он так хотел услышать, да и, я уверен, он и сам об этом знает и без меня. Но молчание и настойчивый взгляд были мне ответом, — Ну хорошо, я скажу снова. Ты что-то чувствуешь ко мне, но не желаешь признавать этого, отсюда твоя жестокость. Ты злишься на себя и свои мысли, злишься на меня, когда я отказываю и так по кругу, одно следует за другим бесконечно. И всю свою злость по итогу ты срываешь на мне. Доволен?       Надолго повисла тяжёлая пауза, мы неотрывно смотрели друг другу в глаза, я видел, как начали подрагивать уголки его губ. В голове в такт сердцу стучала лишь одна мысль: каким будет его следующий шаг? Он осторожно протянул руку, мягко обнял меня, вызывая удивление, но сдавил крепче, видимо на случай, если я захочу вырваться. Но я стоял неподвижно. Пальцы с силой сжали ткань толстовки, он дрожал, от злости или от чего-то ещё. Он и сам прекрасно всё это знал. Однако он не сделал ничего, чтобы я его жалел. Он надрывно глотал воздух, давил на меня своим весом. Его любовь когда-то приняла такую форму, он желал обладать мной, но последствия всегда бьют в лицо или спину, кулаком или ножом — тут уж по вкусу. Его терзали мысли, отчаянные, сомнительные, абсолютно новые. Может он и правда любил. Правда любил меня. Но он не заслуживает ни моего сочувствия, ни, тем более, любви. Однако скоро это пройдёт. Он вновь станет обычным собой. Может, даже злее. Потому что посмел проявить слабость, позволил прочитать себя. И всё начнётся снова. Он поднял наконец взгляд, в нём читалось так много и одновременно ничего: недоумение, тревога, чувственность. Но разве не этого я хотел? Увидеть на его лице смятение? Искренность? Возможно. Том внезапно отстранился, но лишь для того, чтобы приблизиться вновь, в этот раз оставив море эмоций плескаться в радужках внимательных глаз, не давая им выйти наружу. — Ты забыл о своей правде, — эти слова больно резанули слух, как бы говоря: «А ты сам-то с собой честен?». Он улыбнулся, казалось, минутная слабость почти прошла, однако его руки всё ещё слегка дрожали, — Ну? Я жду, что ты скажешь, Марко Убальдо Диаз. — Я ненавижу тебя. Вот моя правда, — мой голос был холоден, спокоен, — Мне больше нечего сказать. — Да? Недавно ты сказал, что думал. Думал о нас с тобой. Не поделишься? — Те мысли — минутная слабость, не более, — я сощурился, вспоминая, что думал о том, что, возможно, и правда лучше прекратить сопротивление, — Я думал о том, что может быть и правда стоит сдаться. — Может, и правда стоит?       Он легко улыбнулся и, обхватив моё лицо ладонями, мягко поцеловал, не настаивая на том, чтобы углубляться. Пытается быть нежным? Ласковым? Слишком резкая перемена.. Я лишь прикрыл глаза, надеясь, что он вскоре отстранится, хоть и понимал, что это не так. Всё же вскоре Том попытался углубить поцелуй и это было позволено по чистой случайности, просто я немного расслабился. И из-за этой ошибки теперь переплетались наши языки, а его тело чересчур тесно прижалось к моему. Чужое колено сначала аккуратно, а после настойчиво упёрлось между ног, надавливая на пах, и я попытался увильнуть от подобных прикосновений, но вызвал лишь обратный эффект и решил, что лучше вообще ничего не делать. И, наверное, Люцитору это было лишь на руку, но это сейчас был единственный вариант. Он всё же решил спуститься ниже, покрывал ласковыми поцелуями шею, вызывая дрожь. Почему сейчас? Это явно неподходящее время.. Я толкнул его в грудь и он слегка отшатнулся. — Тебе настолько претит моя нежность? — ухмылка, скользнувшая по его лицу, была немного растерянной. — Я абсолютно не понимаю, Люцитор, что чёрт возьми творится в твоей башке! — я сжал кулаки, ногтями впиваясь в кожу, сдерживая желание врезать ему по лицу, — То ты ласков, то зол, то огорчён, то снова ласков.. — я говорил быстро, но чётко, — Мать твою, определись уже и оставь меня в покое! — Определиться? — Том задумчиво сощурился, — Ты единственный, кто не даёт мне этого сделать. — И как прикажешь это понимать? — Прикажу? — немного удивлённо переспросил парень, — Приказать я тебе всегда успею. Скажи.. Ты меня ненавидишь? — Ненавижу? Я? О, нет, я тебя не ненавижу. Я тебя презираю. И при первой же возможности я воткну тебе нож глубоко в сердце, так, чтобы было чертовски больно.       Неприятная тишина раздражала, но я сказал то что хотел. Он вышел из комнаты, оставляя меня в одиночестве, молча, неслышно переставляя ноги. Мои меня тоже едва держали, поэтому я, сделав пару неловких шагов, осел на кровать. К чёрту! Мысли роились в голове бесполезным запутанным клубком, с этим нужно было что-то сделать. Нужно было заснуть. Переживания, эмоции, мысли.. Всё это погасло спустя несколько минут, стоило мне лечь и закрыть глаза позволяя потоку суждений уносить меня за собой.       