Голос в моей голове

Первое, что сделал Зимний, придя в сознание, — не проверил функциональность организма, а потянулся вглубь себя, в поисках системной ошибки по имени Джек Бенджамин, маленького брата, желая убедиться, что тот на месте. Но там был кто-то другой, похожий на Джека и одновременно отличающийся. — Джек? — позвал он. — Зимний Солдат? — неуверенно отозвался Джек. — Привет! Тебя так долго не было… Ты в порядке? Я совсем замёрз, пока тебя не было. Ты… в холодильнике был, что ли? — Хранение в криогенной камере до введения в эксплуатацию входит в порядок действий с модификантами моего типа, — пояснил Зимний, прощупывая нового Джека, утратившего некоторые из своих черт, которые так ему нравились. Зимний мысленно одернул себя. Вот снова оно — «нравились». Модификанту не может что-то нравиться, но с Джеком это слово, ощущение казалось правильным, даже важным. — Так долго? — сокрушённо вздохнул Джек. — Мне уже тринадцать. Отец хочет, чтобы я стал офицером, поступил в военное училище. Но… я же всё время мёрзну, когда ты в этом… в криогенной камере. Тебе холодно — и мне холодно. А в училище форма, под неё свитер не наденешь. Я так по тебе скучал! У тебя есть имя? — Мне холодно, — повторил про себя Зимний, вдруг с оглушающей чёткостью понимая, что именно этими двумя словами он может описать всё, что с ним происходило до Джека. Ему было холодно. И тут дело не в геле, в который превращалась его кровь, не в хладагенте, а в том, что — Зимний сбился с шага — он был один. — Я Зимний Солдат. Так записано в спецификации. Это, наверное, моё имя. — Если бы я мог, я бы обнял тебя, чтобы тебе стало теплее, — сказал Джек. — Но ты мне только снишься, Зимний. Что это за имя? Это не имя, это позывной. — Агент, Актив, Призрак, Солдат, — перечислил Зимний всё, что слышал в свой адрес, выходя на позицию и примериваясь к прыжку. — Призрак — это здорово, — улыбнулся Джек. — Я буду звать тебя Призраком, ладно? Он ахнул от восторга, когда Призрак прыгнул с крыши на крышу через улицу. Зимний улыбнулся, благо лицо скрывала маска. Снова в нём возникло это приятное «нравится» насчёт Джека, его реакции на действия самого Зимнего. Ему до странного хотелось радовать маленького брата, а потому, выполнив задание по взлому системы хранения данных министерства обороны какой-то страны, он не пошёл сразу обратно к точке сбора, а рванул вперёд, помчался, перескакивая через крыши, в последний момент успевая уцепиться металлическими пальцами за края кровли, радуясь весёлому гиканью в голове, искрящемуся колкому удовольствию, до этого момента совершенно незнакомому, но такому приятному. Зимний не хотел возвращаться на базу, чтобы маленькому брату не было из-за него холодно. — А сколько тебе лет? — вдруг спросил Джек. — Ты знаешь? — Моя модель введена в эксплуатацию в… — Зимний задумался, не зная,откуда именно вести отсчёт. От того момента, когда он вступил в строй, или когда впервые открыл глаза на хирургическом столе? Но, подумав, решил выбрать второе. — В тысяча девятьсот сорок пятом году. — Ого! — изумился Джек. — А сейчас тысяча девятьсот девяносто пятый. Значит, тебе уже пятьдесят лет? Но ты всё равно мой брат. И я правда вырасту и спасу тебя. Ты живой, ты человек, нельзя с людьми так, как с тобой! Зимний застыл на гребне крыши, разглядывая мельтешащих на стоянке для грузовиков людей. — Не забывай меня, маленький брат, — попросил он и шагнул вниз, зная что будет следом: удар электрошоковой дубинкой за то, что покинул точку, за то, что не вернулся сразу к месту сбора, отключил наушник и коммуникатор. Но это того стоило. Он порадовал Джека перед тем, как снова отключиться, оставляя его мёрзнуть в одиночестве только потому, что для Зимнего Солдата больше не было миссий. *** Джеку исполнилось пятнадцать, и он только что открыл для себя интернет. Фотки полуголых и голых парней, которые нельзя было сохранять, но на которые он дрочил в душе. Не забыть почистить потом историю браузера. Он искал Зимнего Солдата, но ничего не находил. Искал новости об убийствах политиков, которые помнил, но не знал в точности, в каких странах его Призрак убивал и для кого. Вот сухощавого седого старика с усами, которого Призрак убил на ночной дороге, когда Джеку было девять лет, он помнил хорошо. Он тогда очень испугался. Но в какой это было стране? Кто был этот старик и его жена с ниткой жемчуга на шее? Джек не знал. Иногда, укрываясь вторым