To the sound of war

«Твой человек не тот, кому «с тобой хорошо» - с тобой может быть хорошо сотне людей. Твоему - «без тебя плохо». Эрих Мария Ремарк

      Она находит его на Астрономической башне, сидящего в одиночестве, - задумчивого и угрюмого. Гермиона садится рядом, не нарушая молчания: что бы ни привело его сюда, это серьёзно и важно. Достаточно, чтобы дать ему возможность самому начать разговор. Вид с башни прекрасен - природа, расцветающая после зимы; поляны перед замков; лес, начинающий снова зеленеть. Где-то там Клювокрыл, надо будет сходить к нему в ближайшие дни. Забавно, как Запретный лес давно перестал быть запретным для неё. И не только для неё. — Я говорил с Дамблдором, — наконец, заговаривает Гарри.       В этой фразе столько смысла, причём явно неприятного, что Гермиона, так давно не говорившая с Гарри по-настоящему, поворачивает голову, смотрит и кладёт ладонь поверх его собственной. Отношения, интересы, стремления и прочее. Что бы там ни было, всё это отходит на второй план здесь и сейчас, ведь это Гарри, которому она починила очки в день знакомства. Гарри, спасший её от тролля. Гарри Поттер. Для неё не избранный и не мальчик, который выжил, а друг, который остаётся другом, несмотря на то, сколько они не разговаривали. — Рассказывай.       И он говорит. Гарри говорит о пророчестве, крестражах и что сам оказывается крестражем Волан-Де-Морта. Грейнджер слушает внимательно, не перебивая. — Вот почему ты ему так нужен. Фактически он сам себя сделал уязвимым, какая ирония, — усмехается, качая головой. — Но он всё равно тебя не получит, Гарри. Мы защитим Хогвартс, а значит, и тебя. Все вместе.       Она улыбается, смотря ему в глаза, а потом переводит взгляд на вид с башни. — Мне так жаль, — звучит справа тихо и искренне.       Девушка знает, о чём он. И также знает, что жалеть тут не о чём. — Я никуда не исчезла, Гарри. Круг общения немного поменялся, но я всё равно рядом, мы на одной стороне и боремся за одно - наш дом. За Хогвартс, — улавливая его согласие, она немного меняет тему. — Вам с Роном нужно прийти на тренировку Ордена в среду, посмотреть на защитное заклинание, обсудить с нами план. — Да. Да, мы придём, Гермиона, спасибо.       Они сидят там ещё час, обсуждая уже что-то менее важное. Гарри рассказывает про одно неудачное свидание с Джинни, из-за которого близнецы теперь шутят каждый раз, когда его видят. А Гермиона в красках описывает возмущение Нарциссы и Драко по поводу маггловской техники. И они смеются вдвоём так, как уже давно не смеялись. На прощание Поттер обнимает её, смущённо проговаривая в каштановые волосы: — Я скучал.       Она понимает, о чём он, хоть они и видятся через день. — Я тоже.

