Жажда скорости

      Кто бы мог подумать, что этот славный мальчик, производящий впечатление скромника, которого любая мамочка была бы рада видеть в качестве спутника своей дочке, может быть таким грязным и пошлым в постели? Его цепляющиеся за тонкое покрывало пальцы, громкое сбивчивое дыхание, скрещенные ноги, с каждым резким толчком прижимающие любовника к себе сильнее и сильнее… — все это наводит на мысли о его совсем не скромном, как может казаться, прошлом. Вопросы про любовников в такой момент задавать неудобно, но Криштиану действительно интересно, с кем ещё встречался Лионель, и хочется затмить их всех. Конечно, это не соревнование, это акт чего–то гораздо большего, акт проявления доверия и запредельной близости, но… Криштиану кажется, что до этого он никогда никого так не хотел, как эту пронырливую узкую задницу, и он хочет быть уверенным, что Лионель чувствует то же самое, что у него даже мысли не возникнет сравнить Роналду с кем–то другим.       Криштиану честно пытался сделать их первый раз нежным и чувственным для Лео, но аргентинец сам виноват. Его вид слишком сексуальный, его голос слишком сексуальный, его чертовы волосы слишком сексуально липнут к подушке… Всё это вообще слишком! Как можно сдерживаться, когда ничего больше не мешает обнять лучшего человека в мире, прижать его к себе ближе, впиться зубами в его тонкую кожу на плече, оставить на память полумесяц от ровных зубов и получить взамен такой же –– как связную метку, указывающую на то, кто кому принадлежит? А тем более трудно сдержаться, когда об этом просят с очаровательным блеском во влажных глазах.       Голова идет кругом от запаха разгорячённых тел, от жара между сплетенными конечностями и от забравшегося под ребра необыкновенного чувства благодарности. Все сцены их встреч пролетают перед глазами, включая ту, когда они впервые пожали руки в перчатках, словно кадры кинопленки, и тут же забываются, потому что ничего из их прошлого больше не имеет значения, потому что впереди маячит лишь светлое будущее. Каждое мимолетное прикосновение обжигает кожу, а капли пота катятся по шее вниз, падая на грудь. Быть вместе — так естественно и в то же время недопустимо. И от этого голова кружится ещё сильнее …       Ночное веселье утром, как это часто бывает, оборачивается жутким похмельем. И пусть вчера они совсем не пили, но голова от волны нахлынувших чувств захмелела сильнее, чем от самой паршивой водки. Двигаться лень, вставать тем более, а ведь они так чудесно спали! Прошлая неделя была безумной, а её завершение — чудовищным, если не считать последних десяти часов, вмиг окупивших все страдания. Криштиану ни с кем не спал уже полгода (которые кажутся вечностью) — срок достаточный, чтобы разучиться просыпаться вместе по утрам. О чем говорить? Как смотреть? И всё же что–то подсказывает, что сейчас нет ничего лучше, чем вцепиться в вальяжно развалившееся рядом тело, скрутить его в славный рулетик вместе с одеялом и прижать к себе. Криштиану так и делает. В комнате тепло, но это не заслуга обогревателя. Прорыв носом путь между складками одеяла, Криштиану целует ненаглядное чудо в лицо. Быстро, легко, совсем не так, как они целовались вчера. Чудесное воздушное утро. Хорошо, тепло и уютно. Будильник на смартфоне, погребенном под грудой небрежно скинутых на пол вещей, вяло крякает, но даже это не портит их блаженное утро. Сегодня у них выходной. Хорошо бы позавтракать, не вылезая из постели. Но для этого надо позвонить на ресепшн.       — Доброе утро, — ласково тянет мужчина, наблюдая за тем, как Лионель тихо шевелится, приходя в себя. Он выглядит совершенно беззащитно и помято, и не может не нравиться Криштиану, несущему за это ответственность.       