Глава 3
2 декабря 2018 г., 20:18
Нет ничего предосудительного в том, чтобы любить того, кого пожелается. Лионель всегда считал себя… недостаточно симпатичным, чтобы просто так нравиться людям, а еще недостаточно уверенным в себе, недостаточно богатым, да вообще всего всегда было в недостатке. Но это не мешало ему периодически заводить отношения на час, день, неделю. Самые долгие длились два месяца, к сожалению, ничем другим в свои тридцать два Лионель похвастаться не мог. И, возможно, это должно удивить, эти отношения были с мужчиной. Почему-то с женщинами всегда было сложно, они выносили Месси мозг за первые дни, и ему просто больше ничего не хотелось. А с мужчиной было… спокойно. Лионель никогда не страдал недостатком маскулинности, хоть и был немного более худым и маленьким по сравнению с другими мужчинами. Но это не повлияло на его выбор. Сердце выбрало мало, жаль, что в итоге так ничего и не сложилось. Почему-то именно об этом думает Лионель, стоя около Корвета и разглядывая горизонт, где небо сливается с заливом. И именно поэтому вздрагивает, когда ему в руки суют стаканчик кофе. Да еще и спрашивают, не испугался ли он. Он лишь хмыкает от того, как по-детски наивно звучит этот вопрос и отпивает кофе, обжигая язык. Он испугался того, что может однажды почувствовать.
***
Из-за раннего начала съемок к тому времени, когда Криштиану вернулся в отель, казалось, что уже вечер, хотя было не больше пятнадцати ноль-ноль. Переступив порог своего номера, португалец сделал еще пару шагов к центру комнаты и… не смог больше ничего предпринять, кроме как завалиться на узкую низкую кровать, уткнувшись лицом в заправленное покрывало, и мигом провалиться в глубокий сладкий сон. К вечеру запас сил был восстановлен, но возникла другая проблема — куда эту силу девать? Спать больше не хотелось, проводить время за ноутбуком и фильмами Криштиану считал пенсионерским занятием. К тому же был последний день их пребывания в Мадриде, и он чувствовал необходимость сделать так, чтобы этот день запомнился… не только ему. Быстренько помывшись, переодевшись и наспех подсушив голову, мужчина вывалился в коридор в поисках приключений. Обычно они сами находили Роналду, но, видимо, не в этот раз — в коридоре стояла звенящая тишина, гаснущая в притоптанном ворсе старенького ветхого ковра на полу. Дорогие отели пока были им не по карману, зато обычно в таких клоповниках, вроде этого, имелся неплохой бюджетный бар, чтобы хоть чем-то умаслись постояльцев. Туда-то и направился Роналду уверенным шагом. О том, что они с Месси живут в смежных номерах, Криштиану узнал от болтливого портье, поразившегося его незнанию. В прошлый раз Месси отказался от его щедрого предложения быть подброшенным, поэтому Роналду терялся в догадках, куда же его могли деть продюсеры. Почему-то он считал, что селить их вместе, в одном отеле, на одном этаже — это величайшая ошибка, которую мог допустить любой другой человек, но не Зидан. Наверное, его просто забыли уведомить. Или все было значительно прозаичнее… — Опрометчиво было селить нас рядом, да? — Криштиану возник на пороге номера Месси, радостно улыбаясь и прижимая к груди бутылку Егермейстера. — Я… хочу только извиниться. За вчерашнее. Простишь меня? Может быть, Месси никогда и не держал обиды, а может — никогда не собирался прощать, но в планы Криштиану точно не входило уходить, не выпив с ним по рюмке. Нормальных фужеров в номере не нашлось, зато были высокие бокалы для воды и достаточно быстро доставленная из ближайшего кафе пицца. — За начало съемок? — Неуверенно предложил тост Роналду и потянулся к Месси, чтобы стукнуться бокалами. Они сидели прямо на ковре, подложив под задницы какие-то декоративные подушечки, потому что единственным стол в номере был «кофейным». Звон стекла вышел даже громче, чем ожидал Криштиану. Пить терпкий напиток, резко пахнущих травами и на вкус напоминающий сироп от кашля, из