одеялом, Джек думал о том, что хорошо бы Призрак убил кое-кого для него. Например, Томасину. Или генерала Абнера с его масляным раздевающим взглядом. *** Когда в темноте вспыхнула первая искорка, Зимний привычно потянулся к ней ближе, готовый вынырнуть на поверхность в какой-нибудь лаборатории под писк приборов жизнеобеспечения, но остался на месте: сколько бы он ни тянулся, стараясь пробудить собственное тело, ничего не выходило. Зимний всё ещё спал в своём ледяном гробу. Он чувствовал задеревеневшие конечности, чересчур редкие для начала активации удары сердца, но искорка всё ещё мерцала впереди, горела, звала дотронуться, и он сдался, отдавая себя чужой воле. Первое, что почувствовал Зимний, было возбуждением, чужим голодным, жадным желанием, опаляющим изнутри, сбивающим с мысли. Были руки, жаждущие прикоснуться к самому себе, погладить, отдаться на волю этого тёмного, неправильного, разрушительного, по мнению Зимнего, чувства. — Джек? — неуверенно позвал он, не зная, правильно ли попал. Джек в несколько движений додрочил, выплёскивая сперму на стенку душевой кабины, и встал под душ. — Призрак? — неуверенно спросил он. — Я же не сплю. Или это ты спишь? — Не сон, хранение, — поправил его Зимний. Впервые они поменялись местами. Зимний уже давно не воспринимал Джека как ошибку системы. Всё-таки мальчишка и правда не вписывался даже в самые неожиданные глюки и был живым, чувствующим. Как и почему установилась их связь, Зимнего не заботило, но Джек раньше чувствовался немного опосредованно, будто бы кончиками пальцев. — Ты вырос, — заметил Зимний, стараясь не захлебнуться с непривычки чужими эмоциями, захлёстывающими, словно волны. — Да, мне пятнадцать. — Джек кое-как вытерся и встал перед зеркалом, глядя на себя. — Уже начал бриться, — гордо сказал он. — Ты стал сильнее. — Я занимаюсь боксом и тхэквондо. — Джек напряг бицепс, красуясь. — Прыгать по крышам, как ты, конечно, не умею, но кое-что могу. — Я горжусь тобой, маленький брат. Но ты звал меня, я чувствовал, как ты тянулся ко мне. Тебе плохо? Холодно? Что я могу сделать для тебя? — Просто… будь со мной, хорошо? — Джек поставил баллон с пеной на полочку, потому что у него вдруг начали дрожать руки. — Я… я совсем один, понимаешь? Мишель выросла, у нее свои дела. Матери на меня плевать. Отец только требует, чтобы я хорошо учился и вел себя как подобает принцу. А как это — как подобает? Я не понимаю. И ещё… Призрак, я, кажется, влюбился. Он… он мой одноклассник. Такой ботаник… Но он мне нравится. Отец убьёт меня, если узнает. Зимний протянул прозрачную руку, коснулся загривка Джека, не уверенный, что тот почувствует его прикосновение, погладил неуверенно, теряясь от очередного нового ощущения — но на себя, на что-то занывшее в подреберье, ему было плевать. Джеку плохо, и Зимний, столько раз отогреваемый им в прошлом, хотел сейчас хотя бы немного помочь своему брату. — Не убьёт, если не узнает. Учись скрывать свои эмоции, свои слабости, чтобы противник даже не подозревал о них, найди в себе другие, которые можешь показать, позволить давить на них. — Зимний встал у плеча Джека. — Пусть он лучше тебя недооценивает. И не бойся. Никогда ничего не бойся. Сейчас Зимнему самому хотелось забрать Джека, защитить его, как тот всё время обещал ему. — Противник? — недоуменно спросил Джек. — Но он же мой отец. — Он начал неумело бриться. — Хотя ты прав, Призрак. То, как он ко мне относится… Он боится, что я отберу у него корону? — Значит, он чувствует твою силу, значит, боится и попробует тебя устранить. Власть стоит дороже социальных обязательств перед семьёй. Власть — это война, бесконечная война со всеми вокруг. А война — это не убийство, это страх. Победит тот, кто сможет напугать, прогнуть под себя. — Зимний дёрнулся в своих путах. — Жаль, я не могу прийти и защитить тебя, маленький брат. — И мне жаль, что я пока ничего не могу сделать для тебя, Призрак. Но я обещал тебя вытащить, я помню, и сделаю это! — Тебе не добраться сюда, — покачал головой Зимний. — Тебя сюда не надо. Никто не уходил от «Гидры», однажды попавшись ей на глаза. Зимнего потянуло обратно в темноту. Он чувствовал, что сердце Джека билось спокойнее, из голоса ушла предательская дрожь, и смотрел он твёрдо. Зимний не знал, столько ещё проведёт в криостазе, но точно был уверен, что почувствует и сможет дотянуться, если его не такому уже и маленькому брату понадобится помощь.