Девять кругов Ада

      Чимин больше не приходил, когда Юнги был дома. Всегда выбирал такое время, чтобы не столкнуться с ним — приходил в обед или утром, когда Юнги уже был на работе, просил кого-нибудь подменить его на пару часов в магазине, а потом допоздна отрабатывал.       В один из таких дней Чимин даже нашел ключ от третьей комнаты под диваном в гостиной, но только один раз решился ее открыть: повсюду были забитые чем-то коробки, странное оборудование, старые покрытые пылью книги, чья-то одежда в небольшом шкафу. Кажется, эту комнату не убирали уже давно, а возиться с грязью и разгребать пыльное барахло желания не было. Юнги он тоже не сказал об этом, ведь так старательно его игнорировал. Когда-нибудь найдет день и приберется там.

***

      Две недели все было прекрасно — Чонгук сдавал последние экзамены, поэтому никуда не звал, а Чимину удавалось избегать Юнги. Ведь все и так было понятно: он сам пришел, сам улегся в постель к уже занятому человеку, который даже «не по мальчикам», сам сделал выводы.       Только больше не мог ненавидеть — злейший враг с такой удивительной быстротой занял место в его сердце, что хотелось кричать и стонать от боли. Ненависти больше не было, и ее никак не получалось вернуть. Он больше не был безразличен. Он никогда не был чужим…       Чимин почему-то даже не рассчитывал на другой исход событий, но все равно не хотел видеть монстра, не хотел больше спорить с ним, снова и снова прокручивать в голове моменты с объятиями, поцелуем и тем последним поглаживанием по щеке, таким совершенно не характерным для Юнги.       Вот только Юнги делал все больнее и больнее — каждую среду появлялся с новой девушкой. Каждый раз очередная дама ждала его у кофейни, а Чимину лишь оставалось наблюдать, как они уходили куда-то вместе. Даже Чонгуку Чимин не мог признаться — все резко стало казаться таким фальшивым, таким ненастоящим. Все эти чувства хотелось забыть.       Отпуск начинался уже завтра, поэтому лучшим решением было уехать подальше...

***

      Чонгук умел портить планы. Всегда. В любой удобной и неудобной ситуации. И душевный кризис для него, в отличие от Чимина, не был проблемой. Прямо перед самым уходом в долгожданный и хотелось верить спасительный отпуск, лучший друг заявил, что они на две недели едут в его загородный домик, доставшийся по наследству от бабушки. Будут праздновать выпуск из университета, отдыхать, загорать и купаться в море. — Я не поеду! У меня свои планы, — протестовал Чимин. — Нет, ты едешь! Мы это обсуждали. Я предупреждал тебя! — отклонял все протесты Чонгук. — Нет, я правда не могу. Я уже купил билеты в Китай, — соврал Чимин, хотя никогда прежде не поступал так с лучшим другом. — Нет, не покупал. Не ври мне! — почти обиделся Чонгук. — Это из-за Юнги-хёна? Вы опять успели поругаться? Его там не будет. Они с Тэхёном заняты на какой-то важной кофейной ярмарке. Им не дали отпуск, — теперь уже врал друг, пытаясь уломать Чимина на поездку. Тэхён с Юнги действительно были заняты на ярмарке, только длилась она всего один день и никак не мешала поездке. — Серьезно? Ты сам врешь! Я знаю. Ты все время так делаешь, а потом я снова должен воевать с этим монстром. Я устал, я не хочу его видеть, — возмущался Чимин.       А что Чонгук мог поделать, если Юнги был лучшим другом его парня? Извивался, как мог. — Честное слово! — в который раз обманывал Чонгук. На днях он вместе с Тэхёном уже придумал план, как снова «помирить» своих лучших друзей. — Его не будет там. Я заеду завтра. Буду ждать в восемь вечера возле твоего дома. Собери вещи. Отправимся на поезде. Согласен? — спросил Гук. — Ты труп, если он будет там! Я вернусь назад первым же поездом, и больше ты меня не увидишь, понял? — злобно пригрозил Чимин. А Чонгук лишь улыбнулся в ответ, быстро набирая сообщение Тэхёну, что все шло точно по плану.