стаканов казалось тем еще извращением, но после третьего тоста это неудобство перестало быть столь очевидным. А на четвертом Криштиану пришла в голову очередная «гениальная» идея: — Ты знаешь игру «Я никогда не…»? Просто пить скучно, а эта игра поможет нам быстро лучше узнать друг друга. Думаю, это не будет лишним, раз нам теперь предстоит работать вместе. Итак, я никогда не был в Аргентине. Говорить этот факт первым коном казалось жульничеством чистой воды, но ничего другого попросту не пришло на ум опьяненного уютным вечером и алкогольной настойкой португальца. Он с мечтательной улыбочкой смотрел, как Месси делает большой глоток и немного морщит нос. — Твоя очередь… — Почему ты не был в Аргентине? — искренне удивляется Месси. — Я свожу тебя. Даю слово, — он не думает о том, как неоднозначно это звучит. Он просто… пьет. — Я никогда не трогал пингвина, — с совершенно серьезным лицом он добавляет и почти плачет от этого факта. Лионель любит пингвинов, так почему?.. Это сплошной фарс и игра. По крайней мере, Лионель так думает первые минут пятнадцать, пока алкоголь доходит до желудка и потихоньку начинает всасываться. Он не считает искренним этот приход Роналду, а свои мысли, о которых он надеялся забыть, заталкивает поглубже в дебри памяти, чтобы не разрывать самому себе могилу на ровном месте. Они пьют «за начало съемок», «за первый сюжет», «за второй сюжет», «за будущий третий сюжет», «за процветание Топ Гира», «за Кларксона» (хоть Криштиану и отказывается сначала, но Лионель умеет быть убедительным), «за демократию», «за короля Испании», «за Хаммонда и Мэя» (тут уже Криштиану не спорил, видимо, просто класть хотел на все, что предлагает Лионель), «за Тойоту Приус» («чтоб она взорвалась где-нибудь посреди Европы», — Роналду как всегда очень нежен), «за Стига», «за маму Роналду» и еще много-много за что. С Криштиану легко говорить. Лионель улыбается, а потом смеется. Глупо шутит, и тогда смеется уже Роналду. И это все совершенно нормально, будто бы так и должно быть. Будто бы это не они десять лет ненавидели друг друга всеми фибрами души. Не желали друг другу врезаться в столб. Или потеряться в лесу (это скорее уж про Месси). Криштиану такой большой, что Лионель снова непроизвольно возвращается к своим дурацким мыслям, пытаясь незаметно осмотреть мужчину с ног до головы. Он на добрый десяток сантиметров выше его самого и почти вдвое крупнее. Он словно великан, и Лионель почти восхищенно смотрит на его большие ноги, широкие плечи, улыбку до ушей, которая не сказать, чтобы очень привлекательная, но Месси уже слишком много выпил. А еще он смотрит на его большие ладони и пальцы, которыми совсем недавно он обхватывал его шею. Это должно отталкивать, он сделал ему больно, оставил фиолетовые следы синяков по всей шее, но… Лионель заворожен. Он смотрит на то, как Криштиану держит стакан, изучает его пальцы и сглатывает, надеясь, что это все просто наваждение. На восьмом кону Криштиану начинает чувствовать небольшую качку, но он и не думает уходить в свой номер. С Месси выходит очень интересно разговаривать и играть, особенно учитывая то, что их не снимают камеры и можно быть самим собой. Время уже должно было перевалить за полночь, но отчего-то хотелось, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась. Просмеявшись над очередной глупой шуткой, выпив и поставив пустой стакан на стол, Криштиану серьезно глянул на Месси. Даже слишком серьезно для пьяного человека. — А ведь я, правда, не могу выговорить твое имя. Прости за то ребячество. Давай, повтори… ради меня: Лео… — Ну не строй из себя дурака, ты же отлично знаешь мое имя, — Лионель смеется, но помогает. — Почти как Лео, только с «и» и немного длиннее, — он говорит по слогам, а Криштиану повторяет, и это самое милое, что Месси, кажется, слышал. Он заливается смехом, словно ребенок, и почти падает на спину со своей подушки. Это было мило, чертовски мило