To the sound of war

«Чем прозрачнее для нас человек, тем больше мы ему доверяем и тем ближе он нам становится». Джон Бьюри

      После слов Поппи о том, что «девочка достаточно здорова и очень просила отпустить её», Снейп тут же направился в свои комнаты, чтобы оттуда переместиться в спальню старосты Гриффиндора. Колдомедик действительно не могла держать ученицу насильно, но это не убавило пыл профессора, который замер, переместившись.       Это не было чем-то новым и ошеломляющим. С того вечера, когда она узнала, кто он, Снейп, делал так иногда - перемещался в её комнаты, порой без предупреждения. В большинстве случаев причиной этому служили сильные раны после собраний Пожирателей и нежелание просить о помощи Альбуса.       Вначале возмущающаяся Гермиона со временем всё же привыкла. Её аптечка заметно пополнилась разными зельями, что они варили вместе в лаборатории на площади Гриммо.       Её нет в комнате, но из ванной доносится шум воды. Решив, что врываться к ней туда точно не стоит, зельевар остался в комнате, ожидая.       Гермиона вышла спустя три минуты, одетая в маггловские джинсы и майку, - с влажных волос иногда капала вода. — Доброе утро, профессор.       Сказала так легко и непринуждённо, лишь мельком взглянув в его сторону. «Она ждала, что я приду», — мелькнула мысль у Снейпа. «Знала, что я пойду в Больничное Крыло, узнаю, что её там уже нет, и приду сюда».       Преподаватель не знал, злиться ему или смеяться. Эта гриффиндорка рассчитала его план действий, а он, даже не подозревая, сделал всё точно, как было прописано. — Вижу, у вас оно действительно доброе, мисс Грейнджер.       Северус намеренно не стал садиться, чтобы возвышаться над ней, - такое всегда приводило учеников в ужас. Но то ли сегодня он делал что-то не так, то ли у конкретно этой ученицы вдруг появился иммунитет к его устрашающим действиям. Так или иначе, она не реагировала на это, доставая из тумбочки расчёску. — Да, так и есть, — ровный тон, абсолютная безмятежность. Будто не она была при смерти ещё четыре дня назад. — Мерлин подери, мисс Грейнджер! — его самоконтроль сгорел от этого её спокойствия. — Как вам в голову пришло покинуть сегодня Больничное Крыло?       Она повернулась к нему, не переставая расчёсывать свои кудри. — Я чувствую себя хорошо, профессор Снейп. Конечно, не настолько, чтобы участвовать в гонках на драконах, но вполне, чтобы самостоятельно передвигаться, а не лежать в постели круглыми сутками.       Ему - мысленно, конечно, - пришлось признать, что выглядит ученица и правда хорошо: кожа уже не так болезненно бледна, двигается нормально. — И, смею заметить, я не сбежала оттуда, а ушла с позволения мадам Помфри.       Это был финальный аргумент, ставивший точку. Он словно говорил: «Всё, ты проиграл, Снейп. Смирись и признай своё поражение. Она тебя сделала, причём всухую и не особо стараясь». — Ладно, — профессор выдохнул, всё же присев в кресло. — Но вы будете пить нужные зелья ещё несколько дней - для закрепления эффекта, так сказать.       Она милостиво кивнула, расчёску вернула на место и сложила вместе ладони, смотря на зельевара. — Я хочу поблагодарить вас за то, что вы исполнили мою просьбу.       Он привычным жестом поднял одну бровь. — Вы так уверены, что я это сделал? — Конечно, вы же дали слово, — девушка пожала плечами, словно это было само собой разумеющимся. — И вы верите моему слову?       Этот вопрос её тоже ничуть не смутил, Гермиона только задала ответный: — Если бы я дала вам слово, вы бы поверили?       Ему не пришлось долго думать об этом. Ответ возник сразу - прямо и жёстко, не давая возможности увернуться от него. — Да. — Вот и ответ на ваши вопросы, — она коротко улыбнулась.

