Голос в моей голове

Винтовка ритмично вздрагивала в руках. Зимний выглянул из укрытия, пересчитал оставшихся в живых бойцов из группы огневой поддержки и снова спрятался за изрешечённую пулями стену. Джек смотрел на эту сцену глазами Призрака, прячась в его сознании, чтобы не мешать. На прошлой неделе он лучше всех на курсе сдал психологические тесты. Во многом благодаря тому, что ему снилось все эти годы. Ощущать тёплое присутствие Джека было уже чем-то привычным. Зимний легко уворачивался от пуль, уходил с траектории полёта гранат, в последний момент будто растворялся в воздухе. В коммуникатор что-то орал командир группы поддержки, но Зимний делал свою работу, не обращая внимания на раздражающие факторы в виде мешающихся под ногами бойцов, молча перешагивая через тела. Его задачей был маленький командный центр противника. Зимний не опасался страха или неприятия со стороны Джека. Джек смотрел и учился. Пусть он сам и не хотел быть офицером, но если уж ему выбрали такую судьбу, Джек собирался стать лучшим. А кто, кроме Призрака, покажет ему, что такое настоящая война? Да, Призрак был диверсантом, а не разведчиком. Но кровь и выпущенные кишки, свистящие над ухом пули и там, и там были одни и те же. Стоило Зимнему остаться одному, он тут же вытягивал из совершенно неприметного внутреннего кармана тактической куртки тонкую записную книжку, исчерченную понятными только ему значками, в тысячный раз что-то зачёркивая, исправляя. План побега потихоньку вырисовывался. Джек с отличием закончил второй курс и одолевал третий. Он собирался продемонстрировать отцу мнимую покорность, чтобы тот был доволен и не задавал вопросов. С Итаном так и не сложилось. Нет, они очень мило проболтали ни о чем все лето, пару раз даже выбирались на ночные прогулки. Но Итан избегал физического контакта, и Джек так и не решился его поцеловать. А когда возобновилась учёба, ему стало не до влюбленностей. Когда вконец расстроенный Джек рассказывал о неудаче с Итаном, Зимний едва мог скрыть растягивающую губы улыбку: слишком этот неизвестный мальчишка его заочно не устраивал, а тут так удачно сложилось. Врать Джеку и с фальшью в голосе успокаивать его не хотелось, потому Зимний снова молчал, не донеся призрачную руку до его плеча на какой-то миллиметр. — У меня новый куратор, — зачем-то сказал он Джеку, пряча записную книжку в карман. — «Вот наш новый вождь, он такой же, как и старый»? — спросил Джек. Зимний вытянулся на койке, не имея нормальной возможности удобно устроить длинные ноги. — Он мне подушку принёс и одеяло, — немного удивлённо ответил Зимний. — Он о тебе заботится, — с легкой ревностью сказал Джек. — Может, он поможет тебе сбежать? Я бы ему заплатил, и вообще прикрыл вас обоих, лишь бы ты выбрался. Зимний об этом не думал. Он вообще не хотел бы впутывать кого-то постороннего, чтобы не вышло как в прошлый раз, слишком дорого его неудача встала Джеку. Тем более, что доверять кому-то из «Гидры» было опасно. Несколько десятилетий работы на многоглавого монстра приучили никому не верить, тем более тем, кто ни с того ни с сего начал проявлять к тебе симпатию. *** Джеку исполнился двадцать один. Оставался год до окончания военного училища, а сейчас он кутил, получив доступ к оставленному дедом наследству. Он мотался по клубам, обнимал девиц, подмигивал парням, и с одним наконец исхитрился уединиться в вип-комнате. Зимний старался не отсвечивать, хотя, пока был в криокамере, не оставлял Джека одного ни на минуту, сумев как-то зацепиться. Яркие огни стробоскопов сбивали с мысли, толпы веселящегося народу рассеивали внимание, но Джека он видел даже в самой плотной толпе: он горел яркой путеводной звездой. Скрипнув зубами, Зимний устроился в глубоком кресле в углу. Кем бы ни был этот «мальчик», Зимнему он тоже не нравился. А вот Джеку нравится. Если не знать заранее, что принц совершенно неопытен, по нему и не скажешь. Они с безымянным блондинистым парнем долго целовались и хватали друг друга за члены, а потом завалились в кровать. У Джека нашлись и презервативы, и смазка, и скоро блондинчик стоял на четырёх костях, подмахивая и постанывая, а Джек размашисто ебал его, время от времени притормаживая, чтобы не кончить слишком рано. Зимний старался не смотреть, не злиться, не стискивать сильнее зубы от желания заткнуть