Жажда скорости

      Благодаря Роналду им теперь нельзя ехать слишком быстро, а еще нельзя забираться на неровные поверхности. Машина кренится при любом мало-мальском разгоне, поэтому приходится ползти со скоростью черепахи, может, из-за этого Лионеля и сажают за руль. Хотя, по-честному, это его очередь, но все же ему хочется думать, что это все вражеский заговор. К сроку они, конечно же, не успевают нисколько. К концу третьих суток их с Севильей все еще разделяют километры, и приходится остановиться переночевать в мотеле. Там воняет, кровати выглядят так, словно на них умерли несколько человек друг за другом, а все полы прожжены сигаретами. Лионель содрогается и засыпает на диванчике, который выглядит чуть чище, и думает, что лучше бы снова спал на сене. Там хотя бы Роналду был, а тут лишь вонь и смрад. Он не знает, как там Криштиану, он к нему не приходит, а тащиться к нему самому просто нет сил, поэтому Лионель проваливается в глубокий, но не очень спокойный сон. На следующий день ему снова за руль, а потом они все же поменяются с Роналду, чтобы уж честно было. А пока остаются лишь нервные сны и невозможность принять душ с утра, чтобы взбодриться, потому что в мотеле просто нет горячей воды. И правда, зачем она вообще нужна.       Наверное, Криштиану все-таки выспался лучше, потому что он почти довольно целует Лионеля в губы, забираясь в машину, и даже улыбается. Месси не знает, как реагировать на подобное, и тоже немного нервно улыбается в ответ. Что-то изменилось той ночью, но Лионель не может понять, что именно. Хорошо, что пока операторы собираются, просыпаются и отрывают задницы от горизонтальных поверхностей, их никто не снимает, поэтому можно делать все, что душе угодно. Поэтому они касаются друг друга. Лионель не знает, специально или нет, но его ладонь так или иначе трогает Криштиану, а он слегка придавливает его к корпусу машины, когда они выходят проверить, все ли в порядке с предыдущими поломками. Это ненормально, ненормально, ненормально, — повторяет себе Месси, а потом воровато оглядывается и обхватывает Роналду за шею, глубоко целуя. Их закрывает высокая кабина Форда, рядом — ни души. А он просто не может перестать его трогать. Не может не касаться губами, не может не вдыхать его сладковатый запах. А потом снова рабочий день. И никаких ненужных касаний, только глупые шутки и тупые клички друг для друга. Лионель проворачивает в голове воспоминание о «маленьком чуде», хоть оно, по идее, и должно его возмущать. И терпит очередные «сука», «мразь» и «шел бы ты нахуй». Это все даже из программы не вырежут, запикают, да и дело с концом. Ведь в этом весь смысл. В этом азарт. Поэтому Лионель через час-другой снова втягивается в эту вечную игру и называет Криштиану идиотом. И обещает пристрелить, если он опять им машину сломает. А еще лучше — отправить до Севильи пешком, вот весело-то будет! Месси теряется и не знает, где работает на камеру, а где его реальные ощущения и чувства. Он не чувствует поглощающей ненависти к Криштиану, как раньше, он вообще больше не знает, что чувствует. В этом извечный минус рабочих отношений — ты перестаешь понимать свою работу. Отвлекаешься и теряешься.       Чем ближе к Севилье, тем погода становится лучше. Ну, не то чтобы лучше по факту, но точно лучше для Лионеля. Небо хмурится, дует прохладный ветер, жары предыдущих дней и не видно. Просто отлично. Он опускает стекло и дышит свежестью, пока Роналду снова одной рукой ведет машину. Как он это делает? Видимо, у него в одной этой руке сил больше, чем во всем теле Лионеле. Он мысленно содрогается и думает о том, что он мог бы сделать этой рукой. И содрогается снова, потому что вспоминает следы от пальцев на своей шее. А ведь он лишь слегка сдавил ее, даже не прикладывая силы. Месси усмехается про себя и думает, что синяки ему нравились. Жаль, что так быстро сошли. И где-то на задворках сознания думает о том, что неплохо было бы поставить новые. Но вот об этом он Роналду точно никогда не скажет. Не царское это дело — рассказывать, что и как делать нужно.       