Жажда скорости

      Следующее задание кажется самоубийством. Потому как решится ехать в такую жару через всю Испанию на раздолбанном предыдущими десятью владельцами драндулете могут только ведущие Топ Гира. Да еще и успеть за 2 дня! Шансы с успехом закончить это мероприятие примерно такие, как и не заразиться какой-нибудь гадостью, переспав с дешевой сорокалетней проституткой в той же чёртовой Севильи, куда они вынуждены направиться.       — Друзья, путь от Барселоны до Севильи на самолете занял бы у нас 4 часа. Если бы мы выбрали поезд, это время увеличилось бы до 2-х дней. Но мы не ищем легких комфортных путей, поэтому нам предстоит проехать почти 1000 миль на вот этом куске г… вторсырья на колесах…       — Назови машину нормально!       — …на этом чудесном вездеходном пикапе, созданном специально для бездорожья на заводе Форд! — Криштиану застывает с идиотской улыбочкой, ожидая вердикт «начальника»: режиссер машет рукой, мол, сойдет, давайте дальше. Камеры продолжают снимать. Месси достает из бардачка водонепроницаемые электронные часы, заключенные в синюю прямоугольную коробочку с присоской на задней стенке, и, оглянув приборную панель, цепляет их на видное место. Таймер установлен на обратный отсчет, начиная с цифры 48.       — Окей, у нас есть двое суток, тачка, больше напоминающая межгалактический крейсер, два мужика в ней, и, самое главное, навигатор, — Месси щелкает по квадратному экрану модной примочки, и на ней зажигается интерактивная карта. — Тэкс, в общем-то, этот путь был бы даже легким, если бы ни одно условие: мы можем всего два раза съезжать на платную дорогу. То есть, будем двигаться с привычной для Месси скоростью в 40 км/час по каким-то объездным путям. Мысли об этом путешествие прям захватывают дух, верно? Итак, — Криштиану плавно отпускает сцепление и включает передачу, машина трогается с места. — Включай таймер. Через два дня мы будем на родине фламенко.       Криштиану Лионель даже не слушает. История концерна Форд никого не интересует, Месси тем более. Он смотрит в окно и пытается не расплавиться от жары, потому что следует отдать должное водителю — он выбрал единственный автомобиль без кондиционера. Точнее, когда-то он тут был, даже в дурацких пикапах они есть как никак, но из-за своей стоимости в рабочем состоянии он быть просто не мог. Лионель сползает ниже на сидение, почти ложится, чтобы прямые солнечные лучи до него не доставали. Но ничего не работает, ему душно и плохо, поэтому приходится прервать увлекательнейшую лекцию Роналду о верхнеклапанном положении распредвала в этой не менее увлекательнейшей тачке и попросить остановиться на заправке. Криштиану недоуменно смотрит, как Лионель вываливается из машины, но вслед не идет. Тем лучше. Месси покупает четыре маленьких карманных вентилятора и канистру воды, а потом тащит это все обратно. Роналду ему еще спасибо скажет.       Вентиляторы действительно немного помогают. И лекция Криштиану становится еще увлекательнее, включая в себя различия между задними барабанными тормозами и передними дисковыми. Лионель действительно считал, что Роналду в тачках почти не шарит. Да, он умеет водить, да, он умеет их выбирать, но внутренности — это не его совсем. Оказалось все наоборот, и через десять минут Лионель вообще не понимает, о чем речь. Знакомые слова «трансмиссия» и «третья передача» проскакивают в речи мужчины, но это все, что он может выхватить из общего потока. Почти обидно, если б не так жарко. Поэтому Лионель запускает пальцы в навигатор, раз уж ему разрешили.       Ехать нормально долго не выходит — сначала мешаются пробки на выезде из города, затем отставшая съемочная группа, которую просят прижаться к обочине полисмены. Но далее становится лучше: гладкая прямая дорога словно скатерть, на небе ни облачка, даже навигатор работает исправно! Красота! Пока камеры снимают дорогу и живописный пейзаж, ведущие едут в тишине. Криштиану наслаждается полетом громоздкой механической ласточки по чистой ровной пригородной дороге, а Месси что-то пытается настроить в навигаторе. Наверное, было плохой идеей делать из него штурмана, но Криштиану об этом догадывается только после того, как спустя два часа они упираются в высокий мост над какой-то бурлящей речкой. Все бы ничего, но от этого моста не много чего осталось, лишь пара балок, по которым двухтонный пикап никак не проедет, не говоря уже о трейлере съемочной группы. Знак «дорожные работы» очень тонко намекает на то, что группе путешественников придется развернуться в обратном направлении и потерять драгоценное время.       — И как это вышло? — Криштиану останавливает машину в паре сантиментов от знака и выжидающе смотрит на своего штурмана. — Ты же сказал, здесь есть дорога!       — Наверное… нам надо вернуться? К дороге. Вон там, — Месси тычет на карту, а Криштиану лишь хмурится и говорит, что это не дорога, а лесной массив. Лионель виновато втягивает голову в плечи, но это не помогает. Роналду просто отбирает у него навигатор и еще минут пять просто в нем копается, что-то настраивая и переделывая. А потом строго-настрого запрещает Лионелю касаться прибора и задом выезжает на соседнюю дорогу.       