Девять кругов Ада

      «Вот же пьянь! И что мне с ним делать?», думал Юнги, удерживая в своих руках маленькую пьяную тушку, уже причмокивающую губами, которые он только что целовал. — Юнги, тебе придется взять его к себе, — взволнованно сообщил Тэхён, слегка пошатываясь и пытаясь привести себя в чувства. — Что сказал? Повтори! — потребовал объяснений Юнги, которого опять вынуждали идти против себя. — У нас с Гуком тут слишком мало места, а до твоей квартиры идти совсем недалеко, — взмолился именинник. — А что у этого суслика своего дома нет? Сами разбирайтесь с ним! — возразил Юнги, хотя по-прежнему крепко держал спящего Чимина, ясно понимая, что друзья даже с собой не в состоянии справиться. — Ладно, — обреченно выдохнул старший. — Где он живет? — Такое дело, хён… — начал Чонгук. — Чимин живет дальше всех отсюда, а я знаю, что твоя квартира совсем рядом, так что тебе действительно проще отвезти его сегодня к себе. Один раз, я прошу тебя, — Чонгук действительно переживал. — Только позаботься о нем, хён, пожалуйста... Ему нельзя спать на полу, только на мягкой поверхности. Поэтому мы не можем оставить его тут. Он один раз уже ночевал у нас, а потом все закончилось врачом и таблетками от боли в спине. Я тебя очень прошу... — Хорошо. Ладно! Но я требую весь оставшийся компромат! — обратился Юнги к Тэхёну. Это был тот шанс, который нельзя было упускать, даже если придется повозиться с пиявкой.

***

      Юнги взвалил Чимина себе на спину при помощи Тэхёна, взяв под коленки, а руки крепко обвив вокруг шеи. Пришлось приложить немало усилий, чтобы удержать на себе сонного паренька — Юнги уже раз сто пожалел, что ввязался в эту авантюру и не вызвал такси. Пройти нужно было всего два квартала, но тащить тело оказалось задачей не из легких, хотя Чимин на удивление не был тяжелым — скорее слишком размякшим из-за алкоголя. Маленький хорек всю дорогу посапывал, уткнувшись носом в шею Юнги.       Впереди показалось спасительное здание, находившееся совсем рядом с кофейней, где работал Юнги. Дойти до подъезда не было проблемой, но подниматься по ступенькам — вот это настоящее испытание на выносливость. Кое-как втащив Чимина в квартиру, Юнги тяжело выдохнул и, не разуваясь, отнес мелкую алкашню в спальню для гостей.       Старший положил тушку на кровать, стянул кроссовки и накрыл одеялом. Рядом поставил стакан воды, тазик и принес сменную одежду — он же не изверг, в конце концов, хотя у некоторых людей вечно возникали сомнения. Убедившись, что все в порядке, Юнги пошел к себе в спальню, переоделся и тоже лег, перематывая в голове события прошедшего дня.       Все пошло к чертям! Сегодня он сам побывал в Аду.

***

      Опять кошмар. Почти три года. Один и тот же. Каждую ночь. Изо дня в день. Было невыносимо постоянно просыпаться в холодном поту, лежать и смотреть в потолок, думать о том, почему это происходило. И засыпать только под утро или не засыпать вообще, потому что точно знаешь, что это повториться снова.       Юнги уже начал засыпать и погрузился в свой ежедневный страшный сон, как неожиданно в дверях спальни появился Чимин. Он слегка пошатывался, с трудом разбирая дорогу и почему-то раздеваясь на ходу, скользил руками по стене, чтобы не упасть и безопасно добраться до кровати. Чимин на ощупь нашел в темноте кровать, нащупал Юнги, помял его заодно, лег рядом практически полностью обнаженный, забираясь к весьма ошарашенному старшему под одеяло. Юнги даже сказать ничего не мог, потому что было бесполезно.       Пьяная тушка развалилась на нем, как на подушке, двигаясь все ближе и обвивая руками, которые никак не могли успокоиться и блуждали по его телу: талии, бедрам, спине, иногда сжимая пальцами домашнюю футболку. Так обычно делают только котики, когда засыпают или когда их гладишь. Сердце так быстро забилось, стоило Чимину уткнуть носик куда-то между шеей и ключицами и почти замурлыкать от удовольствия. Или дело было в мягкой кровати?       Юнги не показалось — Чимин и в самом деле мурлыкал. Маленький котейка. Опять это странное и непонятное чувство вернулось: Юнги не мог объяснить себе, что он чувствовал в данный момент.       Ему было хорошо — да.       Лежать рядом с Чимином было приятно — определенно.       Слушать мурлыканье вместо кошмаров — восхитительно.       Теплые ручки и поглаживания по спине — божественно.       Погруженный в свои мысли, Юнги заснул.

