Девять кругов Ада

      После увиденного желание куда бы то ни было идти резко отпало.       Как Чимин мог начать проявлять чувства к этому монстру? Как он мог позволить себе думать о ком-то вроде Юнги, который не думал ни о ком, кроме себя любимого? Когда он вообще успел начать ревновать к девушкам? Хотелось думать, что Юнги его совсем не стоил: мысли о увиденном отрезвляли, даже возвращали былую ненависть к извращенцу.       Только боль никуда не уходила — та страшная боль в груди, от которой не убежать и не спрятаться. Но ненависти и отвращения все равно было больше.       Главное — не убеждать себя в обратном.       Чимин выдохнул, смахнул слезы и поплелся на свою новую неоплачиваемую работу. Он открыл дверь ключом, который дал ему хозяин квартиры, совершенно не ожидая, что Юнги может находиться дома. — А позвонить не пробовал? Звонок для красоты висит? — возмутился с порога Юнги. Он, видимо, только что пришел и успел стянуть с себя рубашку и расстегнуть ремень на брюках.       «А может эта девица в спальне? Юнги готов? Или он уже все? За два часа можно, наверное, успеть! Я думал, что ящер выносливее…», промелькнула нездоровая мысль, от которой Чимин успел поморщиться. — Я не думал, что ты будешь дома, — устало промычал Чимин, проходя в прихожую и стягивая кроссовки. — Ну, вот позвонил бы и узнал! Может, я тут голый разгуливаю! — полуголый, но не суть.       Юнги так устал на работе, что хотел только переодеться, лечь спать и забыться, но кошмары все равно вернутся и не дадут ему покоя. Каждую ночь возвращаются. Кроме той самой ночи, проведенной с Чимином. — И что? Я там что-то не видел? — уже начал язвить Чимин, но с горечью осознал, что все его секреты давно были известны его злейшему врагу.       Чимин случайно обратил внимание на бледную и гладкую кожу Юнги. К его коже вдруг захотелось прикоснуться, провести по груди ладонью, дотронуться пальцами до живота, проводить подушечками по ключицам, опускаясь все ниже и ниже к… Расстегнутому ремню?       «Боже, Чимин! О чем ты только думаешь? Не смей! Этот придурок потом до конца жизни будет издеваться. У него есть девушка...», Чимин отчаянно сопротивлялся собственным мыслям. Но ничто не помогало — он не мог избавиться от этих картинок в голове. — Ты там все не видел! — крикнул из комнаты Юнги и засмеялся, зная, что это было правдой. — Откуда тебе знать? Может, у меня только секса не было. Это не значит, что я не видел и не делал другие вещи, — с неким озлобленным возмущением сообщил Чимин, выходя из ванной уже в сменной одежде, которую принес с собой. — Ага, верю, — усмехнулся Юнги, хотя самому стало немного неприятно, что Чимин что-то с кем-то мог делать. — Вещи, которые ты даже не можешь назвать своими именами? Не смеши меня! — все аргументы были против Чимина, который даже не знал, что ответить, тут же принявшись протирать на полках пыль. — Могу! Просто нет необходимости... Зачем натуралу знать о таких вещах? — ответил Чимин, мысленно приготовившись к худшему. — Опыт, он, знаешь, везде пригодится. Теперь даже не пытайся улизнуть от разговора. Что ты там делал и как ты это делал? — слишком несдержанно спросил Юнги.       Нехорошие мысли забегали в голове, наводили там беспорядок, учиняли разгром и оставляли все в хаосе. Хотелось знать или хотелось не слышать об этом? Чимин мог вот так лежать и мурлыкать кому-то еще, не говоря уже о более серьезных вещах? Этот маленький стеснительный котенок, который даже обниматься по-человечески не умел, а про поцелуи вообще отдельный разговор... — Многое и разное... Но какое тебе дело, что и с кем я делаю? Не думаю, что ты обделен опытом. Ты отвлекаешь меня от уборки! — на ходу ответил Чимин, перемещаясь к немытой посуде.       Если не успеет закончить вовремя, то опоздает на последний автобус. А тут еще и ненужные вопросы, на которые не было ответов. Оставалось только придумать что-нибудь правдоподобное, если ящер прижмет его к стенке своими расспросами.       