Месси стыдно. И он знает, что его позор обязательно покажут в программе, потому что без таких шуточек Топ Гир не был бы Топ Гиром. Он молчит и терпеливо сносит угрюмое молчание Роналду, у которого теперь испортилось настроение. Он, правда, не хотел. Ну, кто же знал…       Хорошо, что по пути встречается заправка. Пикап жрет ужасно много бензина, и теперь уже очередь Криштиану виновато коситься на счетчик. Приходится затариться впрок, кто знает, где им придется ехать, вдруг там не будет никаких заправок больше. Невыносимо хочется пить, к вечеру погода стала только хуже, жара просто начала пожирать все живое. Лионелю не терпится оказаться в Севилье, где он потел, но хотя бы мог дышать. Это лето его убивает. Они оба жадно выпивают по две бутылки воды за раз, она течет по подбородку, скатывается каплями за шиворот, от чего мокнет футболка. Но Лионелю, например, все равно. Он выбрасывает бутылку в урну и ошалело смотрит на Роналду, который тоже заканчивает со своим питьем. На его темной футболке расплылись пятна, начиная с горла. Она липнет к телу, и Лионель сглатывает, ощущая новый ненужный прилив пламени к телу. В ненужном месте. Глаза не выходит отвести сразу, и он почти пожирает взглядом рельефное тело Роналду, которое теперь так хорошо заметно через мокрую футболку. Жаль только, что Криштиану это замечает. И Лионель не успевает очухаться, как оказывается в кабинке туалета этой случайной заправки. Он не успевает задуматься о том, что делает, когда жадно целует Роналду в губы, ощущая вкус прохладной воды на них. И делясь точно таким же. Он шарит руками по его телу, сжимает бока и только через пару минут понимает, что делает. Сердце колотится как ненормальное, и Лионель краснеет, как подросток. Наверное, он становится красным, как рак, но ему некогда об этому думать. Он вылетает из кабинки и несется обратно в машину. Пока Роналду сообразит, пока дойдет. Лионель успеет прийти в себя. Успеет надавать себе пощечин за излишнюю жадность. Нетерпеливость. Какого черта… Какого черта… Ему же даже не нравится Криштиану. Зачем он так делает, боже.       Хорошо, что Роналду молчит, забираясь в машину. Он не говорит ни слова и после, даже не смотрит на Месси. Может, тем лучше. Лионель лишь надеется, что мужчина на него не обижен, хотя почему ему вообще должно быть до этого дело? Класть он хотел на все это, что еще за обиды. Приходится отвернуться и уставиться на горизонт. Солнце почти зашло, скоро станет совсем темно. Нужно остановиться и найти ночлег. Но судя по координатам Роналду рядом нет ни одного мотеля. Или хотя бы дома. Хоть чего-то. Только бесконечная пустыня, резко переходящая в лес.       — Надо остановиться, — голос Лионеля хриплый из-за долгого молчания. — Мы не сможем ехать дальше, ты устал, я тоже. Только не на обочине. Нас или оштрафуют, потому что черт знает ваши законы, они в каждом штате меняются, или просто ограбят. Давай в лес, недалеко, кажется, я вон там тропинку вижу, — Лионель показывает пальцем на небольшую дорогу, ведущую в лес. Хорошо, что Криштиану не спорит и просто заезжает немного в чащу. Места хватает и пикапу и трейлеру операторов. Честно говоря, Лионелю хочется просто упасть куда-нибудь и заснуть, но он медлит, вылезая из машины. Смотрит на Роналду, ждет, пока тот выберется тоже. А потом идет к операторам, чтобы попроситься на ночлег.       Вот только… Нет, это сущее предательство. Лионель возмущенно вопит, что это нечестно, что так нельзя, что он не будет спать в машине, что… много чего, короче говоря. И больше всего бесит тот факт, что Криштиану просто стоит неподалеку, скрестив руки на груди, и словно наслаждается представлением. Пока Месси выставляет себя идиотом, а операторы исподтишка это все снимают. Вот же говнюки! Лионелю хочется переубивать их всех, но вместо этого он «гордо» подбирает брошенный ему плед и сумку с провизией. А потом удаляется к пикапу, стараясь не обращать внимания на Криштиану, который, кажется, уже смеется.       — Перестань ржать! Задолбал, — Лионель злится, забираясь в кузов и пытаясь расстелить один из пледов, чтобы хотя бы так жестко не было. — Ты тоже тут спать будешь, ты в курсе вообще? Или тебе по барабану? — он кричит, наверное, весь лес уже слышал. — Ой, ну и иди к черту, — обиженно сопит Лионель и пытается удобнее улечься в кузове. Он устал. На железе спать жестко, неудобно и тесно. Если рядом ляжет еще и Роналду, то… то что будет, Месси старается не думать. Потому что вдвоем они не уместятся тут, не касаясь друг друга. А значит, придется… Лионель зажмуривается и пытается заснуть скорее. Есть не хочется, поэтому он начинает считать баранов, а точнее — Роналду, в голове. Но это не помогает, и на счете восемьдесят два слышится стук подошв о кузов, и Криштиану забирается к нему. Черт, черт, черт. Лионель вжимается в стенку как может, но это какой-то бесполезный ход. Сердце пропускает несколько ударов кряду, потому что… боже, Роналду. За что бог тебя сюда послал.       Криштиану забирается в кузов и устраивается на неудобном жестком полу, прикрытом лишь тонким слоем мятого пледа. Запаску и прочий мусор они скинули в кучу рядом с машиной, чтобы освободить немного лишнего места, но это не сильно помогло. Из-за габаритов собственного тела Криштиану долго ворочается, пыхтит, пытаясь устроиться хоть немного удобнее и вместить длинные ноги в крохотный кузов, который странно раскачивается, как лодка на плаву, под его весом. Операторы могли бы позволить переночевать с ними или хотя бы одолжили спальные мешки, но нет. «Это топ гир, детка» — заявил режиссер. — «У нас все по-настоящему! Хочешь спать в трейлере, иди снимайся в другом шоу, неженка». Как будто телезрителю есть дело до их помятых железным кузовом боков! А если в этом лесу есть звери? Какие-нибудь чертовы лоси или даже медведи? А если дождь?       