Севилье Лионель очень рад, хотя раньше никогда её не любил. Но когда он бывал здесь прежде, здесь было душно, а еще была перспектива работы с самым ужасным человеком на планете. И кто бы мог подумать… Они въезжают в город на восемьдесят шестом часу пути. За окном уже темно, а у Форда вдруг решает отказать одна из фар. Когда она выключается, Криштиану случайно дергает рулем и едва не впечатывается в стену. Лионель неодобрительно цыкает, но выдыхает. Они здесь. Они приехали. Скоро можно будет выбраться из этой ненавистной тачки и сдать ее на металлолом. Они все устали. Смертельно устали. Не столько физически, сколько морально. Слишком уж много сил требуется, чтобы без конца и края ехать почти четверо суток на машине, которая того и гляди развалится на части. Когда они останавливаются около отеля, где должны ночевать, Лионель подавляет в себе желание выбежать и упасть на землю с криком «земля!». Вместо этого он ждет, когда операторы настроят оборудование рядом с машиной, чтобы грациозно вывалиться, споткнувшись о дверь, и прислониться к боку Форда, ожидая, когда машину обойдет Роналду.       Окончание их «маленького» путешествия по Испании не приносит ожидаемой радости или хотя бы мимолетного облегчения. Криштиану чувствует себя уставшим, вымотанным, голодным и совершенно точно не счастливым. Конечно, в дороге было много и светлых моментов, но последние десять часов его окончательно добили.       Да-да, очень круто, что мы сделали это и почти уложились в срок. Да-да, ура, мы все большие молодцы, сплочённая команда и все такое, когда можно будет принять душ и поесть? Криштиану кажется, что он не сможет видеть ни рожь операторов, ни камер еще долгое время, а тем временем Лионель подозрительно энергичен и позитивен — приходится дорабатывать до конца и выжимать из себя улыбку, под стать коллеге. Это, несомненно, было самое хреновое его путешествие на колесах. У них полно отснятого материала, можно сказать, ведущие поработали на славу. Но когда камеры выключаются, жизнь не заканчивается. Зрителям больше ничего не покажут, а они могут, наконец, побыть собой хотя бы до конца этого дня.       — Ну, что же… Вот и конец нашего пути, — говорит на камеру Лионель. — Как вы заметили, мы немного облажались. Семьдесят два часа оказались просто непосильной задачей, хотя если бы мы не спали, а мы могли бы, но почему-то не стали так делать, то, возможно, результат был бы другим. Но, что уж вышло. По крайней мере, мы доказали, что на Форде Рейнджер можно проехать через всю страну и сделать это довольно успешно. Из минусов можно назвать, — Лионель косится на Криштиану, — водителя. Если он никудышный, то и машина будет разваливаться по дороге. Так у нас был погнут передний мост, наконечник рулевой тяги приказал долго жить, а подрамник, — Лионель снова осуждающе смотрит на своего соведущего, — треснул, хотя это физически невозможно. Но, в целом, машина себя оправдала. Спасибо за внимание, следите за обновлениями, и увидимся! — Лионель не дает вставить Криштиану ни слова и машет рукой, Роналду просто приходится сделать так же, потому что эпизод считается законченным. Месси счастливо подпрыгивает на месте, словно нисколько не устал, и несется дать «пять» всем членам операторской команды. А потом возвращается к Криштиану, чтобы… протянуть ему руку для рукопожатия. И разве что ладонь его сжимает чуть дольше необходимого. — Предлагаю сходить в душ и… может, ужин? — Лионель закусывает губу и приподнимает брови. Он не хочет, чтобы Криштиану ему отказывал.       — Да, конечно. Через тридцать минут в фойе? Дольше ждать не смогу — я так голоден, что готов съесть что угодно или кого угодно, — Роналду выпаливает без задней мысли, а потом понимает, как это двусмысленно звучит, и тупит взгляд. Черт, конечно, он не имел в виду ничего такого… специфичного. Просто, просто… просто он резко обрывает разговор и направляется в отель, чтобы скорее смыть с себя дорожную пыль, пот и стыдливый багрянец с щек.       