***

— Ты знал, что Гарри крестраж?       С этого Гермиона начинает разговор, когда Северус выходит из лаборатории. В голосе нет злости или упрёка, а сама гриффиндорка спокойно заваривает чай. — Да, — отвечает он. — Альбус сказал мне не так давно.       Она кивает, словно это и ожидала услышать, а потом ловким движением разрезает яблоко. Никаких вопросов и уточнений. — Ты не злишься? — уточняет зельевар. — Нет. Если ты не сказал, значит, так нужно было. Также как ты не рассказывал всё, что происходило на собраниях, — она смотрит ему в глаза.       Их разумы открыты друг для друга - форма доверия, ясно показывающая, насколько, на самом деле, у них близкие отношения. Люди могут спать, но ничего не знать друг о друге. Они же предпочитают отказаться от секретов и недомолвок. Благодаря этому Снейп понимает, что она правда не злится, только очень усиленно обдумывает ситуацию с Поттером. — Ты позвала его на тренировку? — Их обоих. Они должны узнать, что мы делаем, ведь принимают в этом не последнее участие. Даже если по плану они не будут ставить щит, то стандартные тренировки точно необходимы, причём для всех членов внутреннего круга.       Девушка стоит в его комнатах, моет виноград и рассуждает о битве так спокойно и сосредоточенно. Северус обходит столешницу и обнимает её со спины в тот момент, когда вода выключается. Волосы пахнут миндалём с лёгкой ноткой цитруса. — Ты самая поразительная девушка из всех, Гермиона. Не забывай об этом, хорошо? — Ладно, — он по голосу понимает, что она улыбается. — Ты редко говоришь что-то такое. — И зря, — констатирует мужчина, глубже вдыхая прежде чем склониться и поцеловать её в шею. — Ты достойна большего. И лучшего. — Только не вздумай начинать что-то о том, что не подходишь мне и так далее, — волшебница разворачивается в его руках. — Ведь мне нужен ты. — Сумасшедшая ведьма.

***

      Если хочешь нанести удар - будь терпелив. Не действуй сгоряча, придумай план и просчитай каждый свой шаг. Вообрази все возможные последствия, стараясь предугадать проблемы, с которыми можешь столкнуться, и заранее реши, как поступить в той или иной ситуации. Убери эмоции подальше, руководствуйся лишь разумом. Представь, чего от тебя могут ждать, и сделай противоположное. Такое не впитывается с молоком матери, это не пишут в книгах. Но не значит, что этому нельзя научиться. Особенно если это говорят тебе снова и снова, и ты знаешь, чего будет стоить провал.       К сожалению, иногда стереотипы оказываются правдивы. Большинство слизеринцев действительно попадали на этот факультет, имея соответствующее воспитание от весьма требовательных, а порой и жестоких родителей. В числе весьма положительных качеств, как, например, гордость, самоуважение и стремление к совершенству, им внушали и иные. Между тем, совсем не все из них шли по стопам родителей, не все презирали нечистокровных. И не все были способны на жестокость. Северус Снейп знал, на что идёт, становясь деканом Слизерина.       Он знал, что будет непросто и так оно и было, но Снейп всё равно относился к этим детям с теплотой, всегда стараясь им помогать не только в учёбе, но и вообще. Что бы там о нём не говорили другие, студенты Слизерина знали, что декан у них небезразличный к своим ученикам. Требовательный, но достаточно справедливый, в отношении одного факультета уж точно. Должно быть, поэтому он особенно не придавал значения опасениям Гермионы. — Профессор Снейп, зелье Нейтон странно пахнет.       Слизеринка пятого курса брезгливо сморщила нос, смотря в соседний котёл. Снейп встал со своего места, направляясь к ним. Пятый курс - это наличие разных, в том числе достаточно серьёзных ингредиентов, которые при разном сочетании могут давать совершенно разный эффект. Последнее, что ему сейчас надо, это пятикурсники в Больничном Крыле. Подойдя ближе, мужчина понял, что зелье действительно имело неподходящий кислый запах, а его болото-зелёный цвет был далёк от заявленного светло-серого. — Что вы добавили сюда только что, мисс? — ему нужно было понять, опасно ли это варево или же просто непригодно. — Два лепестка златоцветника, сэр, — по голосу и выражению лица ученицы было ясно, что она поняла, где сглупила, и ждала наказания.       Он вздохнул, взмахом палочки погасив огонь под котлом. Нужно было добавить один лепесток, а не два. Зелье испорчено, но неопасно. — Минус пять баллов со Слизерина за невнимательность, мисс Нейтон. Времени варить новое зелье у вас нет, так что хорошо подготовьтесь к следующего уроку.       Профессор как раз левитировал котёл, когда уловил какое-то волнение за своей спиной, и обернулся, чтобы увидеть, как зелье в другом котле бурлит, взрываясь пузырями. Забыв про то, что делал, он велел всем отойти назад и взмахнул палочкой, создавая щит. Счёт был на секунды, и, как только остальные были в безопасности, зелье взорвалось до того, как он успел бы его обезвредить. Звук был оглушительным - это последнее, что понял Северус прежде, чем сознание заволокла тьма. Он не чувствовал боли, когда упал, и не слышал галдёж учеников, которые в страхе разделились на тех, кто остался с ним, и тех, кто побежал за помощью.