Лионелю снится море. И даже во сне он удивлён — он его не любит, почему? Морская вода с солнцем становятся большой проблемой для Месси, поэтому купаться ему можно разве что в Северном Ледовитом океане, но откуда тогда берется этот сон? Волны накрывают, успокаивают, дарят тепло и надежность. И Лионель вздыхает, а потом беспрекословно отдается им целиком. Он просыпается через несколько длинных, тягучих мгновений и, кажется, начинает понимать, откуда тепло взялось. Криштиану завернул его в кокон из одеяла и теперь, очевидно, очень этим доволен. Немудрено, Лионель вообще двигаться не может, только сопеть и хмуро поглядывать из–под челки. Но он довольно подаётся вперед, когда Роналду касается его губ, и тут же раздраженно шипит, когда поцелуй слишком быстро заканчивается. Под смеющимся взглядом Криштиану Лионель медленно начинает выпутываться из одеяла, но ноги прочно застревают в пододеяльнике, процесс затягивается. За это время Месси успевает вспомнить всё, о чем думал ночью, каждую свою дурацкую мысль, каждое желание. И, надо признаться, просыпаться в руках Криштиану — хорошая и приятная идея. Если бы он только так плотно не заматывал одеяло…       Чему Лионель определенно рад — так это тому, что не успел наговорить лишнего. О своих «чувствах», в осознании сущности которых он не особенно преуспел, о глупых идеях и надеждах. Обо всём этом. Сейчас было бы очень неловко, а молча — очень даже терпимо. Лионель ворочается и жмется ближе к Роналду, понимая — море. Вот почему оно ему снилось. Криштиану почти неуловимо пахнет морской солью и теплом солнца. Лионель понятия не имеет, как такое возможно, но этот запах ему нравится.

***

      У Лионеля ещё не было таких отношений. Если это вообще отношениями можно назвать, потому что он совсем не уверен в этом, а спросить у Криштиану язык не повернётся. По крайней мере, Роналду не просит его забыть о том, что было, по прилете в Мадрид. Лионель выдыхает с облегчением, но периодически настороженно на него поглядывает, особенно во время совместных съёмок Криштиану с девушками. Чёрт знает, встречаются они или нет. За прошедшие две недели они успевают пару раз сходить на свидание, вернее, посидеть в ресторане как коллеги, так, по крайней мере, гласят заголовки парочки желтых изданий Мадрида, а потом позажиматься где–нибудь в переулке, спрятаться от чужих глаз и целоваться до боли в челюсти и щупать друг друга сквозь одежду. А после — нервно смеяться в попытках добраться до дома. Ах да, до дома. После того, как Зидан оценил недельный счёт проживания в отеле одного из самых крупных туристических городов Испании, они всем составом решили снять им квартиру. Одну на двоих, чтобы не расслаблялись. Сюжетов впереди — сотни, и траты на отели просто чудовищны. Поэтому после «свиданий» стало очень удобно вваливаться в квартиру, сшибая дурацкую статуэтку египетской кошки, и падать прямо на пол, стягивая друг с друга одежду.       Совместные завтраки стали нормой тоже. Тут уж хочешь, не хочешь, а приходится видеть чужое лицо, пока готовишь кофе себе и «лицу» заодно тоже. Оно, то самое лицо, жарит яичницу на двоих, шутя что–то про яйца. Юмор у него, конечно, не самый изысканный, но Лионель не жалуется. Ему нравится открывать глаза и заворачиваться в объятия Роналду, который не против поделиться теплом. И в шею поцеловать. И прошептать парочку пошлостей на ухо посреди ночи. В такие моменты Месси задумывается о том, что, наверное, впервые за долгое время счастлив. Признаться в этом он боится, ведь, как известно, счастье мимолетно.       Они знакомы много лет, и все равно кажется, что первый раз встретились только вчера. Сформированные ранее стереотипы друг о друге рушатся ежедневно, подвергая испытанию фантазию. Лионель, к удивлению Криштиану, умеет быть милым и чертовски обаятельным, но на этом сюрпризы не заканчиваются. Мужчине нравится наблюдать за любовником, отмечая в нем перемены, которые начали происходить с внедрением их трогательной терапии (на диване, кровати, душе, в некоторых общественных местах). И, если раньше Криштиану находил Лионеля слабохарактерным инфантилом, то теперь он казался просто трогательным мечтателем. К тому же, сожителем Месси тоже был хорошим. Очень удобным, тихим, обязательным, не склонным раскидывать вещи по всему полу и оставлять скисшее молоко в