Вспомнить порнушку, которую он смотрел с Чонгуком после школы исключительно в образовательных целях, вспомнить его рассказы об «этом», сойти с ума от безысходности. Все пошлые фразочки и шуточки, которые он учил ночами, не могли сравниться с тем, что от него требовалось в красках описать тот опыт, которого у него не было. — Ответишь сейчас, Золушка, и я уберу один день уборки, — предложил Юнги. Он сам поймал себя на ужасающей мысли, что просто сгорал от ревности и желания обладать наглым мальчишкой, иметь его только в своей постели, а руки только на своем теле.       Когда он успел перейти эту грань, эту границу, эту черту, которая разделяла ненависть и отсутствие каких-либо чувств и эмоций к другим людям, но так явно проявилась именно во вражеских отношениях с Чимином? Он тоже был способен что-то чувствовать к этому вредному, ни во что его не ставящему чертенку... Причем только к нему одному. — Не врешь? — Юнги кивнул, но так и не удосужился одеться, а стоял над душой и, кажется, ждал своего праздника, когда вновь будет пить кровь Чимина, насмехаясь над его невинностью, которую тот берег для особенного человека. Чимин выдохнул и вновь представил себе картинки из недавней, такой свежей фантазии. — Ладно, я расскажу. Я… иногда расстегивал пуговку за пуговкой, медленно и возбуждающе. А иногда в порыве страсти мог просто сорвать рубашку, так, что все пуговицы разлетались по сторонам. Или даже порвать ее. Я такой, да, — Чимин убеждал себя и Юнги в том, что имел богатый опыт. — Потом опрокидывал на диван и водил руками по груди, нежно закусывал соски, лизал их, даже оставлял засосы на животе, а потом расстегивал ширинку, зубами стягивал штаны, игрался, а потом в рот брал так глубоко, что видел звездочки перед глазами, — врал Чимин, пересказывая почти полностью первый раз Тэхёна и Чонгука, который когда-то казался совсем ненужной подробностью чужой личной жизни, но сейчас отличным средством спасения от полного позора.       Позор будет, если Юнги не поверит.       Позор будет, если он снова выставит Чимина неопытным малышом. — В рот брал? Неужели? И даже не смущался, не краснел? — переспросил Юнги.       В данный момент нервная система испытывала серьезные потрясения, а верить в то, что эта маленькая пиявка действительно с кем-то таким занималась, совсем не хотелось. Только фантазия уже успела представить чужие руки вокруг узенькой талии, а потом на упругих подкаченных бедрах, пока Чимин сидел сверху и расстегивал рубашку, оголяя совсем мужскую грудь, водил там своим язычком… — Блин! — случайно выругался Юнги на всю комнату. Что за внезапные собственнические чувства, которые так неприятно сдавили грудь?       Это не то…. Это совсем не то! Он же ненавидел мальчишку, этого суслика, который и сейчас портил ему жизнь. — А что тут такого? — Чимин не понял, почему Юнги вдруг начал ругаться. — Кого ты пытаешься обмануть? — действительно, и как он сразу не догадался; ревность отупляла.       Юнги уже слышал этот рассказ от болтливого лучшего друга, но красочных подробностей было куда больше, а это лишь жалкий серый пересказ. Старший обрадовался — все же пока он оставался единственным, с кем наглый врунишка, сейчас серьезно потрепавший его нервную систему, спал в одной постели. — Ты же утверждал, что хочешь, чтобы этот момент был особенным, а делать такие вещи будешь только с любимым, нет? — Юнги начал давить на Чимина, который сжал в руке тряпку с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Его загнали в тупик, а как выкручиваться дальше, Чимин понятия не имел. — Да, но это уже не твое дело, — тихо ответил Чимин и вернулся к уборке. Юнги больше не стал ничего спрашивать — пусть суслик думает, что он поверил.       Старший ушел к себе в спальню — теперь он мог хотя бы спокойно лечь, больше не травмируя нервные клетки и слабое, как оказалось, сердце.