уши и не слышать ничего. Он вроде бы и хотел, чтобы Джеку наконец-то было хорошо, но сейчас всё происходящее в сумраке вип-комнаты раздражало до ломоты в костях. Хотелось схватить этого «мальчика» за шкирку и выкинуть за дверь, но Зимний терпел, кусал губы и молчал. Джек кончил с тихим вскриком, в три движения додрочил блондинчику и отстранился. Сдёрнул презерватив, вытерся углом простыни и упал на кровать. Некоторое время они с блондинчиком целовались, а потом Джек похлопал его по заднице и отправил веселиться дальше. Сам же налил себе виски и сказал: — Ну, не бог весть какие небеса и лазурные дали. Но мне понравилось. Зимний отвёл взгляд. Ощущать почти физическое неприятие ко всем, кто приближался к Джеку, тоже было новым чувством, очень неприятным, пробуждающим что-то злое. Зимний не мог запретить Джеку касаться других людей, хотя иной раз хотелось дёрнуть его на себя, утянуть и спрятать за спину. — Призрак, ты ревнуешь, — уверенно сказал Джек. — Это как изжога у меня в голове. Что такое? Зимний замялся. Он знал значение этого слова, но никак не мог применить его к себе, хотя какие-то пункты совпадали. И от этого становилось ещё страннее. Чтобы ревновать, надо испытывать определённый спектр чувств, а способен ли он именно на него, Зимний сказать не мог, как и ответить на вопрос Джека, не увиливая. — Ревность не заложена во мне программой, — отозвался он, откинув голову назад, чтобы не смотреть Джеку в глаза. — Я волнуюсь. — Он не знает, кто я, я не знаю, кто он, мы использовали презерватив и больше никогда не встретимся — мне не понравился клуб. Уйду я отсюда с какой-нибудь девчонкой, причём никуда её не поведу. В чём проблема? — Ни в чём, — отозвался Зимний, не опуская головы, будто бы ничего интереснее банального белёного потолка и не видел. Смотреть на распростётого на постели сыто улыбавшегося Джека было выше его сил. Он бы скрылся сейчас в темноте, если бы это не было слишком похоже на бегство, а Зимний Солдат никогда ни от кого не бежит. Единственное, что Зимний так и не смог понять с Джеком, был секс, и спросить-то было банально не у кого. — Значит, в ревности, — сказал Джек. — Слушай… — Он открылся для Призрака, делясь теплом. — Я бы хотел быть с кем-то, кто для меня. Но нет ведь никого, понимаешь? — Понимаю, — кивнул Зимний, открываясь навстречу. Он уже знал, что как только выйдет из криостаза, то пойдет к новому командиру с интересными вопросами, правда, если того не пристрелили за это время. — Кто твой новый куратор? — спросил Джек. — Какой он? Расскажешь? — Мы только дважды работали вместе. — Зимний подобрал ноги под себя, зависнув над креслом. — Тактик хороший, отряд хорошо сработанный. Он странный, читал регламент, спецификацию, но почти не следует основным пунктам. Я не знаю. Это ново, так только ты себя со мной ведёшь. — А человек он какой? Что его люди о нем говорят? — поинтересовался Джек. — Чаще всего слышу о нём только одно слово — мудак! — Зимний растянул губы в улыбке. — И глаза у него жёлтые, — зачем-то добавил он. — Мудак желтоглазый одна штука… — задумчиво пробормотал Джек. — Призрак, мы ведь на финишную прямую вышли. Ещё год — и я смогу прилететь за тобой. Ну, типа с официальным визитом, всё такое… Королевский джет, тебе только добраться до него придется. А я оформлю полёты по всей стране, типа посмотреть хочу. Сяду где-нибудь к тебе поближе, а потом — ходу домой, вроде государственные дела требуют неотложного внимания. Будешь моим телохранителем? — Буду, — тут же откликнулся Зимний, согласный на любую роль, лишь бы иметь возможность, если что, прикрыть собой. Это был первый загул Джека по клубам, но далеко не последний. В это лето он заваливался в клуб каждую субботу до утра понедельника. Иногда трахал девиц, но чаще парней, ни разу не повторившись. Из клуба уезжал каждый раз с новой девицей, млеющей от внимания принца. Джек довозил её до дома и возвращался во дворец — к семейному завтраку. Сайлас мягко журил сына, но Джек видел, что отец доволен. Пентхаус Джека уже достроили, но в квартире всё еще продолжались отделочные работы, доставляли мебель, Томасина подбирала прислугу, и Джек всё никак не мог туда переехать. Это бесило. Он считал себя слишком взрослым для того, чтобы жить с родителями. К тому же — не во дворец же тащить беглого Зимнего Солдата!