***

— О, мистер Снейп, рад вас видеть.       Он очень сомневался, что Корнелиус Фадж правда был рад его видеть. Даже не так - профессор был уверен, что это абсолютная ложь. Тут не нужно было быть легилиментом, поскольку всё было написано на его лице, слышалось в интонации голоса. Что ж, это было взаимно. — Господин Министр, что… — Уважаемый Корнелиус сегодня оказал нам честь, решив посетить Хогвартс, — Дамблдор прервал его этими помпезными и лицемерными словами, от которых зельевар тут же почувствовал приступ тошноты.       Сколько фальши. Впрочем, она всегда появлялась, как обязательное дополнение к Министру Магии. Одно его присутствие заставляло всех вокруг надевать маски и приторно улыбаться, раскланиваясь перед ним. Всех, кроме Снейпа, разумеется. — Вот уж, действительно, честь, — прошипел он сквозь зубы, но потом слегка поклонил голову в насмешливом жесте. — Чем обязаны?       Он чувствовал на себе неодобряющий взгляд Альбуса, но ему было совершенно плевать. Тем временем Фадж без приглашения сел в одно из кресел, расправляя свою лиловую мантию, и Северус предпочёл наблюдать за разговором в стороне, надеясь участвовать в нём по минимуму. — Это не просто дружеский визит, Альбус. «Удивительно».       Профессор облокотился одним плечом на стену рядом с окном и скрестил руки, приготовившись к явно натянутой беседе. — Я пришёл узнать, есть ли у тебя какие-то новости касательно нашей неприятности.       Неприятность. Именно такое слово решил использовать узколобый трусливый Фадж, чтобы не признавать, что идёт война. Самая настоящая магическая война. Словно то, что он это не признаёт, что-то изменит. Северус всегда больше всех ненавидел лицемеров и трусов. Однако этот так называемый Министр являлся и тем, и другим. Лицемерный трус. И потому вызывал не только ненависть, но и отвращение. — Мы работаем над этим, но данных мало, Корнелиус. Ты должен понимать, что у нас немного связующих звеньев. Пока нам известно лишь, что Том… — Не называй его так! — громко перебил Фадж. — Том Реддл мёртв! И уже давно! — Но он вернулся, Корнелиус, ты знаешь. — Не знаю! И хватит нести эту чушь! Да, я признаю, что кто-то собирает Пожирателей, кто бы это ни был, это не Том Реддл. — Да, это просто кто-то, кого воскресил Питер Петтигрю, используя кровь Избранного, — не удержался Снейп.       Министр тут же посмотрел на него так возмущённо, что даже покраснел, и мужчине стало интересно, до какой степени он может разозлить его, прежде чем тот взорвётся. — Мы знаем это лишь из слов впечатлительного мальчишки, увидевшего смерть друга.       Как бы тот не относился к Поттеру и кем бы его не считал, но он знал правду. Знал, что те его слова: «Он вернулся! Тёмный Лорд вернулся!» были правдой. Что мальчик не спятил, и это не было лишь полётом его фантазии. Его метка тогда тут же дала о себе знать, начав гореть огнём, и лучшего доказательства не требовалось. — И тем не менее именно после того дня кто-то начал вновь собирать Пожирателей, верно? Неужели вы, Господин Министр, настолько… наивны, чтобы считать, что это просто совпадение?       Он честно пытался подобрать наиболее тактичное слово, хотя на языке вертелись совершенно другие, которые Фаджу точно не понравились бы. Однако и это, судя по всему, пришлось ему не по вкусу. — Не смейте так разговаривать со мной, мистер Снейп. Вы не в том положении, чтобы… — Чтобы что? Говорить правду о том дне? Тогда я скажу о сегодняшнем, — злость захлестнула Снейпа, не давая ни малейшей возможности, чтобы остановиться. — Идёт война. И будет битва. Большая ужасная битва со многими потерями, будьте уверены. Прямо сейчас Тёмный Лорд собирает армию Пожирателей, с которыми нам предстоит сражаться. И это не просто «неприятность». Это огромная неизбежная проблема. Как бы вы это ни называли, какие бы слова ни пытались подобрать - этим ничего не изменишь. Мы можем только одно - подготовиться и сразиться.

