Голос в моей голове

Джек рыдал, с головой накрывшись одеялом. Он держался весь вечер, пока отец так и эдак проходился по нему, возводя в великие грехи мелкие ошибки — сданный не на высший балл тест по алгебре, вырвавшийся на торжественном приёме неуместный смешок, утащенное с кухни — и не для себя же, для Мишель! — пирожное. Зимний почувствовал сразу. Какое-то время у него ушло на борьбу с темнотой, с навалившейся сонной тяжестью криосна. Но он вырвался, потянулся к свету, чтобы оказаться рядом, опуститься коленями на постель Джека, коснуться спины, минуя одеяло. — Что произошло, маленький брат? — Ничего! — всхлипнул Джек и вытер лицо углом одеяла. — Просто отец терпеть меня не может. И я его! — шёпотом выкрикнул он. — Только мне некуда от него деваться! Зимний скрипнул зубами, снова дёрнул невидимые путы, удерживающие его в беспамятстве, запоминая боль на лице Джека, выжигая её образ на внутренней стороне черепа, чтобы знать и не допускать такого больше. Зимний понимал, что он слишком далеко, чтобы хоть как-то помочь, и с этим надо было что-то делать. — Город, хочешь выбраться в город? — Показать тебе Шайло? — спросил Джек. — Там одни стройплощадки и старые окопы, Призрак. И охрана меня из дворца не выпустит, ночь же. Хочешь, я покажу тебе дворец? — Я помогу тебе выйти. Тебе надо на свободу. Делай, что я скажу, и охрана не заметит, что принц Джонатан Бенджамин покидал свои покои. — Хорошо. — Джек метнулся в ванную и ополоснул лицо холодной водой. — Командуй. Зимний вёл Джека по коридорам дворца, объяснял элементарные, по его мнению, вещи, которым Джека должны были учить в академии, учить выживать; показывал, как взламывать замки, обходить охрану, сожалея, что не может вплотную заняться Джеком. В саду Зимний позволил ему остановиться и перевести дыхание. У Джека горели глаза и часто стучало сердце. «Уверен, в академии этому не учат! — восторженно воскликнул Джек. Ему не обязательно было произносить слова вслух, чтобы Призрак его услышал. — А что дальше?» Они бродили среди тёмных недостроенных скелетов домов, всматриваясь в пока ещё пустые окна, перепрыгивали через окопы, прятались, вжимаясь в стены, провожая взглядами удаляющийся по пустым улицам патруль. И Зимний ощущал то, о чём всегда говорил ему Джек, — он был живым, пусть и бесплотным, но по-настоящему живым. В маленьком круглосуточном магазинчике на окраине Джек купил банку холодного кофе, хот-дог и шоколадную медаль с гербом Гильбоа. Сам он не любил шоколад, но ему казалось, что Призраку понравится. Джек отошел подальше, в пустой парк, сел на покосившуюся скамейку. — Ты любишь шоколад? — спросил он. — Я не знаю, — пожал плечами Зимний. — В рационе модификанта белковые коктейли, прессованные концентраты и витамины. Мне не положена другая еда, она не несёт необходимой функциональной нагрузки на организм. — А удовольствие? — спросил Джек, отпивая сладкий, с большим количеством сливок кофе. — Как же удовольствие от еды? — Зачем? — не понял Зимний, устроившись на толстой ветке. — Еда не для удовольствия. Зимний Солдат не для удовольствия. — Если в жизни нету удовольствия, это и не жизнь вовсе, а так — функционирование, — ответил Джек, поедая хот-дог. — Ты же почувствуешь, если я съем шоколадку? — Я и не жил, лишь функционировал, — отозвался Зимний, с жадностью глядя на золотистую упаковку шоколадной медали. — Не знаю, проверим? Шоколад Джек ел очень медленно, позволяя ему растечься ароматной сладостью по языку. Конечно, этот дешёвенький шоколад по качеству и близко не стоял с элитными швейцарскими и бельгийскими марками, доступными во дворце, но у него был такой яркий привкус свободы и непокорности! Зимний сидел зажмурившись, стараясь различить свои эмоции и отделить то, что чувствовал Джек. Шоколад был тягучим, приторно-сладким, горячими каплями стекал в гортань. Зимний почти не ощущал вкуса, не чувствовал запаха, но тесная связь, единение с Джеком помогали разобрать общие нюансы, хмелем ударяющие в голову, обжигающие непривычные к такому вкусовые рецепторы. Облизав губы, Зимний несмело улыбнулся. — Сладко. — Тебе нравится? — улыбнулся Джек. — Знаешь, я так