***

      Трансфигурация проходила спокойно. Ученики пытались освоить превращение неодушевлённых предметов в живые, вдохнуть в них жизнь или хотя бы заставить двигаться. Гермиона отвлеклась от занятия, заметив феникса, подлетевшего к окну и принёсшего письмо Минерве. Она, разумеется, знала, кто является хозяином птицы, так что не составило труда понять, кто отправил послание. Профессор МакГонагалл быстро прочла его, поджав губы, и вдруг переместила взгляд, чтобы найти Гермиону. Она посмотрела на неё взглядом, выражающим достаточно, чтобы гриффиндорка поняла - что-то произошло с Северусом.       Нарушив один из своих принципов, она проникла в разум своего декана, узнавая суть письма: зелье взорвалось, Северус в Больничном Крыле без сознания и в плохом состоянии. Минерва почувствовала её вмешательство, спокойно приняв это. Когда Гермиона вернулась в реальность, она незаметно сжала палочку в руке до побелевших костяшек и посмотрела на женщину в немой мольбе. — Занятие окончено, вы все свободны, — прозвучал её голос в аудитории.       Повторять дважды не пришлось. Ученики пусть и не привыкли к такому, но с радостью воспользовались возможностью. Гермиона же, наоборот, убирала всё в сумку очень медленно и, дождавшись, пока другие уйдут, быстро закрыла её и, закинув на плечо, подошла к профессору МакГонагалл. Ничего не сказав друг другу, они вместе направились в Больничное Крыло. Гермиона шла быстро, чувствуя, как стук сердца опережает шаги.       «Не думать, не думать, не думать». Ей нужно было находиться здесь и сейчас, не давая страхам и опасениям отравить разум. Ладони похолодели, а в груди образовался груз, который будто замедлял её. Пришла в себя Гермиона, когда они достигли цели. Северус лежал на постели - без мантии и сюртука, но в рубашке. В той рубашке, которую она застёгивала ему сегодня утром. — Мисс Грейнджер, а что вы... — Мисс Грейнджер пришла по моему поручению, — директор тут же оборвал вопрос мадам Помфри лёгким, ничего не значащим обманом.       Сама же девушка не смогла бы ответить ей что-то вразумительное и правдоподобное сейчас, когда взгляд был прикован к Снейпу. Ей хотелось коснуться его, но ещё больше - чтобы он очнулся, посмотрел на неё и непременно сказал что-то о том, что её беспокойство напрасно, как он и утверждал ранее. — Мы не знаем, какое именно зелье взорвалось во время занятия. Я применила базовые чары, которые точно не навредят, но этого мало. В себя он не приходит, пульс медленный и слабый, а на лбу постоянно выступает холодный пот. Если бы я знала, что за зелье... — Нужно спросить у учеников, — Грейнджер не обратила внимания на то, как странно звучал сейчас её голос. Казалось, она говорит сама с собой. — Узнать, какое зелье варили и что конкретно добавил в котёл ученик, у которого он взорвался. — Я поговорю с ними, — кивнула Минерва. — Мисс Грейнджер, вы со мной?       Когда Северус возвращался с собраний, всё было ясно - открытые раны, порезы и кровоподтёки. Если был яд, он сообщал ей. Но здесь ситуация другая. Крови нет, ран тоже, яд он не пил, но что попало на его тело и внутрь? Если она будет стоять и смотреть, то ответа не узнает и ничего не изменится. А действовать нужно быстро. — Мисс Грейнджер? — директор положил руку ей на плечо и тут же убрал, когда она вздрогнула. — Да. Да, я с вами, профессор МакГонагалл, — заставив себя оторвать взгляд от мужчины, она пошла следом за своим деканом, не оборачиваясь.       