***

— Фадж просто боится потери контроля, — Кингсли сделал глоток чая, выслушав рассказ Альбуса о визите Министра. — И правильно делает, — заметил Ремус. — Что вы сказали ему? — Я говорил ему о нехватке информации, когда своё слово решил вставить Северус, — директор перевёл взгляд на профессора, и его примеру последовали остальные, на что тот лишь поднял одну бровь, решив не удостаивать их объяснениями. — Хорошо, и что теперь? — задал интересующий всех вопрос Грюм. — Будем дальше водить его за нос - у него всё равно нет никакой информации, — пожал плечами Кингсли.       Все согласились. Дамблдор был задумчив, а Снейп вдруг почувствовал на себе любопытный взгляд Гермионы. Но стоило ему повернуть голову, как она тут же посмотрела в свою кружку, будто этого и не было. Как интересно. Когда собрание подошло к концу, девушка встала и ушла, левитируя кружки перед собой. — Ты не должна, Гермиона, есть… — Всё в порядке, Сириус, мне несложно, — улыбнулась она, скрывшись за поворотом.       Зельевар задумался и с удивлением обнаружил, что впервые видел Блэка таким нерешительный и даже раздавленным. Он сидел тихо всё собрание, внимательно слушал, когда в начале другие спрашивали Грейнджер о её самочувствии, а когда заговорил с ней, то звучал совершенно тихо.       Северус встал и направился на кухню, когда все были заняты своими обсуждениями и не обратили на это внимания. Грейнджер мыла кружки, стоя к нему спиной. — Почему вы не используете магию? — Я люблю мыть посуду.       Он усмехнулся, прошёл вперёд и остановился сбоку от неё, облокачиваясь на столешницу. — А другая причина?       Девушка вздохнула, смывая с рук пену. — Мне не очень даются хозяйственные заклинания, — пробубнила она, явно недовольная, что пришлось это сказать. — Неужели есть магия, которая вам неподвластна? — Снейп изобразил потрясение и увидел, как Гермиона закатила глаза.       Девушка выключила воду, вытерла полотенцем руки и обернулась к нему. — Насмешки закончились?       Сделав вид, что задумался, мужчина всё же кивнул. — Отлично, тогда помогите мне в библиотеке, пожалуйста, — она обернулась и пошла к выходу. — Вам что, нужна помощь в библиотеке? — спросил профессор с притворством. — О, Боги…       Она пошла вперёд, не дожидаясь его. Когда они оказались в библиотеке, то заняли соседние кресла. Гермиона закусила губу в задумчивости, и преподаватель ждал, проявляя терпение. — Фадж точно ничего не знает?       Вопрос и обеспокоенный тон, которым был задан вопрос, удивили его. Почему ученица вдруг так интересуется этим? Они вроде бы всё прояснили во время собрания, а значит, беспокоиться было не о чем. — Да, у него нет необходимых каналов связи. — И он ничего не подозревает о… вас?       И тут он понял. Гермиона беспокоится о том, неизвестно ли ничего Министру о том, кем является Снейп. Она понимает, какими могут быть последствия, - вряд ли в таком случае кто-то подумает о пользе его роли и даст дальше преподавать и шпионить одновременно. В лучшем случае, его заставят покинуть школу и не показываться при условии, что тот будет передавать всю информацию под сывороткой правды. В худшем, он отправится в Азкабан. — Нет, мисс Грейнджер. Мы с ним, конечно, не питаем никакой симпатии друг к другу, — слабая попытка разрядить обстановку не привела к результату, взгляд ученицы всё еще был серьёзным, с замершей в зрачках тревогой, — но у него нет причин для таких подозрений.       Она кивнула, кажется, успокаиваясь от этих слов. — А что вы ему сказали? — Вы хотите, чтобы я передал дословно?       Грейнджер пожала плечами, приготовившись слушать, и у профессора возникла идея. — Вы знаете о легиллименции и окклюменции? — А вы - о зельях?       