Отель, надо сказать, на несколько рангов выше всего того, что было за последние несколько дней. У него даже есть пара звезд. Там чисто, уютно, светло. Есть горячая вода, бог ты мой. Лионель долго стоит под струями в душе и старается ни о чем не думать. Он смывает с себя пот, грязь, усталость, а потом надевает рубашку и брюки, которые взял с собой, потому что это… Нет, это не свидание. По крайней мере, он не хочет его так называть. Но в голове все равно звучит это слово, и приходится просто согласиться. Ладно, возможно, это частично свидание. И Лионель действительно нервничает, потому что не знает, как себя вести в такой обстановке с Криштиану. Он давно не был на свидании, точнее, был пару месяцев назад, но то была девушка, а это ну совсем другое дело. Роналду за девушку никак не сойдет, поэтому все еще больше осложняется. Лионель долго придирчиво осматривает себя в зеркало, но лучше-то все равно не станет, да и Криштиану видел уже все, что мог, так что зачем что-то скрывать?       Под душем Криштиану думает, чем они будут заниматься за обедом. Конечно, они поедят. Это обязательно, это первым делом, это пункт, который невозможно отменить ни при каких условиях, будь то землетрясение, ураган или неожиданный визит Зидана. Потом… они наверняка будут болтать. О чем? О машинах, конечно. Но они так постоянно говорят о машинах, наверное, лучше будет затронуть более личные темы. «Какая машина твоя любимая?» Нет, это определенно не личное, да и все знают, что Месси просто тащится по Ламборгини. О семье? Точно, можно поговорить о семье. О прошлом. Но тогда Лионель наверняка спросит его о том же хотя бы из вежливости, а Криштиану хотелось бы избежать рассказов о себе — значит, эта тактика заведомо провальная. И почему он вообще так переживает из-за невинного ужина с коллегой? Ужин же ни к чему не обязывает, на него не обязательно было соглашаться, если не хотелось. Но Лионель предложил провести время вместе сам, исходя из собственной инициативы, а не по рабочему долгу — это льстит и вызывает на лице придурковато-счастливую улыбку до ушей. Отказать ему просто невозможно.       Но все проходит намного лучше, чем ожидал (и опасался) Роналду. Стоит только увидеть Месси, расслабленного Месси, одетого в совершенно обыкновенную простую одежду, все становиться на свои места. Наверное, даже хорошо, что у них с собой нет никакой другой одежды — пиджаки с галстуками да брюки со стрелками слишком явно подчеркивали бы то, как много для них значит этот вроде бы ничем не выдающийся ужин и создавали больше неловкости, связанной с этим. Надо расслабиться, ведь никаких поводов для волнения нет, верно? Это ведь всего лишь Лионель, тот самый аргентинский придурок, с которым они постоянно препирались на треке. Ничего нового. Легкая добыча. Старый проверенный соперник, все ходы которого просчитаны заранее. Но почему тогда вкус еды совсем не чувствуется, а ладони неизбежно потеют? Криштиану то и дело подтягивает ворот майки вверх, скрывая оставленный Месси после их ночи на ферме синяк — да, он заметил его только сегодня вечером, когда тщательно начищал зубы, стоя полуголым перед зеркалом. Криштиану нравилось оставлять отметины на других, но он терпеть не мог, когда кто-то делал нечто подобное с его телом. И все же… и все же к Лионелю у него претензий не было, кроме одной: как можно быть таким очаровашкой в их-то возрасте! И только Криштиану открывает рот, чтобы спросить его об этом не без лукавой усмешки, как Месси простывает след. Роналду остается сидеть за столиком в тоскливом одиночестве и теряться в догадках, что он опять сделал не так и где облажался…       — Я… эм, вот, — мужчина протягивает официанту электронную кредитку спустя десять минут после ухода Месси. Наверное, он может считать ужин законченным, раз еды на тарелках больше не осталось, как и собеседников за столом. Его это немного злит, потому что если у Лионеля возникли какие-то непредвиденные дела, то он бы мог хотя бы предупредить, а не исчезать просто так. И Криштиану уже собирается подняться обратно в номер, как проходя мимо туалета слышит слабый плеск воды. Это может быть кто угодно, включая дежурного по этажу, но Криштиану что-то дергает приоткрыть дверь и заглянуть внутрь небольшой прибранной комнаты. Конечно, источником шума оказывается Лионель Месси.       — Эй, тебе плохо? — Нужно как-то привлечь к себе внимание и озадаченному мужчине это удается. Убедившись, что на него обратили взор, Криштиану шире открывает дверь и заходит внутрь, обеспокоенно глядя на коллегу. Не похоже на то, чтобы еда была не свежая. Или у Месси просто проблемы с акклиматизацией? Примерно также он выглядел на борту самолета — испугано и нервно, будто ежесекундно подвергался панической атаке.       — Тебя отвезти к врачу? Или в номер? — Криштиану набирается смелости и касается его лба, отодвигая в сторону длинную тёмную челку. Температуры, конечно, нет, и все же Лионель неестественно красный и очень теплый. Это не тот конец вечера, на который рассчитывал Криштиану, но если ничего другого поделать нельзя, то пусть будет, что будет.       — Лионель, я… — Криштиану делает от него шаг в сторону и прячет руки в карманы джинс, плохо пытаясь скрыть неуверенность. — Хотел сказать, что мне нравится… работать с тобой. Да, наверное, нам надо закругляться. Время уже позднее.       — Мне тоже… приятно. Работать с тобой, — звучит тише, чем изначально планировалось, отчего Лионель лишь сильнее смущается и пользуется моментом, чтобы скрыть лицо и пройти мимо мужчины к выходу.       Криштиану не понимает, куда делась его былая агрессия и напор? Почему теперь так сложно поднять на Лионеля глаза и повторить все сказанное раньше твердо и уверенно? Это же ничего не значит. Между ними по-прежнему ничего нет и не будет — глупостью было воображать, будто между ними когда-нибудь завяжутся отношения. Да и нужны ли они самому Роналду? Лионель определенно будит внутри него странные чувства и заставляет их ворочаться поперек живота, но отношения — это ответственность. Это обязательства, которых бы ему хотелось избежать. Все развивается слишком быстро, и если Криштиану раньше казалось неплохой идеей переспать с Месси, то теперь легко выкрутиться не получится. Наверное, даже хорошо, что пришлось закончить ужин вот так. Колеблясь, он отрывает дверь, пропуская Лионеля вперед, и выходит следом, не отводя взгляда от его узкой прямой спины.       В лифте они поднимаются объятые напряженной тишиной. Все общие темы, кажется, неожиданно исчерпали себя. Да и были ли они у них? Слишком разные люди, слишком разные культуры, мысли, язык. Криштиану нужно выходить на этаж ниже и, когда на панели загорается нужная цифра, он делает шаг вперед, минуя тонкую полосу в стене, куда отъезжают автоматические двери кабины и непроизвольно оборачивается назад. Он чувствует необходимость что-то сказать или сделать. Пожелать спокойной ночи или хотя бы бросить нейтральное «до завтра». Нельзя обрывать этот вечер на такой грустной неясной ноте — Криштиану подсознательно понимает, что если так сделать, то вернуться на прежний уровень отношений у них не выйдет. Этот вечер, который должен был стать лучшим, станет концом всего. Секунда мучительно медленно ускользает за секундой, а приемлемого решения никак не приходит на ум. Месси поднимает на него глаза, наверное, впервые с того момента за столом. В них — отчаяние. Он молча просит его не уходить. Тоскливо смотрит, как побитая собака, и желает иметь яйца покрепче, чтобы посметь самому что-то сказать. Заставить остаться. Но Лионель знает, что не может. Никогда не мог. Поэтому он вздрагивает, когда двери начинают закрываться, а Криштиану постепенно исчезает из поля видения. Но не совсем. Потому что Лионель успевает лишь моргнуть, а Роналду уже протискивается сквозь двери внутрь. Он кажется таким большим, но удивительно ловким, потому что двери смыкаются полностью, а он уже внутри. Месси не успевает даже дернуться, когда его прижимают к стене и целуют. Он не успевает ни о чем задуматься, отвечая с той же страстью, что и Криштиану. Он едва уловимо дрожит, когда пальцы Роналду переплетаются с его словно случайно, а потом он поднимает его руки выше, сжимая, прижимая к стене, не позволяя двигаться. Он сильный, сильнее Лионеля во много раз, и Месси ведет от этого ощущения. Он плавится под этими губами, тихо стонет ему прямо в рот и в отместку кусает за нижнюю губу, чтобы потом зализать со всей ответственностью и страстью. Он ни о чем не думает, не думает о том, что было в его голове минуту назад, не думает о съемках, не думает о работе. Теперь все его мысли занимает