Криштиану недовольно сопит, расположившись в трех почтительных сантиметрах от Месси и повернувшись к нему задницей. Напряженные мышцы, поддерживающие позу, не дают уснуть. Приходится еще раз перевернуться и ради сна послать к черту все предрассудки. Он вел эту тупую ржавую тачку почти восемь часов, то и дело сбиваясь с пути и наворачивая лишние круги. Он устал настолько, что уже готов спать на земле, прикрывшись еловыми ветками, или забравшись в нору к медведю. Так что соседство Месси кажется не таким уж и ужасным — во всяком случаи он теплый и мягкий, ночью рядом с ним не замерзнешь. А кузов — не самая плохая альтернатива голой сырой земле, раз уж их операторы такие сучки. Еще Криштиану старается не думать о том, как сильно хочется прижаться ближе к спине мужчины и забраться руками под многочисленные слои легкой летней одежды, чтобы коснуться его горячего напряженного пресса, а затем скользнуть немного ниже. Интересно, его действия стали бы неожиданными для Лионеля, или он это предполагал заранее, поэтому так «удачно» лег? И ограничился бы он тонким растерянным всхлипом или даже может быть стоном, если бы Криштиану претворил свои грязные фантазии в жизнь, или немедленно бы поднял на уши весь их маленький лагерь, забив тревогу? «Нет, он бы точно не стал привлекать посторонних. Слишком гордый. Да и поцелуи на заправке должны что-то значить», — думает Криштиану, пододвигаясь чуть ближе и едва не тыкаясь носом в копну тёмных волос, которая в полуночной тьме кажется почти чёрной. Думает ли Лионель, что Криштиану не замечает, как он постепенно напрягается всем телом, когда мужчина льнет к нему сзади и осторожно, будто с опаской, просовывает свою руку под его? Очень удобно оправдывать необходимость чувствовать чужие прикосновения отсутствием другого способа провести эту ночь. Криштиану тяжело выдыхает во взлохмаченный затылок горячий воздух и подтягивает рукой Месси ближе к себе, зажимая его в объятьях, как маленькие дети делают с плюшевыми мишками.       — Спокойной ночи, — пожелание сонным голосом сказано так тихо, словно оно может разбудить. Или выявить настоящие чувства, которые еще так молоды и хрупки, что могут быть сломаны одним неверным словом. Криштиану знает, что Лионель не спит и слышит. Пусть эта фраза для Лионеля будет своеобразной точкой в конце насыщенного событиями утомительного дня, которая отделит его от прохладной спокойной ночи, созданной для отдыха и восстановления сил. Пусть он ничего не отвечает и даже не хмыкает — Криштиану достаточно просто чувствовать его тепло рядом, чтобы быстро уснуть.       У них впереди еще целых два дня дороги, нужно хорошенько выспаться.       Вокруг лагеря сгущается тьма, уже полностью поглотившая серые стволы деревьев и превратившая их в однообразную черную массу. Они не так далеко отъехали от больших городов, лежащих на пути, но небо в этих краях гораздо чище, чем в Мадриде или Барселоне. Над их головами высоко в небе замерла россыпь звезд, и ни одно облачко, даже самое крошечное и пористое, не мешает им глядеть вниз пронзительным холодным взглядом белого сияния на беспокойных людей, участвующих в непонятной, заранее проигранной, гонке со временем.

***

      Заснуть сразу никак не получается. Лионель старается лишний раз не двигаться, чтобы случайно не задеть улегшегося позади Криштиану, но это почти невозможно. Кузов слишком мал для двух взрослых мужиков, и Месси всеми фибрами души ненавидит Зидана и его дурацкие идеи. И всю операторскую команду. И Роналду тоже. Лионель вообще ненавидит всех и вся этой ночью. И им очень повезет, если к утру он отойдет. Жаль, это тоже становится не сильно возможным, чем больше он ворочается, пытаясь улечься удобнее. Криштиану ситуации не сильно помогает, когда решает перевернуться лицом к гордой спине Месси. Лионель это чувствует, чувствует горячее дыхание, просто не может не чувствовать. Места слишком мало, чтобы отодвинуться, а Месси уже начинает казаться, что у него, тихо шифером шурша, крыша едет не спеша. Криштиану теплый, Лионель чувствует это даже за несколько сантиметров от него, а в лесу все-таки холодно, и не помогает никакой плед. Зато помогает Роналду, забирающийся под этот кусок ткани ближе к Лионелю и просовывающий руку ему под бок. На самом деле, у Месси давным-давно не было парня. Девушки — да, не так много, не так часто, как хотелось бы, но были. А вот с парнями было хуже… С ними Месси всегда чувствовал себя менее уверенно в плане отношений, поэтому и заводились они куда реже. А спать рядом с девушкой — совершенно не то же самое, что спать рядом с мужчиной. Они больше по габаритам, жестче, совсем по-другому пахнут (и нет, дело не в том, что мужчины воняют), с ними все не так. Поэтому Лионель так напрягается, когда широкая грудь Криштиану касается его спины. Ему непривычно. Кажется, словно в первый раз. Он еще несколько минут бесполезно пытается расслабиться, но ничего не помогает. Ни считалочки, ни стишки, ни глупые мысли и мечты. Он никак не может успокоиться в руках Криштиану и уже почти паникует, когда Роналду начинает осторожно поглаживать его ладонь. Пресс. Куда может дотянуться. Он тихо и мерно дышит ему в затылок, в отличие от Лионеля не напрягаясь совсем, и словно делится этим внутренним спокойствием. Заряжает им Месси, который потихоньку расслабляется и позволяет себя обнимать. И не думать о том, как же все плохо. И спокойно засыпает через какое-то время, успокоенный мерным теплом человека, который никогда не должен был обнимать Лионеля, но без него теперь все кажется холодным и мерзким.       … но, впрочем, с ним тоже. Потому что Лионель зол. Ему снилось что-то хорошее, что-то теплое. Что-то похожее на Роналду, что-то греющее его. И ему действительно было приятно, не хотелось просыпаться, вырывать себя из сладких пут сна, где все было хорошо. Но потом что-то мерзкое и холодное коснулось его ладони. А потом заскользила по руке вверх, подбираясь к лицу. Лионель попытался отмахнуться от щекочущего ощущения, но ничего не вышло. Холод и мерзость словно пристали к его руке. А потом он открыл глаза. И лучше бы нахрен этого не делал, потому что… Наверное, весь лес слышал, как он орал. Лионель вскочил на ноги и все-таки сбросил эту мерзость с себя, хорошо, что она не успела его тяпнуть. А что, если успела бы? Месси не уверен в том, что Криштиану в курсе того, как он боится змей, но даже если он не знал, то какого черта? Он был уверен, что змея не сама по себе забралась в грузовик. Она просто не смогла бы. А по громкому ржачу этого мудака сразу стало понятно, чья это тупая затея. Поэтому следующим криком было громкое «Рона-а-а-алду!» и много-много мата. Лионель весь содрогался от фантомных неприятных ощущений этой отвратительной холодной кожи на себе и бегал вокруг машины, сбрасывая это ощущение. Только в конце он заметил камеру, которая снимала это все это время. Поэтому сейчас Лионель зол еще больше предыдущего. Он сидит, закутавшись в плед, и пьет горячий чай, заботливо сунутый кем-то из операторов ему в руки. И лучше бы это был виски, но сегодня ему вести машину, поэтому он наслаждается лишь чаем. И на попытку Криштиану извиниться посылает его нахуй, нахер, к хуям, в пекло и еще дальше, куда может только вспомнить. И чтобы еще раз… еще раз он ему поверил.       Дорога дальше не кажется лучше. Лионель понимает, что не особо понимает, как ехать на этой развалюхе, а еще понимает, что не понимает, как ехал на ней целый день Роналду. Причем с такой легкостью, словно это ничего ему не стоило. Лионель же прикладывает все силы, чтобы не вписаться во что-то, потому что передачи заклинивает, третья постоянно сбивается на вторую сама по себе, а силовое подруливание просто разбивает все попытки не напрягаться в хлам. Не держать руль обеими руками невозможно, машина тут же начинает сворачивать влево сама по себе, и Лионель тихо ругается сквозь зубы, когда она так делает. Криштиану о чем-то радужно рассуждает на камеру, и Месси реально рад, что он может просто молчать. У него ужасное настроение, ужасная машина и ужасный попутчик. Этот мир настолько ужасен, что он просто не знает, как с ним справляться.       И все становится только хуже, когда, проезжая мимо какого-то мелкого городишки, за ними увязывается полиция. Лионель инстинктивно вжимает голову в плечи и тормозит у обочины при первой же просьбе остановиться. Он старается не смотреть на Криштиану, потому что отлично знает, что тот хочет ему сказать — да, он наверняка облажался. Да, вчера они ехали весь день, и все было отлично. Да, он налажал. Да, да, да. Но Лионель молчит и выходит к офицерам с документами, а потом с удивлением обнаруживает, что превысил скоростной режим.       — Простите, но я точно помню, что скорость была 67 миль в час. У меня еще целых три мили в запасе! — Лионель искренне удивляется, принимая права обратно из рук полицейского.       — Сеньор… — мужчина запинается и быстро смотрит в протокол, который успел набросать. — Месси. Я вижу, что вы прибыли к нам из Аргентины, и, судя по всему, не совсем в курсе наших законов. Но, как известно, незнание не избавляет от ответственности. На фривее вы можете ехать со скоростью не больше 65 миль в час, и, как вы верно заметили, ваша скорость была на целых две мили больше. Боюсь, это правонарушение.       Останавливать за такое несущественное превышение скорости — дикость, но, видимо, родной стране очень нужны деньги, поэтому копы настаивают на своем решение, бычась и выбивая квитанцию о штрафе, не слушая ни слова о том, что они торопятся и вообще-то телешоу снимают. Ну, подумаешь, с кем не бывает, превысили, давайте сюда вашу туалетную бумагу — им не нужны лишние проблемы, а доказывать что-то решительно настроенным мужчинам в форме нет никакого желания. Выписанный штраф за превышение не удивляет Роналду так, как реакция Месси на это малоприятное, но не столь значительное происшествие: для привыкшего жить за всякими пределами скоростных режимов человеку превышение на две мили кажется сущей глупостью, Лионелю, наверное, тоже так должно казаться (по мнению Криштиану). Конечно, мало приятного в унизительном осознание того, что ты попался, но не до такой же степени, чтобы лить слезки в трейлере.       — Да бросьте, всего две… — начинает Лионель, хотя и прекрасно знает, что это самые ужасные слова, которые можно сказать полицейскому в таком случае. И хорошо, что рука Роналду останавливает его от полного краха. Криштиану слегка отталкивает его в сторону и встает прямо между ним и офицером, загораживая ему весь вид, а потом начинает что-то активно с офицерами обсуждать. Лионель не слушает, он лишь шагает назад и устало опирается на кузов машины, отчаянно стараясь ни о чем не думать. Даже глаза закрывает, слыша топот ног. Операторы приближаются и тоже включаются в разговор. Один только Месси — виновник происшествия — не слушает и вообще пытается сделать вид, что его тут просто нет. Лишь минут через десять ситуация как-то выруливает к решению, Лионель отстраненно смотрит, как операторы хлопают себя по карманам, а потом расходятся, а Роналду вытаскивает несколько купюр из кошелька, выплачивая штраф за его, Лионеля, ошибку. Он действительно забыл о том, что в Испании ограничение в 65 миль в час, а в Аргентине — в 70. И это стало последней его глупостью на сегодня, потому что он больше не желает садиться за руль. Утро началось погано, день продолжился погано, и ничего лучше уже не станет.       — Спасибо, — тихо бормочет Роналду в ухо, когда от того отстает офицер, и уходит в трейлер операторов на несколько минут, чтобы прийти в себя. Ничего такого не произошло, но впервые в жизни Лионель так испугался из-за штрафа. И показал этот страх перед коллегами, перед Роналду. Месси трет глаза до красноты и приваливается к стенке, пока ему не всовывают в руку теперь уже кружку с кофе. Приходится выйти вместе с ней на улицу и столкнуться с Криштиану, который словно ждал его у двери. Удивленный взгляд, поднятые брови, внимательный осмотр лица и какой-то вывод.       — Нет, я не рыдал, как девчонка, — устало отвечает Лионель на незаданный вопрос. — Ты не мог бы… дальше вести машину? Я не… могу. Пожалуйста, — он выглядит жалко. Очень-очень жалко, когда о чем-то просит. Просит Криштиану. — Если хочешь, чтобы я что-то сделал взамен, я сделаю, — он говорит еще до того, как понимает, как звучит это предложение. Поэтому краснеет снова и отводит глаза, но хотя бы не сбегает. Он еще не получил согласия, поэтому нельзя так быстро смотаться. Но что будет, если Роналду просто попросит ему… отсосать, скажем? Лионель это сделает? Он не знает. И не хочет об этом думать. Наверное, он бы не стал отказываться, потому что это Криштиану, не кто-то другой, но… Лионель засовывает эти позорные мысли подальше и надеется, что это только его извращенное воображение могло такое придумать. Он поднимает глаза на Роналду и ждет его вердикта.       — Ничего страшного не произошло, — унылый вид Месси вызывал желание хоть как-то ободрить, поэтому Криштиану хитро и несколько наигранно улыбнулся, обнажая идеальные белые зубы, и слегка толкнул аргентинца в плечо. — В следующий раз мы будем гнать так, что никто нас не поймает. И да, я запомню про долг…       Возможно, Месси и правда не стоит садиться за руль. Никогда. Не зря же он бросил гонки? Не зря же он так испугался полиции? Возможно, у него с ней были проблемы, о которых никому не захотелось бы вспоминать? От этой догадки улыбка Роналду как-то меркнет. Или вдруг Месси по чужой вине стал жертвой страшных обстоятельств, возможно даже с человеческими жертвами, и теперь его разыскивают? Ну, глупости! Криштиану еще раз взглянул на помятого Лионеля, представляя его в образе отпетого мошенника. Нет, на гангстера он точно не тянул, да и тогда бы о нем ходило больше склизких слухов. Хотя, может быть он настолько хитер, что никаких улик и подозрений на него никогда не падало? Не, бред. Обыкновенный безобидный Лионель стоял перед ним, вытаращив свои покрасневшие из-за лопнувших капилляров глаза, и поджимал потрескавшиеся из-за ветра губы. Он никогда не походил на человека, способного на подлость. В отличие от самого Роналду.       — Да, конечно, я поведу, — он быстро согласился, не тратя время на неуместные подколы, и достал солнцезащитные очки.       Они объехали по окружной провинциальный городок, который мог бы стать сценой действий очередного романа Стивена Кинга, и выехали к фермерским хозяйствам. По обе стороны от дороги колосилась кукуруза, как одно большое зеленое море, переливающееся изумрудными волнами. В заляпанное лобовое стекло (дворники с налипшей дорожной пылью попросту уже не справлялись) был виден пролетающий всего в ста метрах от дороги небольшой сельскохозяйственный синий самолетик, от раскидистых перетянутых тросами крыльев которого отражались яркие солнечные лучи. Милая картина, характерная для типичной испанской глубинки, где самой большой проблемой были нападки саранчи да сорок на урожай местных фермеров.       Примерно через 500 метров дорога перестала чувствоваться под колесами совсем (а еще их мотало из стороны в сторону, как во время шторма на мелком судне), а кукуруза сомкнулась плотными рядами, загораживая обзор. Пикап трудно преодолевал здоровые камни и выбоины, но все же ни разу не заглох и вел себя вполне прилично… Для такого капризного повидавшего жизнь старичка, но не для нормальной машины — об этом, естественно, Месси хмуро заявляет на портативную камеру, уязвляя Криштиану, ведь это был его выбор.       — Мне кажется, мы так надоели продюсерам, что они решили от нас избавиться, не прибегая к преждевременному увольнению и выплат компенсации по контракту. Кому платить, если мы сгинем где-нибудь в этой необитаемой местности? — недовольно буркнул Криштиану в ответ, прищурившись смотря сквозь темные очки на траву, закрывающую дорогу. Его не столько смущало бездорожье, сколько отсутствие хоть каких-то ориентиров.       — Какой-то чертов лабиринт. Кругом одна трава. Пусть она и ухоженная, и должна приносить пользу людям, но Криштиану никогда не нравились растения, которые вырастили выше его роста. Ему вообще не сильно нравилось чувствовать себя маленьким, а здесь, среди нескольких десятков акров полей, этого было не избежать. Вдруг машина съехала колесами в траншею, оставленную каким-то гигантским трактором давным-давно, и послышался громкий, не сулящий ничего хорошего, треск. Хотя нет, это был даже не треск, это был оглушительный раскат гром, перечеркнувший ясное небо. Он оповещал о приближении неизбежной грозы, которая вылилась для пикапа в огромную проблему. Роналду сглупил и поддал газа, пытаясь выбраться из ямы. Ему она не казалась такой уж глубокой, чтобы причинить машине сильный ущерб, и думать так это было непростительным заблуждением. Пикап несколько раз рванулся до того, как мужчины поняли, что скребущий звук исходит вовсе не от царапающих защиту днища камней, и вдруг машина просела на одну сторону сильнее вниз.       — Я идиот, — Криштиану бросил руль и схватился руками за голову, не беспокоясь о том, как отчаянно и глупо выглядит. Нужно было выйти, чтобы оценить реальный ущерб, но вряд ли там снаружи было что-то хорошее. Где-то сзади послышался шорох шин подъезжающих сзади машин съемочной команды. Наверняка операторы уже высыпали из них, как муравьи, и начали снимать все происходящее с разных ракурсов. Прозвучал чей-то высокий удивленный и нисколько не оптимистичный свист. Криштиану чувствовал, как на его лице выступил холодный пот. Он потянулся к ручке двери и дернул ее, легко выскальзывая из кабины на пыльную дорогу без намека на асфальт. Потеряв противовес в лице водителя, машина со скрежетом дернулась еще раз.       — У нас тут проблемы.       — Ох, неужели! А то мы не заметили, мать твою!       Криштиану злобным резким движением сдернул очки и присел на корточки, хмуро заглядывая под машину. Выглядела она ужасно: хуже, чем Лионель после встречи с ментами, но лучше, чем Лионель после пьянки в Мадриде. Ее заволокла грязь и пыль, местами дно было покрыто влажными темными пятнами, которые могли означать какую-нибудь ебучую протечку или еще какое-то дерьмо. Но совсем все плохо было с удерживающим колеса мостом, который изогнулся под странным и определенно неестественным для негнущейся при нормальных условиях эксплуатации железной трубы углом.       — Блять! Я просто конченый идиот! — Криштиану резко выпрямился и нервно взъерошил влажные от пота смольные волосы. А затем от души пнул накренившуюся шину и быстро отошел на метр от машины, освобождая место для осмотра Месси и всем желающим запечатлеть минуты его позора операторам. Его бесило все вокруг, начиная от проклятой кукурузы и заканчивая поносившим его режиссером, причитающим о потере тачки и невозможности закончить эпизод. Как будто он, сука, виноват, что они заехали в это чертово поле! Больше всего бесили, конечно, собственная глупость и заплывший от жары и гнева мозг, отказывающийся придумывать хоть один выход из сложившейся ситуации…       — А это, дамы и господа, была наша Феррари Берлинетта со, скорее всего, сломанной или поперечной, или рулевой тягой, я скажу позднее, что именно испоганил там мой уважаемый соведущий. Хотя если бы это действительно была Феррари, то наши продюсеры были бы уже здесь, чтобы свернуть нам шеи, — Лионель вымученно улыбается и выбирается наружу вслед за Роналду. И подтверждает свои догадки. — Пинать ее не надо, она и так едва стоит на колесах. Благодаря тебе, кстати, — он бросает Криштиану через плечо и снова присаживается на корточки, частично осматривая днище. Хорошо, что у машины большой клиренс, не приходится под нее заползать целиком, чтобы оценить ущерб.       — Ты за минуту угрохал мост, который погнулся так, как я вообще в своей жизни не видел, разломал наконечник рулевой тяги, из-за чего у нас теперь колеса в разные стороны смотрят, и… черт, Роналду, но как? Как?! Как ты сломал подрамник? При этом не сломав поперечный стабилизатор? Ты просто монстр, бог ты мой, — Лионель действительно не понимает, как это все возможно. Он никогда не видел подобных поломок, и так же, как и Роналду, не видит выхода. Но, в отличие от него, он не злится и не пытается все вокруг пинать. Он лишь прислоняется к машине, но она опасно кренится, поэтому приходится отойти. И думает. Не так далеко виден какой-то дом, довольно большой, видимо, ферма. Можно попросить помощи у них, наверняка же должен быть какой-то трактор, чтобы вытащить этот фордовский хлам отсюда. А потом уж и решать, что делать.       — Хватит дуться, никто, кроме тебя, не виноват в этом, — Лионель старается не думать о том, что по идее это он должен был быть за рулем. Но при нем вряд ли бы такое случилось. — Смотри лучше, вон там, чуть подальше, ферма. Мы с тобой сейчас идем туда, находим помощь и все решаем. И ты перестаешь дуться на весь мир, идем, — он тянет Криштиану за собой за руку, оглядываясь. В этом же жесте ничего такого нет? Наверное, нет. — Ребята, мы на ферму. Найдем, чем вытащить колымагу отсюда. Починим, если получится.       Хорошо, что он не сопротивляется. Операторы, как не удивительно, остаются ждать в своем трейлере, скрываясь от солнца, а Лионель отчаянно пытается сам не впадать в панику. За этот день они с Роналду уже несколько раз менялись местами. И это выглядит так, словно у них ПМС в одно время. Дорога до фермы проходит в молчании. Криштиану хмурится и ничего не говорит, а Лионель не спешит начинать разговор. Только около самого домика он спотыкается о камень, а Роналду хватает его за шиворот, не позволяя грохнуться носом прямо в грязь. Лионель сдавленно бормочет слова благодарности и оправляется, подходя ко входу в дом.       Хозяева оказываются очень даже неплохими людьми, да к тому же и поклонниками Топ Гира. Поэтому они с радостью помогают вытащить машину из колеи, довезти до фермы и предложить помощь в починке. Хозяин фермы, сеньор Алварес, критически осматривает днище и цокает языком, сообщая, что все плохо. И за пару часов не управиться. Нужно время как минимум до вечера, и то если работать в несколько рук. Лионель тут же соглашается, пока Криштиану мешкает. Он знает, что Роналду не настолько разбирается в устройстве автомобиля, чтобы самостоятельно туда соваться, но вот Месси мог бы попробовать. Поэтому работа начинается тут же. Операторы кое-как на своём трейлере доползли до фермы тоже и теперь отдыхают, периодически снимая по паре минут из ремонта, чтобы потом вставить в эпизод. Но Лионелю дела нет до этого, он увлечен.       Наконец его что-то интересует так, что можно ни о чем больше не думать. Сеньор Алварес занимается мостом, эту балку хрен просто так распрямишь. Но дело движется, пока Месси копается в рулевой тяге, пытаясь установить колеса ровно. Пару раз прибегает какая-то девушка, приносит то попить, то перекусить, и Лионель широко ей улыбается и благодарит. Он краем глаза видит, как Криштиану хмуро на него смотрит, но не обращает внимания. Вот еще. К ночи удается почти все наладить. В подрамнике Лионель не очень уверен, они не стали его заменять, потому что не было такой детали, а лишь немного залатали, поэтому в случае чего трещина может снова прорваться. Но Месси надеется, что теперь они будут хоть немного осторожнее, и все обойдется. Он выбирается из-под машины и вытирает пот со лба тыльной стороной ладони, которая еще чистая. Сеньор Алварес вылезает следом и сообщает, что все готово. Лионель хлопает его по ладони и соглашается на ужин в их гостеприимной семье. Раз уж позвали, чего отказываться? Когда он так устал и так голоден.       