Темнота, она приятно обволакивала, а потом я опустил взгляд на свои руки. Они были в крови. Но я был спокоен. Я переметнул взор на тело у меня в ногах. Жалкое, ничтожное. Но живое. Необходимо исправить этот просчёт. Дёргаю за волосы, смотрю в заплаканное лицо, полное боли, непонимания, страха.. Чудесно. Из чужого горла вырывается хрип, когда я, сжав покрепче окровавленный нож, провожу им по груди, слегка разрезая плоть, завороженно глядя как мгновенно краснеет рана, как выступают алые капли. Они так странно на нём смотрятся, на его сиреневой коже, так что я приникаю губами к царапине, чувствую привкус железа. Что я творю?.. Но я словно пропускаю эту мысль мимо, с силой сдавливая чужие плечи и кусая его в шею до крови, чтобы та тонкими струйками стекала по его груди. Его волосы окрасились в фиолетово-бордовый, это было намного прелестнее изначального оттенка, мне это нравилось. Дыхание участилось, среди всей этой боли я склонился и чувственно поцеловал его, притягивая его за талию, оставляя на спине изящные линии. Множество порезов украшает его тело, это я, я сотворил это с ним. Он плачет, дрожит, в глазах плещется искренний страх, таким он нравится мне гораздо больше.. Он заслужил. Заслужил каждую из этих ран. Отстраняясь, провожу ножом от ключиц до низа живота, ровной линией прочерчивая середину. Я смотрю в его глаза, но не чувствую жалости. Ни капли. Только почему он даже не пытается вырваться? Впрочем, меня это волновать не должно. Он изгибается, старается уйти из-под лезвия, но оно входит лишь глубже и он стискивает зубы, тяжело дыша. Я спускаюсь ниже, выводя кровавые узоры на бёдрах, к колену и далее — к лодыжкам. Его тело — мой холст.       Из чужой груди наконец вырывается истошный вопль от которого по спине пробегают мурашки и я просыпаюсь. Короткий и яркий образ, который я видел во сне, не хотел исчезать. Стоило прикрыть глаза и я вновь видел окровавленное тело, поломанное, с перекосившимся от разнообразных эмоций лицом. В этот раз мне не хочется сидеть сложа руки и ждать.. Чего? Неизвестности? И какой в этом смысл? Я поднимаюсь на еле держащих меня ногах, перед глазами ненадолго темнеет, так что мне приходится даже осесть обратно, чтобы окончательно не потерять равновесие. Когда удаётся справиться с мимолётным наваждением, направляюсь к двери, зачем-то оглядываю комнату, словно напоследок. В коридоре пусто, из комнаты по соседству доносятся противные стоны. Хочется поскорее пройти мимо, что я собственно и делаю. Идти трудно, поэтому приходится ползти вдоль стены. Не то чтобы это можно было назвать побегом: нет, совсем нет, второй раз я такой ошибки не совершу. Мне хватило и первого предупреждения, так что если и сбегать, то хотя бы с продуманным наперёд планом. Ну а коли этот ублюдок хочет, чтобы я следовал его правилам, пусть так и будет. Пусть подумает, что всё в порядке, что я наконец смирился. В актёрстве я, правда, никогда силён не был, но чего не сделаешь ради свободы? Вот только будет странно, если всё резко станет идеально.       Спустя минут десять блужданий мне подвернулся удобный подоконник, на который я забрался, не раздумывая. Перед глазами плыло и хотелось есть, а вокруг ничего кроме голых стен и гробовой тишины. Вдалеке послышались шаги, отчего стало не по себе, но и делать что-то было уже поздно: если вылезу сейчас, то заметят сразу, если подожду — заметят, когда пройдут мимо. Кто бы это ни был, в любом случае лучше переждать. Судя по звукам шёл кто-то один. Минута длилась неимоверно долго, пока наконец взгляд не уловил фигуру идущего: Серхио. Неужели ему позволено вот так просто ходить тут?.. Но, к сожалению, я не мог остаться незамеченным. Резко развернувшись, демон сощурился, опасно приблизившись. — Тебе разрешено тут находиться? — по сравнению с их первой встречей он был весьма осторожен, наверное из-за последствий предыдущего инцидента. — Какая тебе разница? — И правда. Абсолютно никакой, — он хотел было пойти дальше, но внезапно передумал, добавив чуть тише: — А знаешь, я могу поделиться с тобой информацией.. Касаемо следующего испытания. Чем больше знаешь — тем успешнее всё проходит, не так ли? Ну а если это тебе поможет, то мы могли бы продолжить сотрудничество.. — Какова цена? — я настороженно повернулся к нему в пол-оборота.       Естественно, что ничего в этом мире не бывает бесплатно. Было бы глупо надеяться на дружеский совет, поэтому сразу следовало бы узнать, сколько придётся заплатить.. Хотя что-то подсказывает, что ответ будет не самым приятным. — Сразу раскусить меня решил? — он усмехнулся, — Ну хорошо, я скажу. Тебе нечего предложить мне кроме натуры и победы. Но, боюсь, Том не оценит твоё бездействие и проигрыш, какая жалость.. — И ты думаешь, я соглашусь? Бред не неси и вали отсюда, пока живой.. — Как грубо.. Может быть наше знакомство и прошло несколько неудачно, но сейчас я действительно могу помочь тебе. Мы с тобой в одной лодке, и тут лучше обзавестись друзьями, чем нажить себе врагов, смекаешь? Так что я жду твой ответ, Диаз.