***

      Старший проснулся рано утром. Чимин крепко спал рядом, свернувшись калачиком или сладкой ватрушкой, так и не убрав руку с талии.       Юнги первый раз за три года спал так хорошо. Он первый раз не видел кошмаров, первый раз ощущал в своей постели постороннее, но слишком приятное тепло. От него не хотелось избавляться — хотелось, чтобы так продолжалось и дальше. Чтобы Чимин, словно маленький котик, грел его постель и спал рядышком.       «О чем я думаю? Я в своем уме? Я ненавижу мелкого гнома! Терпеть его не могу! Всю жизнь мне портит, гаденыш!», ругался про себя Юнги, пытаясь сопротивляться неизвестным чувствам, вылезая из кровати и убегая из дома.       Юнги вышел на улицу и вдохнул свежий утренний воздух. Столько думать ему еще не приходилось, а вести в голове диалоги с самим собой, пытаясь понять, что вчера с ним произошло, было самым страшным испытанием. Старший добрался до кофейни и сделал заказ, занимая столик возле окна. Книжный магазин, в котором работал Чимин, виднелся напротив. Иногда можно было видеть, как он разговаривал с покупателями или расставлял книги по полкам.       Все мысли занял по какой-то неизвестной причине Чимин — Чимин, который спал у него в постели, Чимин, которого он невзлюбил с первой встречи, но Чимин, с которым он вчера так страстно целовался. Юнги надеялся, что это лишь легкое помутнением рассудка после вчерашнего пьянства, что у него болело сердце, но причиной всему была серьезная неизлечимая болезнь, а не какие-то там зарождающиеся чувства.       Ведь он не был способен их испытывать. Уже давно.       Никто и никогда не занимал даже крошечного места в сердце, но Чимин с первого раза прошиб его оборону, задел за живое, смело отвечал на колкости, так яростно ненавидел в ответ.       Никто и никогда не смеялся над ним, все лишь боялись; никто и никогда не смел так врываться в постель и в душу, оставлять там тепло, заменять ненависть странным, прожигающим внутренности чувством, которое невозможно было описать словами. Это чувство сдавливало ребра, болезненно отзывалось в груди и разрывало голову от боли.       Юнги получил свой заказ и пошел назад в квартиру, по дороге почти залпом выпивая кофе. Он оставил купленный завтрак на кухне, а затем вошел в спальню. Чимин все еще сладко спал. Старший решил вернуться в кровать. Ему очень хотелось. Ему нужен был Чимин. Чимин, с которым не было кошмаров, с которым можно было насладиться долгожданным спокойствием.