***

      Чимин ждал у подъезда. Чонгук серьезно опаздывал — уже двадцать минут назад этот паразит должен был приехать за ним. Даже билетов не оставил. Так хоть можно было бы самому отправиться на вокзал, а сейчас стой и жди засранца.       Чимин стал наворачивать круги возле скамейки у входной двери, куда поставил свои вещи, совсем не замечая машины, которая остановилась около подъезда. Из машины вышел Юнги и быстро закинул вещи в багажник, пока Чимин не успел ничего сообразить. — Эй! Что ты делаешь! Верни мою сумку! — воскликнул Чимин, замечая, что багажник с его вещами уже закрыт. — Едешь или нет, принцесса? — спросил Юнги, уже открывая дверь, в надежде, что не придется принудительно запихивать туда вредного ребенка. — Нет! Я с тобой никуда не поеду! Верни мои вещи! И где Чонгук? Он обещал быть здесь, — Чимин кричал на всю улицу уже от безысходности, потому что в очередной раз поверил другу. — Они с Тэхёном уехали на поезде. Сказали, что ты занят и не можешь поехать вместе с ними, поэтому попросили тебя забрать, — сообщил Юнги, которого, как оказалось, тоже подставили. Хотя он был даже рад — так у него появится возможность поговорить с Чимином и объясниться. — Вот гад! Я его точно убью! — угрожал Чимин, принимая во внимание тот факт, что сначала придется добраться до предателя, а потом уже снимать с него шкуру.       Только вот лучше бы он поехал один — Чимину было неловко находиться рядом с Юнги, к которому он уже не испытывал ненависти, к которому он бесцеремонно залез в кровать, от которого убежал и, возможно, показал свои чувства. Не хотелось еще больше ковырять эти раны. Он был слишком уязвим, беззащитен и раним перед лицом жестокой реальности в лице Мин Юнги. Это не его человек, не тот, кто ему нужен. — Поехали, и сможешь убить его уже через пять часов, — ответил Юнги, все еще держа дверь открытой. — Зачем ты приехал? Чтобы всю дорогу издеваться надо мной? — вопросительно поглядел на Юнги Чимин, но все же сел в машину. — Да, таков и был план! — пошутил Юнги, но Чимин даже не слушал. Воткнул наушники в уши и отвернулся к окну.