холодильнике, что добавляло ему сто очков вперед. Лионель не любит бриться, Лионель не пьет персиковый сок, Лионель не читает книги и не смотрит фильмы, если в них нет тачек. Криштиану вообще слишком много думает о Лионеле и его привычках, хотя живут они вместе меньше недели (и то, по воле продюсеров), но этого он за собой не замечает, пока во время разговора по скайпу дражайшая маменька не ловит его на очередном рассказе о соведущем и не акцентирует внимание Криштиану на его легком помешательстве. Конечно, в шутку. Конечно, между этими двумя не может быть ничего серьезнее дружбы с привилегиями, но об этом Криштиану молчит. Он боится нарушить словами их едва установившееся хрупкое взаимопонимание. И как назло приходит новая ссора. Раньше они ссорились ежеминутно, стоило им только начать разговор, а теперь ругань кажется чем–то нелепым и глупым. И как всегда она разгорается из–за машины. Они ругаются много и долго, душевно подбирая матерные эпитеты к аргументам соперника и не обращая внимания на укоризненные взгляды прохожих. Криштиану не прав и прекрасно это знает, но он не может так просто отступиться от своей точки зрения, тем самым признав Лионеля победителем. К тому времени, как они добираются до съемочной площадки, контраргументы становятся совсем парадоксальными, но мужчина все равно бычится и упорно стоит на своем. Лионель хмурится и пытается вспомнить как можно больше дурацких прозвищ, а Криштиану размахивает руками и кричит на весь вагон метро. Их даже на камеры телефонов снимать начали! А причина — новая машина, которую они должны будут тестировать в первом сюжете.       — Ты её видел? Ты ее еще даже не видел, а уже заявляешь! Чистый карбон, керамические торм… — Лионель не успевает договорить, как Криштиану начинает говорить что–то о ее весе. — Это ты как слон, она — прекрасна! Слушай, засунь свою Пагани знаешь куда? Ее технические характеристики и рядом не стояли с новым Кёнигсеггом, давай просто признаем это, — Лионель скрещивает руки на груди. — Две и пять до сотни! Але, Роналду, ты слепой? Глухой? Я не понимаю! Из нынешних только Сесто элементо так быстро разгоняется, а ты мне со своей Хуайрой! Я не желаю больше… — Лионель спотыкается о ступеньку эскалатора на выходе из метро и наверняка бы ткнулся носом прямо в пол, если б не сильная рука Роналду, перехватившая его поперек груди. Он сглатывает и думает о том, что все–таки хорошо, что споры спорами, а на их отношения это никак не влияет.       — Нет, нет и еще раз нет! — они продолжают ругаться по пути к автобусу, который отвезет их за город к деревушке, недалеко от которой находится их съемочный ангар. О да, еще ж и пешком идти, Роналду изноется весь. — Да какая разница, какое там антикрыло, при такой запредельной скорости наверняка оно обусловлено аэродинамикой, не тебе решать, — Лионель забирается в душный автобус и плюхается около окна. — Ой, все, все твои доводы скатились до «божественного синего карбона», не считается, — Месси все так же не сдает позиции, а Роналду лишь наступает. Оставшаяся дорога проходит в спорах, у которых нет конца. Впрочем, есть. Когда они, наконец, добираются до ангара (Криштиану делает вид, что устал, хотя на деле даже не заметил пути, пока пытался подыскать новый аргумент в пользу Пагани), их встречает Зидан с широкой улыбкой, которая не предвещает ничего хорошего.       — Вот и вы… Могли бы и пораньше, — он даже слышать ничего не желает о метро и автобусе. — Ладно, чёрт с вами, — он машет на них рукой и зовет внутрь. — У меня для вас сюрприз. Это была идея директора, зацените, — он показывает обеими руками на какого–то мужчину, которому цепляют микрофон на воротник пиджака. — Ваш новый соведущий! Неймар да Силва Сантос Жуниор прибыл из Бразилии, познакомьтесь с ним поближе, разрядит немного напряжение в вашей… парочке, — он смеется и куда–то собирается уходить, но на полпути оборачивается и договаривает, полностью убивая. — Ах да, ваша квартира. Придётся потесниться, слышал, у вас там свободный диван есть. Неймару он понравится, — ещё одна обезоруживающая улыбка, и он исчезает из поля зрения. Лионель недоумевающее смотрит ему вслед, а потом на Криштиану, который, кажется, уже готов проломить кому–то череп.       — Ну что… идём знакомиться? — убито проговаривает Лионель и думает, что скорее бы принял все доводы Роналду о Пагани, чем пустил чужого мужика к ним в квартиру. Но кто его спрашивал.       — А, это же тот самый Нейма-а-ар! — Криштиану вмиг будто забывает о Лионеле и его выпендрежном Кенигсегге, метнувшись в сторону нового ведущего, по которому и не скажешь, что он нервничает перед своим первым эпизодом. Мужчина выглядит совершенно спокойно, будто уже много лет снимает телевизионные шоу и настоящий профи в этом деле. Наигранная улыбка Роналду такая сладкая, что впору налететь пчёлам. — Тот самый! — Еще миг и мужчина заключит равнодушного беднягу в крепкие объятья, будто вновь обретенного родного брата. Его радость кажется бьющей через край и в тоже время в ней есть что–то злобное и неприятное. — Неймар, известный по… а собственно, мужик, ты кто? — Густые черные брови сурово сходятся на переносице. Вот ещё будут они работать с третьим ведущим, да еще и с каким–то неизвестным бразильцем! Как Зидану такое вообще могло прийти в голову! Криштиану отворачивается от загадочного незнакомца, свалившегося им на головы, и ищет взглядом продюсера. — Я, конечно, не расист. Но неужели в этой стране больше нет испанцев? Мы же снимаем испанский Топ Гир, испанский! Парень, ты хоть по–испански говорить умеешь?       Он мог бы быть повежливее с незнакомцем, мог бы быть обходительнее, но Криштиану слал к чертям правила приличия, если они задевали сферу его интересов. Проклятый бразилец, казалось, нисколько не стушевался с его резких слов, а лишь сконфуженно улыбнулся, будто чувствуя себя виноватым за то, что приехал в эту страну.       — Что ж, Криштиану, в Топ Гир всегда три ведущих. И разве не замечательно, что ваша команда такая разношёрстная? Это привлечет дополнительную аудиторию. Вы выгодно будете дополнять друг друга и… — Зидан вовремя появляется, чтобы продолжить цитировать слова промоутеров шоу, пытаясь утопить в словоблудие разгорающийся конфликт, но слишком поздно. О таких вещах лучше предупреждать заранее, чтобы к ним можно было подготовиться, но Зидан этого не сделал, видимо решив, что иначе его горло точно пожмут.       — A чего ж вы женщину в ведущие не позвали? Азиатку! Которая будет вести репортажи в купальнике! По-твоему, это плохая идея, а брать бразильца — хорошая?!       — Послушай, ты даже не знаешь, кто он. А он, между прочим, звезда и, в отличие от вас, лоботрясов, действующая! — Зидан добился процветания в жизни не за красивые глаза — это уж точно, и ему хватает силы воли не сломаться под гнетущим взглядом злобных карих глаз. Продюсер тяжело выдыхает, очевидно сожалея о том, что пошел на поводу у жены и бросил курить — сейчас бы затянуться пару раз, пока не стало совсем жарко. — Ну что ты от меня хочешь? Не я принимаю решения, а вы должны работать в любых поставленных нами условиях…       — Но в контракте… — Криштиану цепляется за последний шанс переубедить начальство. Выглядит эта попытка жалко.       — В контракте прописано «Студия оставляет за собой право вносить изменения в сценарий шоу». Неймар и есть такое изменение. Знакомьтесь и давайте уже снимать, а то у нас график летит к чертям с этой пустой болтовнёй.       — Благодарю за добрые слова, но я и сам могу за себя постоять, — в разговор вмешивается отвратительный бразилец с удивительно холеными ручками и учтивым выражением симпатичного лица. Но Криштиану этой симпатичности не замечает, полностью погружаясь в свою ненависть. — И не потерплю оскорблений в свой адрес, мистер Роналду.       Таким тоном впору читать лекции в Сорбонне! За него Роналду ещё сильнее начинает ненавидеть этого пришельца! От него на всю площадку несет снобизмом. Криштиану готов спорить, что этот ни разу за руль не садился, не то чтобы чинил машины! Вот ещё, знакомиться с этим паршивцем: кем бы он ни был, он не достоин чести находиться вместе с ними на одной площадке. Но, как бы прискорбно это не было, не работать вместе они не могут.       — Выражайся проще. Мы не на Дискавери работаем, — недовольно бурчит Криштиану, осознав, что его слово здесь ничего не стоит и что Зидан прав: у них нет другого выхода. Либо так, либо ищи другую работу. Таких Криштиану Роналду в Америке еще много, найти тебе замену не составит труда.       — Прошу простить. Я изучал испанский в качестве хобби, по образованию я инженер–конструктор…       Криштиану срать кто этот чувак и какие у него заслуги. Будь его воля, он бы вышвырнул этого бразильца обратно на родину и запретил ему возвращаться. Режиссёр дает команду занять свои места и ничего другого не остается, кроме как встать рядом с очередной супермодной полированной тачкой и приготовиться нести ничего не значащий бред. А еще улыбаться и представлять нового ведущего. Хотя фигушки, пусть Лионель его представляет.       Лионель скрипит зубами весь день. Съемки проходят ужасно, новый ведущий никак не может влиться в привычную атмосферу раздолбайства, все они по очереди забывают текст, переругиваются и злятся. Операторы стонут от того, что по тридцать раз приходится переснимать одно и то же, Зидан позади них бегает в мыле, а Лионель… Лионель под конец чувствует себя вообще нисколько не живым. Хорошо, как же хорошо, что Криштиану утягивает его за собой «попить водички» и целует, успокаивая и успокаиваясь. Только тут Лионель может закрыть глаза и представить, что никакого нового ведущего просто нет, есть лишь они с Криштиану и их вечные препирательства. И пускай он недовольно ворчит, что пальцы у Роналду грязные, что его футболка была чистая, вообще–то, до тех пор, пока он не приложил свои грабли к ней, что не надо его так трогать, он все равно отдается сильным рукам и даже прижимается сильнее, потому что это единственная оставшаяся у него отдушина.       — Насколько бы ошибочно ни было твое мнение о Пагани, оно не заставит любить тебя меньше, — легкий поцелуй в щеку, такой детский и такой наивный, но имеющий колоссальное влияние на настроение. У Криштиану с души как камень срывается. Ощущение тёплой тонкой кожи под испачканными в масле пальцами дарует душевное спокойствие хотя бы на пять скромных минут — увы, больше времени у них нет и вряд ли будет в ближайшей будущем. И пусть Лионель возмущается и ноет, что он не салфетка и нечего об него руки вытирать, Криштиану потом за это извинится. Он хочет поцеловать Лео снова, но тот вдруг замирает.       — Погоди, стой, — он легко отталкивает Роналду ладонью в грудь, переводя дыхание. — Ты что… ты… меня любишь? — он удивленно распахивает глаза и неверяще смотрит. Так не бывает. Не должно быть. Они не говорили о чувствах, стараясь не переходить эту черту, они даже об отношениях старались не упоминать, ну, есть они и есть. А тут… Лионель нервно дергает плечом, сглатывая. Тогда, в Севилье, он не смел об этом и мечтать. Запрещал себе что–то выдумывать, запрещал надеяться. Надежды никогда к хорошему не приводили. А теперь Криштиану сам говорит ему об этом, и Лионель хочет услышать снова. Понять, что не ослышался. Что Криштиану действительно может его любить. Что хоть кто–то на этом свете может его любить, черт возьми.       Но их прерывают раньше, чем Роналду успевает сказать хоть слово. В наушнике рвет и мечет Зидан, требуя ведущих обратно на площадку, и приходится подчиниться. Лионель старательно пытается выкинуть произошедшее из головы, концентрируясь на великолепном Кёнигсегге, который по непонятной случайности оказался у них в студии. Чтобы шведский суперкар, да в испанском Топ Гире! Чудеса, да и только. Месси возвращается к поливанию машины слюнями и абстрагируется от всего, что происходит у него в личной жизни. А ещё постоянно отгоняет от Кенига Неймара, которому по сценарию хоть и надо там быть, вот только Лионель всегда оказывается где–то перед ним. Нечего. Пусть танцует на карнавалах, а не суперкары водит.