скучаю по тебе, когда тебя нет. — Я собственность «Гидры», модификант, оружие, — глухо ответил Зимний. — Ты мой старший брат, — покачал головой Джек и допил кофе. — И когда-нибудь я найду тебя. Зимний не ответил. Он чувствовал очередной сбой, которого просто не могло быть: в крио никогда ничего не сбоило. Но тогда у Зимнего не было Джека, некому было твердить ему о жизни, чувствах, ощущениях, никто раньше не подталкивал его с таким упорством к краю, не держал, не давая провалиться в темноту небытия. Проводив Джека во дворец, Зимний почувствовал, что его снова потащило обратно, дернуло участившимся сердцебиением, спазмом сведённых судорогой мышц. Лёгкие сжались и начали расправляться от притока кислорода. Зимний оживал, а в его голове сам собой складывался план побега. *** — Завтра мне исполняется восемнадцать, — сказал Джек, почувствовав во сне присутствие своего Призрака. — Совершеннолетие. И в академию я поступил. Хотя меня бы туда и так засунули. Он мысленно потянулся к Призраку, обнимая и согревая. Зимний застыл каменным изваянием посреди коридора, давая себе снова почувствовать чужую, нужную сейчас близость как доказательство, что он всё решил правильно. Зимний был нужен Джеку, и Джек был нужен Зимнему. — Меня переводят на другую базу, и я сбегу. — Ты знаешь, куда? — вскинулся Джек. — Ты в Европе? — Я ещё не всё продумал, но это хороший шанс. Зимнего Солдата никто не будет охранять, он обычно подчиняется беспрекословно. Меня, камеру и кресло повезут в отдельном неприметном грузовике. Главное вырваться — остальное потом. Зимний говорил, беззвучно шевеля губами, а его самого потряхивало, тонкие металлические пластинки руки сдвигались, калибруясь в произвольном порядке. — Что за кресло? — нахмурился Джек. — То, для лоботомии? — Для стирания долгосрочной памяти. Солдата ничто не должно отвлекать, мешать выполнению задания. Он не должен помнить, вспоминать, — заученно ответил Зимний. — Солдат — боевая единица, рука «Гидры», пуля, выпущенная из винтовки. В его голове грохотали отбойные молотки, ломая установку за установкой. Джек был прав — он живой. — А ты — мой брат! — рявкнул Джек. — Призрак, где ты? В какой стране, на каком континенте? — США, Небраска, — ответил Зимний и отгородился от Джека, чтобы не слышать его голоса, сконцентрировавшись на собственном задании. Он должен справиться. Погрузить всё необходимое в кузов обычного грузовика, занять положенное место, замереть, позволив себя пристегнуть. Зимний замер, закрыл глаза, готовый перерезать путы тонким ножом, удачно спрятанным в плотном рукаве тактической куртки. Он думал, что всё будет просто, точно так же, как и на обычной миссии, только за спиной никого, и именно в этом и был его главный просчёт. За спиной Зимнего всегда кто-то стоял, готовый стегануть плетью, если ему вдруг взбредёт в голову взбрыкнуть. Ремни поддались без проблем. Зимний встал, повёл плечами, хрустнул шеей и прислушался в мерному шуршанию шин по ровной грунтовой дороге. Если верить собственному внутреннему навигатору, база осталась далеко позади, и до ближайшего населённого пункта ещё несколько часов пути. Пробравшись к двери кузова, Зимний прижался к нему ухом, стараясь расслышать, сколько машин в сопровождении, но стоило ему взяться за ручки — тело прошила болезненная волна электрического тока, скрутила судорогой, оторвала от пола, подкинула к самому потолку и уронила, размазывая. Зимний скрипел зубами, скрёб металлическими пальцами стенку кузова, пока неяркий свет не загородила чья-то спина, а в шею осой не впилась холодная острая игла. Мир померк, пинком отправляя Зимнего в темноту. — Призрак, Призрак, что с тобой? — метался в кошмаре Джек. — Призрак, ну же, очнись! Во рту было солоно от крови, зубы упрямо сжимали капу, в голове пустота отзывалась эхом чужого голоса. — Доброе утро, Солдат, — громыхнуло над ухом. Зимний отмахнулся от чьего-то назойливого присутствия в своей голове, поднял тяжёлую голову, встречаясь взглядом с куратором. — Готов выполнять приказания. — Призрак! — надрывался Джек. — Что с тобой?! Что с тобой сделали?! — Я Зимний Солдат, — повторил он и поднялся.