Криштиану, Криштиану, Криштиану. Горячий большой Криштиану, который прижимается так, что хочется раздеть его прямо здесь. Или кто кого еще разденет, ведь Лионель все еще не может пошевелиться толком. Он подается бедрами вперед, прижимаясь ими к бедрам Роналду, и ему кажется, или… Нет, наверное, не кажется. Месси ухмыляется и с трудом выворачивает руки из захвата, чтобы обхватить ими Криштиану за шею, чуть приподнявшись на цыпочки, и поцеловать еще глубже. Ему не хватает воздуха, не хватает прикосновений, не хватает Криштиану. Хочется еще, еще, еще. Он словно голодный зверь, дорвавшийся до еды. Но…       Он успевает лишь одернуть вытянутую из-под пояса рубашку. Она мятая, кажется, уже где-то рваная, на голове у Лионеля вообще черти что, губы красные, зацелованные. Руки подрагивают от волнения и возбуждения. Криштиану выглядит не лучше, его губы, наверное, даже еще краснее, чем у Месси. Глаза блестят. И смотрят на нового «гостя» в их небольшом шоу для двоих. Долго. Внимательно смотрят. Пока гость не заходит в кабину и не нажимает на кнопку нужного ему этажа.       — Всегда знал, что этим закончится, — говорит Зидан, встав к ним спиной.       — Это не то, что ты… — начинает Лионель.       — Ты себя видел? Это именно то, что я думаю. И мне все равно, кто кого трахает, правда. Главное, чтобы работе не мешало, — он говорит обыденным голосом, а Лионель заливается краской. Хорошо, что унизительный момент не длится долго, и продюсер быстро выходит на своем этаже.       — Мы будем трахаться так громко, как посчитаем нужным! Смирись с этим, друг! — Криштиану нравится провоцировать и нравится смотреть на покрасневшего до кончиков ушей Лионеля.       — Черт, это и мой этаж, — дергается Месси, когда двери уже начинают закрываться. Опять приходится применять методы интенсивного просачивания, в этот раз менее успешно, потому что Криштиану чуть не придавило ногу. Но все позади, и Лионель крепко держит его за руку, словно не позволяя сбежать, и ведет его к своему номеру. Зидан скрывается в своем быстрее них и кричит, от чего Месси хочется его придушить, о том, чтобы не трахались громко, стены-то картонные. Но это не останавливает его все равно. У него трясутся руки, когда он пытается открыть дверь, и он отчаянно старается это не показывать, хоть и возится пару минут точно. Криштиану терпеливо ждет, а потом Лионель просто за шиворот вталкивает его внутрь, захлопывая ногой дверь.       Кажется, что ждать дольше он просто не может, толкая Криштиану к кровати и забираясь на него сверху. Он седлает его бедра, будто бы специально притираясь поближе, и наклоняется, снова целуя уже припухшие губы. Пальцами ведет ниже, чуть привстает, помогая себе вытащить рубашку из-под пояса, и тут же начинает расстегивать мелкие пуговички, которые, конечно же, сопротивляются что есть сил. Сложно концентрироваться и на поцелуе, и на расстегивании, поэтому на первое Лионель временно забивает, и дело идет быстрее, обнажая широкую грудь Криштиану. Месси не может отказать себе в удовольствии припасть к ней губами, выцеловывая все, что ему пожелается. У него крепкий пресс, сильная грудь, и Лионель едва ли не хнычет от удовольствия видеть это, прикасаться к этому. Он проводит по ней пальцами вслед за языком, а потом возвращается к истерзанным губам. Надо бы заняться штанами, но ему так не хочется двигаться самостоятельно, поэтому он надеется на хоть какую-то активность Криштиану, а пока просто стягивает с себя рубашку прямо через голову, раз уж пуговицы на ней оказались строптивее, чем на рубашке Роналду. У Лионеля таких мышц нет, и он немного смущается, сжимается, хоть и старается это не сильно показывать. Под взглядом Криштиану ему хочется взорваться, хочется всего и сразу, хочется касаться, целоваться, сжимать, трогать, но он не знает, с чего начать. Поэтому замирает на мгновение и ждет хоть какой-то подсказки.       