***

      Неизвестно сколько Юнги проспал, но проснулся он от сильного грохота — Чимин свалился с кровати, пытаясь стянуть с него одеяло. — А что? Ну, подумаешь, переспали? — ляпнул Юнги и тут же пожалел.       В целом, все было правдой. Они ведь действительно спали вместе, только без секса. Какой там секс, когда он упахался тащить на себе пьяную тушку.       «Что ты несешь, Мин Юнги! Ты же его обидишь! Это же был лучший сон в твоей жизни! Ты просто притащил пьяное тело домой. Хотя возможно, это было что-то большее... Ты ведь никому не покупал завтрак, а ему уже второй. Очнись, этот парень единственный, от кого твое сердце взрывается, словно атомная бомба...».       Вот оно — точное определение его чувств. Только он никогда прежде не задумывался о чувствах других людей. Чимин выглядел обеспокоенным сексом, который он даже не в состоянии был запомнить. — А ты думал, что это будет что-то особенное? Первый раз с любимым человеком? — спросил Юнги, читая полное смятение на лице растерянного Чимина, который пытался стащить одеяло и прикрыться. — Да! — крикнул в ответ Чимин и заплакал. Он действительно хотел, чтобы первый раз был особенным, а не после пьянки и с этим ящером. Хотя вчера все казалось иначе — на секунду даже показалось, что Юнги и был особенным... Его прикосновения были именно такими — горячими, обжигающими, страстными. Его руки на теле так нравились, а свои губы на шее возбуждали.       Что, если это было очередным издевательством? Очередной шуткой этого монстра? Так не хотелось чувствовать себя использованным, пьяной ошибкой и случайным связью, игрушкой на одну ночь, каких в жизни и постели этого придурка было хоть отбавляй. — Успокойся, — прошептал Юнги и спустился на пол к Чимину, позволяя завладеть одеялом.       Юнги не умел проявлять чувства, заботиться, слезы вытирать. Просто сидел рядом и смотрел на Чимина в полном беспорядке, с кучей мыслей в голове и в расстроенных чувствах. — Не было ничего, лягушонок. Во-первых, я натурал и не стал бы с тобой спать в принципе. Во-вторых, ты был слишком пьян, когда я притащил тебя домой, — объяснял Юнги, хотя сам даже не понимал, почему ему приходилось врать, лишь бы не видеть на чужом лице столь испуганный взгляд.       Чимин вытер слезы и стал внимательно слушать. — Я отнес тебя в другую комнату, но ты приполз сюда, разделся по дороге, а я спал и даже не заметил, как ты улегся тут тюленчиком, раскинув руки ноги по сторонам. Ты сам виноват! Дай и мне поиздеваться немного! — хитрющая улыбка Юнги вернулась, а вместе с ней и былое самодовольство. — Точно? — переспросил Чимин, желая убедиться. Он совершенно ничего не помнил после поцелуя. Юнги кивнул.       Чимин облегченно вздохнул. Юнги натурал? Ничего не было? Как не было?       Было ли это облегчением? Или легким сожалением?       А как же поцелуи в шею? А руки на теле? Разве это было не по-настоящему?       «Нет! Это все делал я! Это все было игрой, обычной пьянкой и ничем больше!», убеждал себя Чимин, но сердце со вчерашнего вечера говорило обратное. — Ты больной? Зачем издеваешься? — А ты, все же, девственник? — ответил вопросом на вопрос Юнги.       Чимин сразу покраснел, не желая признавать этот факт, хотя не стыдился его. Только Юнги имел совесть и наглость насмехаться над ним. Младший накинулся на старшего с кулаками. Тому явно требовалась хорошая взбучка с утра пораньше, чтобы не издевался над ребенком. Борьба на полу перерастала в непонятное месиво, пока Юнги не сгреб Чимина в одеяло и не отнес в ванную комнату. — Мойся, алкашня! Вот ведь пьянь малолетняя! — Юнги продолжал пить кровь, отдавая в руки чистую одежду и полотенце и вырывая с силой одеяло. — Я не алкашня! — протестовал Чимин в закрытую дверь, забираясь под горячие струи воды и смывая необъяснимые сожаления.

***

      Чимин вернулся из душа уже чистенький и не такой воинственный, впервые оглядывая интерьер квартиры. Это была большая трехкомнатная квартира с просторным балконом, шикарной гостиной с огромным телевизором, широким мягким диваном вдоль стены, уютной кухней с небольшой обеденной зоной, куда его и позвал Юнги. — Ешь завтрак, суслик! Тебе еще предстоит уборка, — коварно заулыбался Юнги, представляя, как будет мучить свою новую домработницу. Старший налил чай и выложил на тарелку купленные в кофейне сэндвичи. — Какая уборка? — Чимин делал вид, что не помнил про проигрыш и возмутительное желание Юнги отыграться на нем.       Только этот прием не сработал, ведь его мучитель не поверил в наигранную ложь и жалобное выражение лица. — Ты спятил? Можно хоть не сегодня? — пытался выторговать для себя хоть какие-то выгодные условия Чимин, отпивая чай. Даже чай у этого ворчуна получался восхитительный, неповторимый — похоже, он, как и Чимин, очень любил миндаль. — Сегодня! Будешь приходить два раза в неделю: по средам и субботам. Время — на твое усмотрение. Убираться можно везде — спальня, гостиная, кухня, ванная комната, комната для гостей. Третья комната закрыта, а где ключ — я не знаю. Найдешь — молодец! Значит, приберешь и там! — Юнги уже начал составлять список поручений. — Ключ я тебе оставлю, на случай, если меня дома не будет. В другие дни приходить не надо. — Почему ты не вставишь новый замок? — спросил Чимин. — Ты сам, что, не убираешься в квартире? — Отстань! Мне просто лень, — безразлично ответил Юнги и ушел в гостиную смотреть телевизор.       Чимин доел завтрак, обреченно выдохнул и принялся за уборку, выслушивая нотации от Юнги. Ему вечно что-то не нравилось: там не домыл, а там забыл протереть.       Управившись за четыре часа, Чимин забрал ключи и сбежал при первой возможности, даже не попрощавшись с «гостеприимным другом». Так сильно хотелось на свободу, на волю, подальше от беспочвенных нападок, не думать больше о проведенной вместе ночи — простая ненависть казалась намного лучше, чем сложные запутанные чувства, в которых ты Чимин сам не мог разобраться. Еще и этот запах кофе, которым все время пах Юнги, только осложнял задачу.       Юнги был для Чимина врагом, злобным старикашкой, ящером, который все время издевался. Он придумал уборку, чтобы издеваться. Он постоянно оскорблял и не давал спокойно жить... Вот это было реальностью, а все нахлынувшие ощущения — лишь обман, временное помешательство на фоне отсутствия настоящих, искренних чувств. Ведь рядом с собой Чимин видел только заботливого и нежного человека.       Он ненавидел Юнги... Ненавидел насмешки, пошлые шутки, язвительные комментарии в свой адрес. Ненавидел, но… сердце отзывалось на него, душа просилась назад, тело пронзала невероятная боль от любого прикосновения.