Она стояла в кабинете Минервы, ожидая, пока она придёт из гостиной Слизерина со старостой шестого курса и учеником, чьё зелье взорвалось. Стоя в стороне, Гермиона слушала каждое слово внимательно, не упуская ни малейшей детали. Какое зелье они варили. Ученица, добавившая лишний лепесток. Снятие баллов. Бурление в другом котле. Падение первого. Северус ставит защитный барьер. Взрыв. Он падает без сознания. Никто из слизеринцев не упомянул о её присутствии, не задавал вопросов; те были явно обеспокоенны состоянием своего декана. Гермиона уделила особое внимание ученику, анализируя его мимику, позу и то, как менялся голос.       Аккуратное вмешательство в разум - неощутимое им, но действенное. Ничего плохого у него на уме. Он не желал Снейпу зла, на уроке отвлёкся на неудачное зелье однокурсницы, а потом сам с ужасом осознал, что из-за его ошибки профессор в Больничном Крыле. Хорошо. Гермиона знала, что если бы сейчас узнала, что он сделал это намеренно, то не смогла бы сдержать ярости, наплевав на правила и принципы. Делая глубокие вдохи и медленные выдохи, пока МакГонагалл прощалась с учениками и велела старосте успокоить остальных, волшебница успокоила эмоции, начав строить план. — Нам нужно в лабораторию на Гриммо: там необходимые ингредиенты для антидота. — Воспользуемся камином.       Гермиона была благодарна женщине, что не задавала вопросов, не просила объяснений, а просто позволила ей руководить в этой ситуации. Сидевшим в гостиной Сириусу, Нимфадоре и Ремусу хватило только посмотреть на них, вышедших из камина, чтобы понять, что что-то случилось. Они обеспокоенно встали, но раньше, чем прозвучали вопросы, Гермиона заговорила с Тонкс: — Мне нужна помощь в лаборатории. Сейчас. Пожалуйста. — Да, хорошо, — только и успела она ответить.       Гриффиндорка кивнула и направилась в лабораторию, более ничего никому не говоря и не проверяя, идёт ли подруга за ней. Она слышала её шаги позади, но не слушала их, потому что все мысли были заняты подсчётами. Отключив определённую часть разума, отвечающую за переживания, Грейнджер сосредоточилась на аналитической части - рецепты зелий, научные статьи, исследования, которые они обсуждали с Северусом. С Северусом...       «Нет. Сосредоточься».       Когда они спустились, Грейнджер прикоснулась палочкой к стене, впустив Тонкс первой в образовавшийся проход. Левитируя котёл и чувствуя на себе её встревоженный взгляд, Гермиона вздохнула. — На уроке шестикурсников взорвалось зелье, вылившись на профессора Снейпа. Он в Больничном Крыле без сознания, так что нужно приготовить то, что ему поможет придти в себя. Я могу и одна, но вдвоём будет быстрее, а я не знаю, сколько у нас времени.       У Тонкс ушло три секунды, чтобы усвоить всю информацию, и она кивнула. Выражение растерянности на её лице сменилось решительностью. — Говори, что делать. — Возьми пестик и ступку. Вначале нужно хорошо потолочь эти семена, а потом я скажу, что делать дальше.