Эта дразнящая игра длится не долго. Когда Лионель наконец целует Криштиану по-настоящему, в губы, неспешно и чувственно, мужчина думает, что задохнется на этом самом месте от переизбытка чувств. Он так часто представлял этот момент, тщательно продумывая каждую мелочь, вроде расположения облачков мелких веснушек на плечах Месси и ширину дорожки светло-персикового пушка внизу его живота, что теперь, увидев это своими глазами, он не может поверить своему счастью. Это как дорваться до целой коробки самых вкусных шоколадных конфет — хочется съесть их всех разом, но после такого пиршества обязательно будут неприятности, вроде больного живота. Когда все идет слишком хорошо, потом обязательно будет плохо: разве то, что они встретили Зидана в лифте, не доказывает это? И все же напор Лионеля заразителен: его ласки, развязный вид, смелые и резкие движения — все это невольно вызывает восхищение. А то, как он снимает рубашку через голову, и наэлектризованные искусственной тканью волосы торчать во все стороны невесомыми тонкими иглами? Криштиану тянется к его голове рукой, чтобы пригладить непослушные волосы и заодно приобнять его за шею, а другой рукой — придерживает за бок.       — Хочешь быть сверху? — Криштиану лукаво интересуется, заглядывая в потемневшие от похоти глаза своего многоуважаемого коллеги, близкого к грани, за которой это уважение теряется. Их цвет стал значительно насыщеннее, а блеск — таким ярким, каким не был ни в одну из предыдущих их «ночей». Лионель в удивлении распахивает глаза, когда Криштиану спрашивает, не хочет ли он быть сверху. Не то чтобы… Просто… Никто никогда не спрашивал у него подобного. Все мужчины, что у него были до этого, пускай и довольно давно, считали абсолютно логичным тот факт, что он снизу — у него подходящая комплекция, он слишком худой, тонкий какой-то, словно созданный для подчинения. Секс был хорош, не стоит спорить, но никто даже не подумал, что, может, Лионель не хочет быть снизу. Может, сегодня он хочет доминировать. Поэтому Криштиану его удивляет до глубины души, так, что Месси тут же проникается к нему особым доверием, которое обычно держит только для самых близких людей. Он ничего не отвечает, но Роналду понимает его и без слов, укладывая на спину. Он мог бы, конечно, это не так сложно, все-таки девушек у него было на порядок больше, чем парней, но почему-то не хочется. Лионель чувствует каждый обострившийся инстинкт, бормочущий ему подчиниться. Отдаться. Умолять. Но вот с последним Месси хотел бы повременить, потому что до такого уровня отношений они еще не дошли, и он сильно не уверен, что после этого Криштиану сможет проходить мимо без своих вечных дурацких шуток. Лионель лишь молча принимает все, что дает ему Роналду, целуется, недовольно стонет, когда Криштиану смеет оторваться от его губ, трется о него стояком и мягко сжимает его обнаженные плечи. Свет в комнате приглушен, но Лионель все равно видит эти родинки, множество родинок, словно сборище маленьких звезд. Он не может отвести от них взгляда, они везде — на лице, шее, плечах, наверное, спине тоже. Ему хочется уронить Криштиану на постель и соединить их все языком, сосчитать, сбиться и начать считать заново. Он хочет долго-долго этим заниматься, но сейчас на подобное просто нет времени. Они оба возбуждены, оба хотят разрядки, поэтому нет ни единого шанса, что Криштиану позволит ему помедлить.       — Так и думал. В другой раз.       И они снова целуются. Много и долго. В ритме, который задает Криштиану, ведь ему теперь значительно проще контролировать процесс — стоит всего лишь отклониться назад, резко прерывая ласки, если он начинает считать, что Лионель слишком налегает и спешит. И в такие моменты ему ужасно нравится слышать разочарованный стон нетерпеливого мужчины, явно не намеренного прерывать контакт с чужим телом. Знал бы он, какого самообладания стоит не сорваться и не трахнуть его прекрасную задницу без подготовки прямо сейчас! Еще минута томительного ожидания и головокружительных поцелуев и пальцы Криштиану ложатся на ремень штанов Лионеля, чтобы потянуть через железные кольца вверх кожаную полоску и, наконец, расстегнуть чертов ремень. Лионель елозит, стараясь скорее избавиться от давящих брюк, которые давно надо было снять, и Криштиану с энтузиазмом ему помогает. Затем они меняются. Одежда сегодня ночью им точно не нужна. Только предельная откровенность — полное обнажение души и тела перед партнером. Криштиану приходит в немой восторг, наблюдая сверху вниз, как Лионель под ним раскрывается, выставляя напоказ все, что до этого целомудренно скрывала невзрачная грубая одежда. Идеальная фигура, складные пропорции, тонкие изгибы. За эту неделю они столько раз оказывались близко друг к другу, но насколько — первый раз.       — Не стесняйся. Ты красивый. Ты самый красивый. — Хриплый шепот добавляет интимности. Криштиану кажется, что говорить громко в такой момент — это кощунство и верх невежества. Конечно, Лионель не фарфоровый, но сейчас его тело кажется настолько хрупким и тонким, что его может надломить один только громкий звук. И Криштиану сейчас собирается поступить как настоящий варвар: надругаться над этим мягким чистым шелком кожи, над чересчур выразительными изгибами тела; собирается украсить Лионеля множеством своих пометок, понятных лишь им двоим. Он не брезгует быстро облизать собственные пальцы, проталкивая в рот сразу парочку, а затем скользнуть ими к заднему проходу любовника, чтобы хорошенько его подготовить.       — Сколько раз тебя брали сзади? — Одна рука ложиться на грудь Лионеля, удерживая его на простынях, а другая — толкается внутрь. — Сколько у тебя было мальчиков? Только не надо врать. Хочу знать, как тебе больше нравится. — Он наклоняется ниже, шумно, по-животному, втягивает носом запах томящегося в нетерпении тела и оставляет на шее мужчины влажный горящий острой болью след от грубого поцелуя-укуса. — Когда заботливо и нежно или… — Криштиану резко вводит пальцы до упора и проворачивает по часовой стрелке, слегка сгибая фаланги. — …жестко и грубо? — Пальцы начинают творить в заднице настоящую анархию, то растягивая мышцы в стороны, то сильнее толкаясь в глубину. — Так, чтобы задница горела неделю, а засосы не успевали сходить и сверху их перекрывали новые? Я могу сделать так, что на тебе после этой ночи живого места не останется…       — У меня не так много партнеров было, — он намеренно не говорит слова «парней» и не дает количественную оценку. Это все — прошлое. Не такое интересное. Зачем Криштиану знать… — И вообще никого не было уже… а-а-а! — он вскрикивает, когда пальцы проворачиваются, задевая простату. Лионель громко выругивается и пытается вспомнить, что говорил до этого. — Уже давно, да. Никого не было. Да-а-а-а… — он не договаривает слово, потому что Криштиану снова делает это. Тянущая боль прошла, и Лионель снова рвется на части, но теперь из-за жуткого горячего ощущения внизу живота. Оно разливается по мышцам, они сами по себе сокращаются, и Лионель снова дергается, выгибаясь. — Мне не нравится сзади, — он шепчет, кое-как придя в себя. — Не люблю не видеть лица партнера, — он выдает быстро, пока новая волна не накрыла с головой. Лионель протягивает руку и мягко проводит пальцами по лицу Криштиану, будто подтверждая свои слова. Он хочет видеть его. Плевать на остальных, он хочет видеть именно его.       — Делай так, как тебе нравится, — сдается Лионель. Он все равно в таком состоянии не сможет ничего решить, поэтому отдает все бразды правления Криштиану. — Только не о-о-о-оо-оооо… — он ничего не может с собой поделать, выгибаясь под этими руками. — Не останавливайся, — он договаривает, тяжело дыша. — Трахни меня уже, наконец, давай, — почти зло шипит, притягивая к себе за шею и глубоко целуя. — Хочу тебя внутри. Скорее.       Наверное, все же было слишком опрометчиво так говорить. Лионель сильно переоценил свои возможности, поэтому теперь он задерживает дыхание, как будто так будет не так больно. Вот теперь ему кажется, что он действительно рвется. Боль сквозит звездами перед глазами, их даже зажмуривать не нужно, чтобы их увидеть. Месси комкает одеяло пальцами и очень-очень-очень сильно старается не оттолкнуть Роналду. Рефлекторные слезы от боли катятся по лицу, оставляя две дорожки вниз по вискам. Он их даже не чувствует, судорожно выдыхая и пытаясь пропустить член глубже. О да, не зря он думал о том, что Криштиану везде длинный. Не просто длинный, еще и широкий. Огромный, черт возьми. Или Лионелю так только кажется… Он едва дышит, скрипя зубами, и только легкие ласковые движения на его члене хоть как-то отвлекают. Он мотает головой, когда Криштиану пытается его поцеловать, и сжимает губы, потому что это будет слишком. Ему надо привыкнуть, и тогда да, но не сейчас.       