Круто, когда ответственность за твои поступки переходит на чужие плечи. Вот только Криштиану от этого не становится ни легче, ни спокойнее: его раздражает то, что ему запрещено приближаться к тачке до того, как ее вернут обратно на колеса во избежание очередных возможных курьезов, да и вообще… «Отдохни, парень, ты сделал все, что было в твоих силах», — его прогоняет какой-то недалекий, не имеющий никакого отношения к тачкам, фермер, выросший среди коровьего навоза да кукурузы! Он им что, какой-то юнец или ничего не соображающая в технике блондинка?! Криштиану не питает иллюзий по поводу своих познаний в механике, да и в магии, которую безусловно придется задействовать, чтобы вернуть тачку на дорогу. Он волнуется, что из-за его ошибки все сорвется и концом их пути станет эта ферма, благо, хоть она оказывается не так далеко от места «трагедии». Продюсерам это точно не понравится. К удивлению, Месси оказывается не таким бесполезным, каким постоянно пытается выставить его Роналду — пока Криштиану маячит у него за плечами, пытаясь заглянуть под машину и дать бесполезный совет, потому что попросту не может оставаться в стороне, когда другие заняты делом (да и еще по его вине), Лионель вместе с местным фермером благополучно устраняют фатальную поломку. Это здорово, правда здорово, вот только если бы вместе с тем это не было бы так обидно, потому что, в конце концов, фермер оказывается целиком и полностью прав…       Криштиану готов чистосердечно поблагодарить спасшего их фермера, крепко пожать ему руки и пуститься дальше в дорогу, ведь они и так потеряли много времени на всякие заминки, вроде полиции и теперь еще этого. Но съемочная команда, включая Месси, который успел втереться в доверию к крестьянину и нашел его занимательным собеседником, с радостью принимают приглашение остаться с ночевкой на ферме. Фермер оказывается и правда веселым простым мужиком, к тому же варящим собственное пшеничное пиво, которое предоставляет попробовать гостям, разливая по высоким пивным бокалам. Хмель благоприятно влияет на настроение, мигом стирая мнимую настороженность по отношению к слишком радушному хозяину. Негатив, связанный с поломкой машины, уходит в прошлое тоже, и Криштиану, казалось, больше ничего не мешает наслаждаться общением с хорошими людьми, вкусной едой и выпивкой, что он и пытается делать, пока фермер не заводит тему, близкую всем отцам симпатичных, но одиноких девушек — он начинает подбирать жениха своей ненаглядной дочурке, может в шутку, а может и серьезно присматриваясь к гостям. Конечно, столько мужчин вряд ли когда-нибудь бывали у него в гостях, но это не повод превращать случайный визит незнакомых людей в балаган! Может быть, если бы он предложил свою дочь режиссеру или оператору, Криштиану бы посмеялся со всеми, но заботливый отец выбирает Месси.       Девушка весь вечер без смущения его пристально разглядывает, а услышав предложение отца, и вовсе радостно хлопает в ладони и громко смеется, подмигивая, очевидно, поддерживая идею. Такое поведение сейчас встречается только у неотёсанных грубых фермерских девчонок. И почему только все выбирают Месси? Что в этом парне есть такого, что заставляет обращать на него внимание и голливудских красавиц, и простых деревенских девушек? Что в нем такое, что даже давний соперник осознанно ищет с ним близости, забыв про годы вражды всего через три дня нормального общения? Какая неведомая сила подталкивает к нему, заставляет искать его внимания и одобрения? Лионель выглядит как простой, совершенно ничем не примечательный парень, на которого взглянешь на улице, а в следующий момент забудешь черты его лица. В его взгляде так редко вспыхивает огонь непоколебимой уверенности, обычно они затянуты блеклой дымкой отрешённости и безразличия ко всему. Что в нем привлекательного? Криштиану настолько погружается в свои невеселые мысли, что сначала не замечает, как под скатертью в широкую желтую клетку теплая рука Месси ложится на его колено и успокаивающе поглаживает. Наверное, секунду назад он выглядел совсем угрюмым и готовый в любую секунду сорваться, раз Лионель решился на этот шаг.       — Спасибо, сеньор Алварес, Мари очень красивая девушка, но я уже… я… у меня есть… эм… человек, — Лионель запинается, не зная, как сказать так, чтобы это не выглядело так позорно, как ему уже начало казаться. — Любимый. Любимый человек у меня есть.       Это заявление застает Криштиану врасплох, отчего он чуть не давится медленно и уныло пережевываемой до этого момента корочкой черного хлеба. Он ожидал, что Месси решит подыграть хозяину, охотно пофлиртует с его дочкой и, может быть, даже пригласит ее на танец под песню из старинного хриплого патефона, наигрывающего какое-то веселенькое кантри в гостиной. Или он так говорит, чтобы просто отмазаться от девчонки? Не может же быть, чтобы под «любимым человеком» он имел в виду… Криштиану? Он же ничего не говорил про свои чувства, они всего лишь поцеловались пару раз и все, остальное происходило лишь в фантазиях Роналду. Уместно ли будет сейчас ему намекнуть, как много эти слова значат для Криштиану? Или он говорит все же не о нем, и будет, по крайней мере, глупо счесть себя достойным его внимания? Криштиану окончательно путается в своих мыслях, едва не доводя себя до паники рассуждением о том, что у Месси дома наверняка есть любимая девчонка и поэтому он так избегает прикосновений мужчины. Но все же… Криштиану осторожно опирается рукой на край стола, а затем соскальзывает с него на руку Лионеля, поглаживающую колено. Их пальцы сплетаются, и Криштиану думает, что даже если Месси говорил не о нем, то все равно так приятно на минуту представить что между ними могло бы быть, если бы с самого начала все сложилось иначе.       