Сбежавший жених или тридцатая свадьба

      — Саша, напомни мне, почему я не должен его убивать? — спрашивает Головин пока они стоят в пробке по пути в больницу.              — Малыш, ну потому что он мой друг, — невинно хлопает глазами Александр и смотрит на злящегося Сашу. Тот, как всегда, в такие моменты кажется Ерохину жутко милым.              — Не надо мне тут глазки строить, — бурчит Саша, — его это не спасет!              — А если я тебя поцелую? — ухмыляется Ерохин, умудряясь одновременно следить и за дорогой и за своим мужем.              — То есть целовать ты меня собираешься исключительно, чтобы я не убивал твоего друга? — нахохливается Саша, снова своим видом напоминая Александру цыпленка, и скрестив руки на груди, демонстративно отворачивается и смотрит в окно.              — Если ты его убьешь, кто будет печь тебе торты вне очереди, а? — смеется Ерохин, но все же тянется к Саше, — а целовать я тебя хочу всегда и везде, — уже шепотом добавляет он, так, что Головин вздрагивает, но все еще пытается смотреть в окно, — и не только целовать.              — Ерохин, блин, провоцируешь ведь! — восклицает Саша, кажется, даже забыв, что он вроде как обиделся.              Александр в ответ лишь смеется и обхватив лицо Саши ладонями притягивает к себе и целует, глубоко и чувственно, так что Головин слегка постанывает в поцелуй, мысленно благодаря образовавшуюся пробку, в которой они встали намертво.              — Ладно, считай, что ты меня убедил, — отстраняясь, ухмыляется Головин, — убивать не буду. Так, побью немного.              — Может не надо? Его и так хорошо головой приложили, — наигранно пугается Александр, вызывая у Саши приступ смеха.              — Даже не знаю, что ты можешь мне предложить в обмен на то, что я не буду калечить Далерку?              — Любой ваш каприз, Александр Сергеевич!              — Прямо-таки любой? Ох, сэр Александр, не знаете вы на что подписываетесь, — хитро щурится Саша.              — Звучит многообещающе, — в очередной раз ухмыляется Ерохин.              Тем временем машины впереди начинают потихоньку двигаться, и они вскоре добираются до больницы, где их уже ждет Далер.       