Он в очередной раз словил себя на мысли, что её колкости вызывают у него не злость, а довольную усмешку. Она училась этому у него, несомненно. Постепенно перенимала умение отвечать сарказмом и язвить быстро и легко, даже не задумываясь. — Я могу показать вам, если хотите. Это легче, чем вспоминать и повторять так.       Она с готовностью согласилась. Для неё это было ещё и возможностью научиться новому в магии. Попробовать то, о чём раньше лишь читала или слышала от Гарри. Тот рассказывал ей, как проходили их тренировки со Снейпом, но из личного опыта уже знала, что профессор может быть очень даже хорошим и достаточно терпеливым учителем, потому совсем не боялась.       Магией была заперта дверь, а отводящие чары гарантировали, чтобы сюда даже не пытались войти. Это было совсем небольно. Северус действовал мягко и осторожно, вначале просто проникая в её сознание, а потом открывая своё собственное. Образы нахлынули на Гермиону в мгновение: кабинет директора, зажжённый камин, лёгкий запах свечей и жасмина. Вот сам директор Дамблдор в своём кресле, за столом, Министр вальяжно сидит перед ним, словно на самом деле это его кабинет, и абсолютно всё здесь принадлежит ему. Снейп стоит у окна, и по одному его лицу она видит желание запустить в политика какое-нибудь весьма интересное заклятие.       Он не участвует в разговоре до одного конкретного момента, и, честно говоря, её немного удивляет, что это за момент. Выглядит так, будто тот встал на сторону Гарри. Но эта мысль отходит на задний план. Гермиона погружается в его речь, заворожённо внимает каждому слову и восхищается. Реакция Фаджа была ожидаема, но это уже неинтересно. Они разрывают связь, и ещё какое-то время Грейнджер сидит молча, потрясённая всем произошедшим. — Если бы я знал, что можно так просто заставить вас замолчать, — нарушает он тишину и тут же осекается.       Ученица молчала достаточно, когда погибли её родители. Замолчала в то утро и на недели вперёд. И ему, если уж быть до конца честным хотя бы с собой, стало не хватать её энтузиазма, живости и разговоров почти что сразу. Без этого она просто не была собой. — Вы были великолепны, — вздыхает Гермиона, даже не думая о двусмысленности своих слов.       Профессор не отвечает. Не знает, что вообще можно на это ответить. Нет, знает, конечно, но только если бы они… Так, нет! Что за глупые бредовые мысли?! Они сидят в тишине, пока Гермиона вдруг не открывает резко глаза и садится, поворачиваясь к нему. — Научите меня? Научите легиллименции и окклюменции, профессор, пожалуйста!       В памяти очень даже свежи картинки обучения Поттера. Вспыльчивого несдержанно закомплексованного Поттера, который не мог сосредоточиться, чтобы поставить достойную защиту хотя бы на пару минут. Зато благодаря своей злости на каких-то пару секунд проник в его сознание, увидев то, что не следовало. Снейп знал, как можно отказать. Убедить, что они уже и так занимаются многим, - тренировки, зелья. Что если добавить что-то ещё, то она не выдержит, ей ведь и учиться надо.       Но этот умоляющий взгляд тёплых карих глаз заставил его замолчать ещё до того, как профессор открыл рот. Как бы неубедительно всё это звучало. Они оба знали, что Гермиона Грейнджер справится со всем этим. Просто потому, что она Гермиона Грейнджер. Вот и все аргументы. Преподаватель вздохнул. — Хорошо, мисс Грейнджер. Но вы должны понимать, что это будет непросто. Я буду в вашем сознании, видеть ваши воспоминания, чувствовать то же, что и вы когда-то. Совсем непросто впустить кого-то к себе в голову, позволить узнать так много. И нельзя точно сказать, сколько пройдёт, прежде чем вы научитесь блокировать это.       Она кивнула, понимая, что это не общая информация из учебников, а личная, из его опыта.