Лионель не знает, сколько времени проходит до тех пор, пока ему не становится хоть чуточку легче. Спасибо Роналду за то, что не спешит тоже, что позволяет привыкнуть, что не рвется с места в карьер. И когда тяжелая тянущая боль немного отступает, Лионель обхватывает мужчину ногами, придвигая к себе, и позволяет продолжить. И все становится куда ярче, глубже, сильнее. Криштиану давит на член ровно с той силой, которой и нужно, а его член хоть и ходит внутри почти всухую, но все же умудряется доставлять удовольствие. Ему стоит лишь слегка изменить угол, как Лионель выгибается в спине снова от неожиданности полученных ощущений и громко стонет. О да, они точно будут трахаться так громко, как хотят. Месси не остается ничего другого, как толкаться в сжатый кулак, а остальное делает Криштиану за него, входя почти до конца, до самых яиц и выходя полностью, чтобы потом резко войти обратно. Лионелю кажется, что весь его мир сначала крутится перед глазами, а потом распадается на миллион частей, раскалывается, рассыпается. И он теряется в ощущениях, во времени, в пространстве. Едва соображает, что происходит. Ему нужен Криштиану, сейчас, сейчас, сейчас.       — Кончи в меня, — шепчет Лионель, притягивая Криштиану к себе за шею. Он чувствует нарастающую хаотичность движений, слышит срывающиеся стоны мужчины, под пальцами ощущает, как подрагивают его мышцы от напряжения. Конец близко, и Лионель действительно хочет, чтобы все было именно так. — Сделай меня своим. Давай. Я хочу этого, — он сдавленно шепчет дальше, пытаясь хоть немного отсрочить собственный оргазм. Перед глазами снова мелькают звезды, но уже не от боли. Он цепляется пальцами в плечи Криштиану, оставляя следы, а потом обхватывает его сильнее, вцепляясь короткими ногтями ему в спину и без всякой задней мысли проводя ими ниже, оставляя царапины. Он не хотел бы, но так уж вышло. Он давится стонами и воздухом, позволяя себе кончить только в тот момент, когда начинается чувствовать внутри себя пульсацию члена Криштиану. Перед глазами все темнеет, и он несколько долгих мгновений вообще ничего не видит, лишь ощущая прикосновения и нарастающий внутри жар.       Через несколько мгновений Криштиану выходит из него и падает рядом. Лионель пытается прийти в себя и надеется, что у Роналду хватит совести не говорить что-то вроде «было круто, детка, повторим?». Или, что хуже, вообще решит, что все плохо и надо с этим завязывать. Неуверенность берется непонятно откуда. От гиперчувствительности после оргазма Месси чувствует себя более уязвимым, чем раньше. Он облизывает губы и все-таки поворачивается на бок, прижимаясь к Криштиану и закидывая на него ногу. Сначала он не чувствовал особо ничего, но теперь каждый поставленный Роналду засос буквально горит. И такое ощущение, что они повсюду. По всему телу. Лионель улыбается и протягивает руку, проводя пальцами по груди Криштиану. Невесомо, почти не касаясь. Он обводит родинки, как и хотел, соединяет их в созвездия, а потом снова и снова, раз уж Роналду вроде бы не против. Он вообще не особо говорит, и Лионель воспринимает это как должное. Может, он ожидал большего от него. Может, не так уж все было хорошо, как ему показалось сначала. Утром ранний самолет в Мадрид, и если Криштиану попросит его оставить все случившееся в Севилье, он поймет. Но пока он хочет прижиматься к нему и забирать все тепло, всю ласку, всю нежность, что может забрать. Он хочет отдавать это все взамен, показывая, каким он может быть. Он так много хочет, внезапно срываясь на оголенные чувства. Ласково целует Криштиану в плечо и поводит носом по его шее, успокоено вдыхая его запах. Он хотел бы просыпаться по утрам в его руках. И пускай завтра эти мысли покажутся Лионелю глупыми и детскими, сейчас он отчетливо ощущает себя влюбленным. И ему очень хочется думать, что, может, Криштиану тоже в него хоть немного влюблен, но… Лионель кривится и молчит, продолжая бесконечно соединять родинки пальцами. Но в Лионеля никто никогда не влюбляется. Вот и все.