***

      После ухода Клаудио и до приезда семейства Ерохиных у Далера успевают побывать, кажется, все его родственники. Со всеми приходится объясняться, всем приходится говорить, что свадьбы все же не будет, каждому приходится рассказать если не все причины, то какую-то их часть, чтобы убедить в том, что это не просто минутное помешательство, а вполне себе осознанное решение.              В том, что решение его верное Далер как не сомневался, так и не сомневается до сих пор. Но хоть он и чувствует себя свободным, в тоже время внутри ощущает какую-то опустошенность, словно из него высосали все эмоции. Все же год отношений и человека, к которому он успел привыкнуть и как-то привязаться, не так просто выкинуть из своей жизни. Пусть его тяготили эти отношения, пусть Клаудио и подавлял его своим мнением, но все же что-то ведь держало его рядом с ним, значит и хорошее в нем что-то было. А теперь Далеру придется привыкать к одиночеству. К пустой квартире, в которой будет только он, к холодной постели, в которой спать теперь придется одному, к выходным, проведенным в одиночестве, в компании телевизора. Радость, которая заполнила его тогда, в первые минуты после побега, вдруг кажется уже не такой полной. Кузяев успевает расстроиться этой мысли, но быстро вспоминает, что, собственно, особо ничего в его жизни-то и не изменится. Ведь жил он как-то пока Клаудио был в командировках. Или до встречи с ним. Вполне неплохо, между прочим, жил.              Наверно, он будет скучать, но назад пути точно нет. Не в этот раз. Потому что Далер точно знает — уж слишком они разные. Иногда противоположности притягиваются, но это явно не их случай.              Обо всем этом Далер размышляет, лежа в своей палате и с какой-то тоской смотря в окно и наблюдая, как солнце клонится к закату. Из окна его палаты открывается прекрасный вид на вечерний город, но Кузяеву не до любований. Он все еще ждет Саш, которые обещали навестить его к вечеру и до сих пор не приехали. Далеру жутко стыдно перед Головиным, ведь тот так для него старался, а он сбежал, оставив его разбираться со всеми в одиночку.              — Привет, в голову раненый джигит! — Саши появляются неожиданно, оба какие-то слегка растрепанные, покрасневшие и запыхавшиеся, словно пробежавшие стометровку.              — Привет, — Далер виновато улыбается, переводя взгляд с Александра на Сашу и обратно.              — Ну как ты? –спрашивает Ерохин, пока Головин сверлит его взглядом.              — Нормально, голова только болит. Парни, мне кажется, я должен перед вами извиниться.              — Ты не извиняться должен, а объяснить какого хрена ты сбежал! — взрывается Саша, — а потом еще и под машину кинулся. Куда смотрели твои глаза? Ты вообще понимаешь, что мне пришлось объясняться со всеми вместо тебя и жениха твоего, неудавшегося? Ты бы его видел! Если вы все-таки женитесь, то больше я вам ничего организовывать не буду!              — Нет, Саш. Мы расстались, — тихо отвечает Далер, старательно отводя взгляд и чувствуя, как предательски краснеют щеки.              — Оу… Прости, — растерянно отвечает Саша, даже раздражение его куда-то пропадает, — но все мы ждем, что ты расскажешь почему ты сбежал. Но видимо уже не сегодня, твой врач недвусмысленно намекнул нам, чтобы мы долго не засиживались.              — Кстати, о враче, — говорит Александр, а сердце Далера от упоминания Лунева, почему-то начинает стучать сильнее, — он сказал, что после выписки две недели за тобой нужно усиленно наблюдать и не оставлять одного, мало ли как скажется на тебе это сотрясение. Поэтому ты две недели живешь у нас, раз уж с Клаудио вы расстались.              — Что? Но я… Мне неудобно… — пытается отказаться Далер, понимая, что отчаянно не хочет стеснять кого-то своим обществом. Он и так доставил им столько проблем.              — Кузяев, неудобно шубу в трусы заправлять! — закатывает глаза Саша, — ты остаешься у нас и это не обсуждается. Будешь следить за нашим ребенком.              — К-к-каким ребенком? — не понимает Далер.              — Это он так про Черри, — улыбается Ерохин, видя растерянное выражение лица Далера.              — Спасибо вам, что вы у меня есть, — смущенно улыбается Кузяев. Может и правда ему пойдет на пользу первое время пожить в компании друзей, тем более раз они не против. А уж водиться с их собакой — это вообще просто подарок, потому что столь милое существо еще нужно поискать.              — Так, а теперь прощальные обнимашки, и мы уходим, пока тот страшный и грозный дядя, который говорит, что он твой доктор, не выгнал нас отсюда пинками, — говорит Александр.              — Он не страшный, — на автомате отвечает Кузяев и многозначительно переглянувшиеся Саши, заставляют его снова засмущаться.              А потом Ерохины, крепко обняв его на прощание, уходят. Далер смотрит им вслед и ему хочется верить, что в его жизни когда-нибудь появится человек, на которого он будет смотреть с такой же нежностью и любовью, как эти двое смотрят друг на друга. И с которым он действительно будет счастлив. Который будет его понимать и принимать его таким — с его одержимостью и любовью к десертам, с его неуклюжестью, с его нелюбовью к большим и шумным тусовкам, с его иногда проявляющейся застенчивостью. Далер надеется, что где-то на свете есть именно его человек — что полюбит его искренне, а он полюбит его в ответ.              — Так ты у нас сбежавший жених? — Андрей стоит в двери палаты, прислонившись к косяку и хитро улыбается. Далер за своими мыслями даже не заметил его прихода.              — А мы уже на ты?              — После того, как я спас тебе жизнь, а ты в благодарность назвал меня жирным, думаю, что уже можно перейти на ты, — все также продолжая улыбаться, отвечает Лунев.              — Спасибо, кстати, — Далер вдруг понимает, что так и не поблагодарил своего спасителя.              — А вот простым «спасибо» ты не отделаешься, Далеррр.              — Я что попал к тебе в рабство? — непроизвольно улыбается Далер. Почему-то это утрированное «р» из уст Андрея вызывает именно такую реакцию, вкупе с кучей мурашек по всему телу.              — В ближайшие трое суток точно. Я, как твой врач, могу делать с тобой, что угодно, — Андрей подмигивает Кузяеву и смеется с того, как тот мило смущается, — но я добрый доктор, поэтому всего лишь предлагаю ходить со мной на обед в нашу столовую. Будешь рассказывать, как докатился до такой жизни и до бросков под машины.              — Я вчера со свадьбы сбежал, а ты меня на свидание приглашаешь? — слова вырываются из Кузяева раньше, чем он понимает, что он сказал.              — Воу, Далеррр, притормози. Я всего лишь хочу послушать твою историю. За последний день у тебя произошло больше событий, чем у меня за всю жизнь.              — Что ж, если так я смогу отплатить тебе за свое спасение, то с удовольствием, — Далер широко улыбается.              — Вот и славно. А теперь ложись спать, тебе нужно отдыхать, — Андрей подходит к окну и задергивает шторы, — спокойной ночи, Далеррр, — говорит он перед тем, как закрыть дверь палаты.              — Спокойной ночи, Андрей, — тихо говорит Кузяев и снова непроизвольно улыбается.              Почему-то мысль о предстоящих обедах с Луневым разливается теплом в груди Далера. Не то, чтобы он думает об Андрее в каком-то романтическом плане, но то, что его врач вызывает в нем странный интерес — этого Далер отрицать не может. С этими мыслями и улыбкой на лице, он и засыпает.       