***

      Конечно, из-за болтовни с психом, Чимин опоздал на автобус — ничего не оставалось, как попросить остаться на ночь. Тревожить Тэхёна и Чонгука не хотелось, а монстр уже один раз позволил ему переночевать у себя.       Закончив уборку, Чимин осторожно приоткрыл дверь спальни, но увидел, что Юнги уже крепко спал и не стал спрашивать разрешения — устроился на диване в гостиной. Если уйдет рано утром, то никто и не заметит, что он тут ночевал. Этот диван только казался мягким и удобным, но на деле больная спина скрючилась так, что если продолжать лежать, утром он отправится только в больницу, а кровать в спальне для гостей он уже опробовал — это все было не тем...       Чимин снова проскользнул к Юнги, но только в этот раз остался в его комнате. Осознавая весь ужас своих же действий, он все равно забрался к ящеру в постель. Эта кровать была самой мягкой. «Надо спросить, где он ее купил... Если меня не успеют выкинуть раньше времени», подумал Чимин, прежде чем укутаться в чужое одеяло и заснуть.       Дело было даже не в самой кровати, а в том, кто лежал рядом. Почему-то с Юнги было приятно засыпать, так знакомо где-то глубоко-глубоко в подсознании. В такие моменты он не казался Чимину посторонним, а тело само хотело прижаться крепче, обнять, даже закинуть одну ногу на хозяина и сладко заснуть.       Душа этого хотела...

***

      Юнги проснулся первым, довольный как большой котяра, получивший целую миску вкуснейшей сметаны. Чимин спал под боком, уткнувшись носом в плечо — если прислушаться, то можно было различить тихое мурлыканье, исходившее от маленького котейки.       Чимин поймал на себе взгляд Юнги и резко проснулся, широко распахнув глаза и пытаясь отодвинуться подальше, но запутался в одеяле. — Не можешь удержаться от того, чтобы не залезть ко мне в постель? — усмехнулся Юнги, наблюдая за яростной борьбой Чимина с одеялом. Выигрывало одеяло, но Чимин выглядел так смешно, пытаясь выбраться из чужой кровати как можно более плавно, при этом задевая все на своем пути — подушки валялись на полу, простынь перекосилась и почти свисала с кровати, Юнги вжался в стену, чтобы ему не досталось чего похуже. — Я… Я случайно, — замялся Чимин, не зная, что делают в таких ситуациях. — Случайно остался ночевать в моей постели? — Юнги вопросительно посмотрел на Чимина, хотя сам был безумно рад тому, что мог выспаться без кошмаров еще раз. На второй раз он даже не рассчитывал. — Ладно первый раз, ты был пьян. Но сейчас что на тебя нашло, суслик? — Твоя кровать… Она такая мягкая. Ты где ее купил? — смущенно спросил Чимин. Сейчас ему очень хотелось провалиться сквозь землю, ведь он забыл встать пораньше и скрыться с места преступления. Грозный взгляд и пугающие вопросы сбивали с толку. — К другим ты тоже ложишься без разбору, потому что кровать мягкая? — возмутился Юнги, хотя знал, что это далеко не так. Просто теперь старший был вынужден конкурировать с собственной кроватью за внимание и тепло Чимина, которого он уже вроде как и не ненавидел, но сам себе до сих пор отказывался в этом признаться.       Чимин обиженно посмотрел на Юнги, не понимая, снова ли он шутил или говорил всерьез. — Нет… Я… — Чимин зарылся головой в одеяло, не зная, что следовало сказать. Он и сам все еще не понимал, почему вел себя так и почему было больно слышать вопросы о том, спал ли он с другими.       Чимин так смутился, запутался в самом себе больше, чем в одеяле, что не сразу заметил, что Юнги прикоснулся к его волосам. Холодная рука плавно переместилась на скулу, а большой палец начал осторожно поглаживать пухленькую щечку. Даже взгляд Юнги изменился — стал мягким, почти трепетным. Чимин уже собирался что-то сказать, но услышал, что кто-то открыл входную дверь. — Оппа? Юнги-оппа? Ты дома? — крикнула какая-то девушка в прихожей.       Послышались звуки шагов из гостиной. — Вот ты где! — вчерашняя девушка, как заметил Чимин, ворвалась в комнату. — Ты с другом ночевал? — спросила дама, оглядывая двух парней, лежащих в кровати.       Юнги молчал и переводил взгляд от девушки к Чимину и обратно.       Чимин молчал и все прекрасно понимал. — Ты вчера оставил у меня свой портфель. Я решила занести. Позавтракаем вместе? — предложила девушка, оставила чужую вещь на кресле и вышла из комнаты. Следом вылетел Чимин. — Чимин, подожди, — крикнул Юнги, выбегая из комнаты, когда сам Чимин уже наспех обулся, даже не позаботившись о шнурках.       Старший был так резко заключен в объятия испортившей все утро особы прямо на глазах у Чимина, что даже не успел все объяснить. Только успел заметить слезу на щеке и уже убегающего из квартиры Чимина, маленького котика, с которым он вел себя как большая свинья…