для двух мужчин, пытающихся едва не убить друг друга несколько часов назад. Алкоголь идеальная социальная смазка, действующая практически в любой ситуации. Он делает проблемы несущественными, а ощущения — яркими… Он толкает на риск и заставляет ценить момент, будто утром не придется нести ответственности за несдержанные ночью слова и необдуманные поступки. Возможно, поэтому Криштиану, не особо задумываясь о неловкости, пододвигается ближе к собеседнику и, глядя ему в глаза, будто надеясь найти на их дне понимания и разрешения, притрагивается к его воротнику. Днем Месси не разрешил этого сделать, но теперь он оказывается значительно податливее и… беззащитнее. Криштиану осторожно прихватывает ткань и тянет вниз, опасаясь задеть пальцами кожу, будто тепло от настоящих прикосновений может спугнуть Месси, а он и так, кажется, перестал дышать. Криштиану заинтригованно заглядывает за оттянутую полоску ткани, будто зритель, сотню раз ходивший в театр, но впервые попавший за кулисье. Грязно-серые и темно-фиолетовые отметины на светлой тонкой коже завораживают и приковывают к себе взгляд. Криштиану по-настоящему стыдно за свою несдержанность, но где-то в глубине души он ликует, что что-то столь прекрасное и идеальное, как тонкая чувствительная шея Месси, испорчено и изувечено его руками. Алкоголь подогревает интерес и укрепляет смелость. Криштиану становится мало просто смотреть, он хочет более существенного подтверждения тому, что эти синяки оставили его пальцы, а не губы какой-нибудь глупой девчонки. И для этого ему больше не нужно разрешение: он мягко касается кончиком указательного пальца кожи на шее, слегка задевает коротким ногтем белеющий холмик кадыка и ведет левее, к уху, к тому месту, где были его пальцы, когда он яростно сжимал это мягкое хрупкое горло. Он хочет вновь наложить руку на это место, чтобы проверить, как ровно совпадут очертания синяков с его пальцами. Это так странно. В удовольствие, которое в этот момент испытывает Роналду, есть что-то запрещенное, что-то не подвластное пониманию заключенных в рамки общественного мнения людей, что-то напоминающее свободу, полученную благодаря подчинению других. Он не давит, наоборот — слегка поглаживает синеющие пятна, которые, должно быть, сильно болят. Не удерживает Лионеля от того, чтобы прервать этот контакт сию минуту. И не может удержать себя от искушения качнуться вперед, чтобы робко коснуться губ мужчины своими. Криштиану целует, но… Это не должно быть так. Не под действием алкоголя. Лионель так не хочет. Точнее, он вообще никогда не думал о таком, он просто… думал, да. И сейчас это кажется особенно неправильным. У Криштиану мягкие губы, и Месси умудряется поймать остатки здравого смысла лишь за кончик их наглого хвоста. Только это позволяет ему твердо положить ладони на грудь Роналду и мягко оттолкнуть. Он не сделал бы этого, будь это действительно взаимное желание, будь это не алкоголь, будь это… не так. Но сейчас это все, что он может позволить. Криштиану выглядит растерянно, Лионель, очевидно, тоже. — Так… не надо, — голос звучит тихо и хрипло. — Это все алкоголь. Это не ты, — он шепчет, делая акцент на Криштиану, а не на себе. Потому что, очевидно же, Роналду знает про его наклонности уже давно. — Нам потом жить с этим, работать вместе, а завтра ты уже передумаешь, и… — он задыхается в своих же мыслях и словах. — Это не потому, что… а потому, что… — объяснение не удается, а Роналду все равно уже встает на ноги, чтобы уйти. — Прости, — все так же шепчет ему в спину Лионель и путается в ногах, спеша проводить его из номера. Прощание скомканное и быстрое, но он быстро хватает его за запястье, разворачивая к себе, целует в щеку, встав на цыпочки, и силой выталкивает в раскрытую дверь. Иначе случится непоправимое, и черт бы все это побрал. Лионель закрывал дверь и прислоняется к ней, сползая на пол и сжимая голову ладонями. Что теперь делать?..