      

***

      Саши возвращаются домой и их с порога встречает соскучившийся Черри, который счастливо крутится возле ног, ожидая свою порцию внимания.              — Солнце, спасибо тебе, — говорит Александр, обнимая Сашу со спины, носом утыкаясь в лохматую макушку.              — За что? — не понимает Головин.              — За то, что не против того, что Далер побудет у нас. Все же я чувствую свою вину в том, что его едва не сбила машина.              — Ты то причем? — от неожиданного признания Саша поворачивается и внимательно смотрит на Ерохина.               — Я пытался догнать Далера и начал его звать, как раз перед тем, как он буквально шагнул на проезжую часть, он обернулся на мой зов. Возможно, если бы не я, он бы сейчас не лежал в больнице, — Александр вздыхает и опускает глаза, не в силах посмотреть на Сашу, боясь увидеть в глазах мужа осуждение.              — И ты говоришь об этом только сейчас? Саш, ты ни в чем не виноват, как вообще можно было понять, что он выскочит на дорогу? Может если бы ты его не позвал, Андрей не успел бы его оттолкнуть? И тогда Далер сейчас лежал бы не с сотрясением, а со сломанной шеей? Прекрати себя накручивать! — Саша говорит так уверенно, что Ерохин ему верит и чувство вины, терзавшее его со вчерашнего дня, начинает понемногу его отпускать.              — Ты ведь знаешь, что я тебя очень сильно люблю? — Александр улыбается и притягивает к себе Сашу.              — Знаааю, — отзывается Головин, улыбаясь. А потом целует Ерохина долго и томно, руками обвивая его шею, прижимаясь все сильнее и задыхаясь от ощущений, — сэр Александр, что это? Опять? — Саша прерывает поцелуй, когда чувствует то, чего совсем не ожидал.              — Ну я же не виноват, что ты у меня такой красивый, — ухмыляется Ерохин, утягивая Сашу в еще один поцелуй.