***

      До среды ничего необычного не происходило. Чонгук был занят выпускными экзаменами в университете, а Чимин отрабатывал его смены. Он был рад, что друзья не могли часто гулять из-за учебы, поэтому и шанс встретить ящера сводился к минимуму. Он так устал, что совсем не хотел идти на очередную уборку и уж тем более видеть Юнги.       За три дня Чимин так и не смог привести свои чувства в порядок. Но сегодня была среда, а значит, что идти все равно пришлось. Стоило лишь помолиться, чтобы ящерки не было дома. — Привет, Чонгуки. Ты же готовишься к экзаменам? — спросил удивленный Чимин, не ожидавший увидеть друга в магазине. — Директор попросил заскочить, поговорить по поводу экзаменов и отпуска. Надеюсь, что через две недели мы наконец-то съездим вместе на море после моего выпуска, — Чонгук увидел нежелание друга куда-то ехать, зная, чем все закончится. — Ты должен поехать! Это классное место. Там раньше бабушка жила, теперь это мой загородный домик, — радостно сообщил Чонгук. — Хорошо, я подумаю, — ответил Чимин.       «Нет! И точка! Чтобы я еще раз куда-то ехал! Да никогда в жизни!». — Слушай, а Тэхён не говорил тебе про ориентацию Юнги? — Чимин задал странный внезапный вопрос. — А что? Ты думаешь, он шутит над тобой, потому что ты гей? Брось! Ну, да, хён натурал, но они с Тэхёном дружат с детства. Он нормально относится к нам, — постарался утешить Чонгук. — Вообще-то, Тэхён рассказывал, что у Юнги даже был парень, когда хён еще учился в университете. — Серьезно? — не поверил Чимин. — Не может быть! — Может! Только Тэхён и сам не знает, кто это был. Юнги-хён скрывал его, так оберегал, но, кажется, это была его первая настоящая любовь, — с грустью ответил Чонгук. — А где он сейчас, этот парень? Бросил этого монстра и сбежал? — усмехнулся Чимин. — Не говори так! Он погиб три года назад, — Чонгук выдохнул и хотел сказать что-то еще, но директор позвал его в офис. — Поэтому он теперь натурал. Это все, что Тэхён рассказал мне, — крикнул друг напоследок и зашел в кабинет.

***

      Чимин не мог собраться с мыслями после рассказа друга. Загадочная история о трагической любви? Не похоже на Юнги.       Младший грустно смотрел в окно, когда под вечер покупатели разошлись, и случайно увидел Юнги, выходящего из кофейни с девушкой. Он не врал — действительно натурал. Даже девушка у него была. Они не обнимались, не держались за руки, но Чимину все равно стало неприятно... Неприятно осознавать, что его чувства не были помутнением рассудка или наваждением от алкоголя, а действительно перерастали во что-то большее.       Только его ненавидели, только над ним издевались, почему же тогда внутри все сжималось? Почему он чувствовал ревность? Почему сердце так болело? И почему слезы текли по щекам?