***

      Прошло чуть больше двух часов, которые обеим показались минутами, но метаморф видела, как Гермиона, бросившая взгляд на часы, недовольно поджала губы и начала резать ещё быстрее. Из-под блестящего и быстро двигающегося лезвия её ножа выходили идеально ровные кусочки, дыхание было ровным, а серьёзный взгляд анализировал всё вокруг - рецепты в книге, зелье в котле, ингредиенты, подготовленные ею и Тонкс. Грейнджер выглядела не просто как ученица, беспокоящаяся за учителя, - она выглядела как человек, готовый на всё ради спасения кого-то очень важного и близкого.       «Она провела с ним очень много времени здесь, помогая с зельями. И они вместе подготовили всё для Малфоев. Возможно, они подружились».       Тут же Нимфадора сама себе противоречила, подумав, что маловероятно, чтобы Снейп подружился с кем-то, тем более со своем ученицей. Но потом вспомнила, сколько раз видела их разговаривающих. Абсолютно спокойно, и при этом явно двоим было интересно. Если бы они терпеть друг друга не могли, то не стали бы столько времени проводить вместе, никто их не обязывал.       «Значит, они нашли общий язык. А потом, может, даже стали друзьями. Это объясняет такое состояние».       Она подала Гермионе выжатый сок из корней златоцвета и осталась наблюдать, как он, добавленный в зелье, меняет его цвет на приятный светло-желтый. — Что теперь?       Девушка смотрела в котёл, будто видела там что-то, известное ей одной. Нимфадора уже подумала, что вопрос не был услышан: — Теперь я налью его, закрою и оставлю на полчаса, а потом нужно будет дать это профессору. Спасибо тебе за помощь. — Без вопросов, Гермиона, я всегда готова помочь. Ты иди, а я уберу тут. — Ты... Да, хорошо. Разлей, пожалуйста, остальное в пузырьки. — Конечно, не волнуйся.       Закупорив пузырёк, Гермиона последний раз оглядела помещение и ушла. Мысленно подсчитав, она пришла к выводу, что с момента инцидента прошло три часа, - не слишком утешительно.

***

— Нужно подождать полчаса. — Поппи, не могла бы ты отойти со мной?       Директор увёл женщину, закрыв за ними ширму, за что Гермиона была ему по-настоящему благодарна. Ей было очень важно провести эти полчаса с Северусом наедине без посторонних глаз и ушей, и не надо было долго размышлять, чтобы понять, что Дамблдор сделал это, чтобы дать ей такой шанс. Поставив склянку на тумбочку рядом, девушка села на стул, уперевшись локтями в ноги чуть выше коленей. Карие глаза исследовали каждый дюйм лежащего на постели мужчины, будто опасаясь, что медиковедьма что-то упустила. Но всё было в порядке, не считая этой ужасной бледности - намного больше, чем обычно. Она коснулась пальцами его ладони - прохладной и немного шершавой. Эта ладонь накрывала ночью её бедро, когда Гермиона уютно устроилась у него на груди. — Я ведь говорила тебе... Знаю, сейчас никаких доказательств нет, но я не очень верю в подобные совпадения. Если бы я была там...       «Что? Что бы ты сделала? Есть ли гарантия, что ты бы успела его защитить?»       Гермиона вздохнула, прикрывая глаза, тут же вспоминая, как они лежали вместе и его фраза: «Но ты, моя бесстрашная гриффиндорка, придёшь мне на помощь, не так ли?» — Мы переживали и худшее.       Всё оставшееся время Гермиона так и просидела рядом с ним, молча вспоминая те или другие события, которые они пережили с Северусом. От того вечера, когда она попросила обучить её мастерству сражения, чтобы достойно биться, и до того дня, который казался ей концом их общения. И, конечно, потом чаепитие в Выручай-комнате, созданной им для неё. Чтобы показать, как сильно она ему дорога на самом деле - каждая мелочь, все детали о ней из их разговоров. Их чувства многим бы показались неправильными, но они были настоящими, сильными и чистыми.       Общими с мадам Помфри усилиями, они влили ему зелье и принялись ждать. Через десять минут бледность отступила, а температура его кожи вернулась к норме. — Вы прекрасно потрудились, мисс Грейнджер, — улыбнулась женщина. — Скажу профессору Снейпу, что он может вами гордиться. Думаю, теперь вы можете идти и отдохнуть. — Я попросила мисс Грейнджер остаться, потому что мне нужна твоя помощь, Поппи, — проговорила Минерва, поднявшаяся со стула. — Да, конечно, сейчас приду, — колдоведьма ушла в сторону своего кабинета, оставив их ненадолго.       Гермиона посмотрела на преподавательницу, выражая благодарность за то, что та даст ей возможность остаться здесь и быть рядом, когда Северус очнётся, что, если верить книге, должно произойти скоро. МакГонагалл кивнула и, когда пришла Поппи, увела её из Больничного Крыла к себе. Директор ушёл ещё раньше, как только понял, что всё будет хорошо, так что теперь они точно остались вдвоём. Гриффиндорка наполнила два стакана водой, выпив один залпом. Второй остался на тумбочке для него, и минуты снова потянулись, но уже не в таком мучительном ожидании.