Спать их поселяют в сарае для лошадей. Им предлагают, конечно, единственную свободную спальню, но там оказывается одна кровать, и ведущие в один голос отказываются. Лионель сначала просто стоит и смотрит на горизонт, которого даже не видно, затягиваясь найденной у кого-то сигаретой. Смотрит, как полупьяные операторы утекают к себе в трейлер. Долго курит, чувствуя какую-то удивительную свободу. Пока его одиночество не нарушает Роналду, который вытягивает сигарету из его пальцев и докуривает ее, втаптывая ее потом в землю. Лионель идет укладываться на большой куче сена, на котором оказывается удивительно неплохо. Роналду ложится где-то в метре от него, и поначалу они просто молча лежат, рассматривая деревянный потолок. В свете единственной на весь огромный сарай лампочки почти ничего не видно, но тем лучше, потому что Лионель потихоньку перебирается к Роналду ближе, а потом и вовсе прижимается, поднимая голову и заглядывая в глаза. Криштиану все еще немного злится, и Лионель не знает, на что или на кого. Он лишь кладет ладонь ему на талию и мягко поглаживает, забираясь пальцами под ткань футболки. Он не намерен делать каких-то огромных шагов в этих отношениях этой ночью. Для этого нужно быть трезвым, а он немного захмелел. Просто хочется… тепла. Не общего, абстрактного, а кое-чьего конкретного тепла. Поэтому он сначала долго смотрит Криштиану в глаза, а потом чуть сползает вниз, задирая его футболку и обнажая подтянутый живот, к которому тут же и припадает губами. Кожа у него горячая и такая мягкая, что Лионель сам готов застонать. Он целует осторожно, собирает языком соль от пота и поднимается все выше, прикусывает соски один за другим, облизывает их, а потом чуть выше, под ключицей, оставляет засос. Его не будет видно, может, самую малость, если Роналду будет не очень осторожным, но в том и смысл. Лионель целует его напряженную шею, но следов оставлять не смеет, потом подбородок, щеки, лоб, все, до чего дотягивается, избегая губ. И лишь в самом конце, удовлетворившись остальным, он касается его приоткрытых губ. В поцелуе нет напора, нет жестокости или ненависти. Только глупая тончайшая нежность. Он закрывает глаза и обводит ладонями его бока, поднимается от кистей рук выше к бицепсам, к плечам. Криштиану сильный. Лионель никогда не страдал комплексом неполноценности, никогда у него не возникало и мысли о своей недостаточной маскулинности, но сейчас все… не так. Ему хочется подчиниться этой силе. Его восхищает то, что Криштиану такой большой, занимает так много места. Он словно закрывает его от всего. Успокаивает.       Они пьяные, они грязные, они уставшие. Под их спинами колючее, торчащее во все стороны, сено. Над головами — деревянная крыша сарая, между досками которой такие зазоры, что влезут минимум три пальца. Как так вышло, что вместо того, чтобы гнать на юго-восток по пустынному шоссе, они ночуют на ферме неизвестно где? Ну, хоть спать на сене намного лучше, чем в кузове чертово пикапа — можно вытянуться, похрустеть занемевшими с дороги суставами, вырыть подходящую по размеру ямку в стоге. Если раньше Криштиану номер в отеле казался недостойным его персоны, то теперь он был рад хоть какому-то одеялу да возможности принять горизонтальное положение. Спать хотелось не меньше, чем вчера, но Месси этого желания явно не разделял. От его рук еще пахло машинным маслом, и Криштиану начинало казаться, что этот запах теперь не выветрится никогда. Его одежда всего за несколько минут успела провонять терпким агрессивным запахом табака. А его губы… его горячие проворные губы явно были созданы для того, чтобы дарить неповторимые ощущения. И больше нет мыслей о правильности и неправильности происходящего — все идет так, как должно, будто иного пути у них нет: за поцелуем следует новый поцелуй, а прикосновения становятся смелее, настойчивее, желаннее. И все же, это всего лишь поцелуи — они хороши, но действуют примерно так же, как подброшенная в неразожжённый костер ветошь — распаляют еще больше. Криштиану сложно удержать себя, не переступив ту черту, которая сейчас стоит перед ним бетонной стеной: все, что он может себя позволить, это прижать к себе Лионеля крепче и целовать его провокационные губы, не оставляя следов. Конечно, этого мало. Хочется большего. Хочется взять этого засранца здесь и сейчас, вторгнуться в его мягкое и такое податливое тело резкими грубыми движениями, смять его горло пальцами, лишая необходимого воздуха, сломать его, сделать своим, сделать его проигравшим.       Криштиану отвлекается на мысли и чуть прикусывает губу Лионеля, за что получает неодобрительный взгляд, который теряется во тьме. Конечно, сегодня ничего из этого не будет. И вообще сегодня весь день ведет Лионель, несмотря на то, что Криштиану согласился сесть за руль. Он прижимает его спиной к сену, раздевает, дарит свои волшебные прикосновения и ничего не требует взамен, кроме тепла и ласки — словом, вещей, от которых успел отвыкнуть Криштиану.       — Что же ты со мной делаешь, маленькое чудо? — Вопрос сам слетел с губ на выдохе, вместе с очевидным напряжением, которое чуть отлегло, когда Лионель решил, что настало время для тихого спокойного сна, иначе сено под ними скоро воспламенится. Не хотелось отпускать его острых плеч, не хотелось разрывать сладких поцелуев, не хотелось, чтобы наступало утро, и им снова приходилось играть роли ненавидящих друг друга ведущих — с каждым днем делать это становилось все сложнее и сложнее, ведь ненависть слабела и постепенно отступала.