***

      Глаза понемногу привыкали к мягкому свету вокруг. К собственному удивлению, Снейп понял, что у него ничего не болит, - даже голова, а ведь неплохо приложился затылком, когда падал. Он всё отлично помнил. Воспоминания пронеслись вихрем ещё до того, как он полностью очнулся. По лёгкому запаху чистого белья и трав несложно было догадаться, что находится он в Больничном Крыле. Интересно только, как Поппи удалось ему помочь, ведь наверняка потребовалось зелье, а готового не было. Но потом чуткое обоняние зельевара уловило ещё кое-что: миндаль и лёгкая нотка шоколада. Так знакомо и так тепло в груди от этого аромата, что пальцы на секунду почувствовали эфемерную мягкость каштановых волос.       Окончательно придя в себя, Северус огляделся и увидел её, стоящую у окна. Гермиона была в своей чёрной юбке чуть выше колена и белой рубашке, а мантия лежала недалеко, на спинке стула. Рукава рубашки закатаны, пальцы сплетены вместе, и, хотя лица полностью не видно, даже так понятно, что на нём застыло задумчивое, напряжённое выражение. Вокруг них ширма, а за ней ничего не слышно, но он не может точно знать, нет ли там никого. — Неужели мой покой охраняет гриффиндорка?       Девушка тут же оборачивается, смотря на него, и, не медля, подходит ближе, наклоняется и целует. Снейп касается её волос с облегчением - настоящая, реальная, здесь. — Ну, сами вы очевидно с этим не справляетесь, профессор, — шепчет ему в губы, едва отстранившись. — Мы тут одни.       И снова целует его ещё сильнее. Северус отвечает, как вдруг чувствует что-то на щеке - мокрое и горячее. Он смотрит, как девушка быстрым движением вытирает слезу и садится на край постели, опустив взгляд. — Гермиона...       Что он должен сказать? Северус не видел её прежде такой. Он знал, что она плакала, когда потеряла родителей. Видел лишь издалека её, сидящую у их надгробий. Он встречал её ярость, выплескивающуюся в нещадных нападениях, ударах и атаках, но Северус не видел слёз. — Знаю-знаю. Глупая сентиментальность? Но, пойми, профессор МакГонагалл получила письмо от Директора, мы пошли сюда и тут ты лежишь без сознания, — Гермиона говорила тихо и быстро. — Такой бледный и... И такой холодный! И я готовила зелье, а потом ждала, а в мыслях был только ты и всё, что было. И я... Северус, я не могу потерять тебя.       Под конец её голос окончательно затих, и волшебница зажмурилась, будто ждала приговора. А профессор смотрел на неё, сидящую на постели со словами, что не может его потерять, пока по её щеке катится слеза. — Я люблю тебя, Гермиона.       Она посмотрела на него ошарашенно, тут же перестав плакать. — Это не лучший момент, но... — Я тоже тебя люблю.       Гермиона улыбнулась так ярко, что он ощутил нестерпимую потребность поцеловать её, что и сделал, притянув к себе. Они так долго называли это просто чувствами, но это любовь. Настоящая любовь.