***

      За окном слишком быстро темнело. Виднелись только фары от проезжающих мимо машин и фонари на трассе. Юнги ехал слишком быстро, погруженный в свои мысли, надеясь, что за две недели он сумеет наладить с Чимином хоть какой-то контакт.       Начался дождь, но Юнги так и не сбавил скорость. Чимин рядом весь дрожал, на лбу выступили капельки пота, а пальцы нервно теребили наушники, которые давно выпали из ушей. — Останови машину, — тихо попросил Чимин, дергая Юнги за рукав. — Я не могу, мы на трассе, — ответил Юнги, не отрываясь от дороги. — Я сказал, останови машину! — уже закричал Чимин, слишком сильно дергая руку и случайно оставляя небольшие царапины. — Хорошо, сейчас, — Юнги быстро свернул на обочину. — Что случилось? Тебе плохо? — спросил старший, хватая Чимина за руку, но тот резко вырвал руку и вышел из машины, оседая на мокрую землю. Он был не в силах пошевелиться. Юнги выбежал следом, наплевав на дождь, и опустился на колени, которые оказались вжатыми в грязь. — Чимин, ты слышишь меня? Что случилось? — переспросил Юнги, дотрагиваясь до плеча промокающего ребенка. — Я… Я не могу... Я не… Поеду… Никуда… Фары… — что-то пытался выдавить из себя Чимин, но получалось слишком плохо. Парень одернул ладонь Юнги с плеча и сжался, обвивая коленки руками и натягивая на голову капюшон от толстовки, который был насквозь мокрый. — Давай хоть до гостиницы доедем, — предложил Юнги, не зная, чем помочь и что вообще происходило. — Я не сяду в машину! — заревел Чимин, пытаясь отползти подальше от машины, — я не поеду! Я тут останусь! — Ты с ума сошел? Под дождем собираешься тут мокнуть? Скажи, что происходит! — потребовал объяснений Юнги. Он вытащил ноги из грязи и направился к багажнику, в котором была палатка.       За ограждением был густой лес — если поставить палатку под деревом, то капать будет не так сильно. Юнги перелез через оградительный барьер и наспех установил ночлег, закидывая туда плед, полотенце и сухие вещи из чемодана. — Пойдем! — протянул руку Юнги, но Чимин никак не отреагировал. Он по-прежнему сидел, прижимая голову к коленкам и вздрагивая от проезжающих мимо машин.       Юнги пришлось взять Чимина на руки и отнести в палатку. Только вдалеке от дороги он понемногу стал приходить в себя. Юнги стянул грязные мокрые вещи и переоделся в сухие домашние штаны, вытащенные из чемодана, и толстовку на молнии, которую захватил на всякий случай, если будет холодно. Для Чимина он достал теплую кофту и пижамные штаны в полоску. — Чимин, тебе надо переодеться. Ты заболеешь, — сказал Юнги, но Чимин не мог пошевелиться. Слезы медленно скатывались по щекам, а руки слишком сильно дрожали, лишь цепляясь за одежду. — Я тебе помогу, можно? — спросил Юнги, не в силах смотреть на бедного мокрого котенка.       Старший сел совсем близко и аккуратно стянул толстовку вместе с футболкой, оставляя Чимина по пояс голым. Тот стал дергаться от холода, но Юнги протер его полотенцем и натянул кофту. Штаны быстро отлетели в сторону, но в сухие Чимин забрался уже сам, немного приходя в себя в теплой одежде и другой обстановке. — Спасибо, — прошептал Чимин и укрылся единственным пледом. Юнги легонько улыбнулся в ответ. — Ты можешь рассказать, что происходит? — несдержанно спросил старший. Он начал всерьез переживать, а руки так и порывались вытереть слезы — самые первые в жизни слезы, которые ему хотелось вытирать. Но лучше — больше никогда не видеть этих слез. — Я не могу ездить в дождь на машине, — голос Чимина был слишком тихий и пропитанный какими-то болезненными нотками, — и эти фары… Когда вижу их, то начинаю дрожать, задыхаться. Ребра болят и голова гудит, — рассказывал Чимин, сжимая в руке карман на толстовке Юнги. — Все хорошо. Сейчас все хорошо, — успокаивал Юнги, первый раз решаясь обнять Чимина — не из-за банального проигрыша в карты, а просто потому, что хотелось держать его в своих объятиях, потому что хотелось, чтобы Чимин понял, как он к нему относился, чтобы окунулся в его тепло. Юнги еще никогда никого так не обнимал — поглаживал мокрые волосы рукой, а второй крепко-крепко прижимал к себе. — Что ты делаешь? — с удивлением спросил Чимин. — Обнимаю тебя, — уверенно ответил Юнги. — Зачем? — будто просыпаясь после долгого сна, задал очередной вопрос Чимин. — Хочу. Хочу тебя обнимать, — не стал скрывать свои чувства Юнги. — Почему? Ты ведь натурал? Вроде девушка у тебя есть, и, кажется, не одна, и даже не две, — с обидой заметил Чимин, вырываясь из объятий, которые в очередной раз причиняли боль, но так сильно нравились. — Ну, натуралом я в жизни не был. Только в школе, но быстро понял, что не мое. Я соврал тебе, мне жаль, — извинился Юнги, но сделал только хуже. — А девушек мама приглашает, хочет женить меня поскорее, — признался старший. — Тебе не стоило убегать тогда. Ты даже представить себе не можешь, как я был рад снова обнаружить тебя рядом, — признание Юнги стало настоящим шоком.       Чимин отсел еще дальше — Юнги ведь всегда издевался над ним. Как поверить, что это был не очередной розыгрыш? И действительно ли он тот, с кем хотелось быть рядом? Разве он тот, кто будет нежен и заботлив? — Ты ненавидишь меня, я знаю. Ты все время оскорбляешь, пытаешься меня унизить, — Чимин выплескивал накопившееся за несколько месяцев недовольство. — Уже нет. Раньше — да, я действительно терпеть тебя не мог, но только тебя. Только над тобой было весело шутить, выводить из себя, а потом смотреть на твою реакцию. Все остальные люди мне были безразличны. Ты один пробуждал такие эмоции. А потом я так долго не мог понять, что чувствую — метался между ненавистью и симпатией, влюбленностью. Думал, что никогда не буду способен проявлять хоть какие-то чувства, тем более к тебе. Но ты заполонил собой все, заполнил душу какой-то теплотой, и я так хотел просыпаться и видеть тебя рядом. Каждый день этого хотел, — это действительно было настоящее признание, от которого на сердце даже стало немного легче. — Правда? Это все правда, то, что ты говоришь? — уточнил Чимин, не зная, куда себя деть. То ли радостно было, то ли немного обидно.       Юнги просто кивнул в ответ. — Я думал, что я схожу с ума, — улыбнулся на признание Чимин, — такой дурак, который влюбился в натурала, в злейшего врага, не мог избавиться от этих чувств, от этой ревности, которая прожигала душу. Даже не понял, когда это произошло — еще на дне рождения Тэхёна, возможно, когда ты целовал так, будто ждал только меня. А потом засыпал рядом, и было так уютно, что уходить не хотелось, а хотелось только обнимать. Но ты был так жесток, — Чимин смотрел прямо Юнги в глаза, сидя в самом дальнем углу палатки и слегка поеживаясь от холода.       Слишком странное получилось признание, ведь как Юнги мог ждать его, терпеть долгую разлуку, если они познакомились лишь несколько месяцев назад? А еще и эта душераздирающая история про первую настоящую любовь, которая никак не давала покоя, терзала измученное сердце противоречиями...       Забыл ли его Юнги или все еще страдал? — Я знаю. Мне правда очень жаль. Ты простишь меня? — спросил старший, хотя сам не был уверен в том, что его вообще можно простить за постоянные дерзкие выпады. Чимин кивнул, все еще прокручивая в голове такое сладкое признание. — Иди сюда, — позвал к себе Юнги, и младший переместился прямо в его объятия.       Дождь хлестал по палатке, но в руках Юнги было не так страшно. — Чимин, твоя спина не будет болеть после ночи в палатке? Здесь слишком жестко, — внезапно заметил Юнги. — Откуда ты знаешь про спину? — удивился парень. — Чонгук сказал мне. Еще на вечеринке, — ответил Юнги. — Что случилось с твоей спиной? — Да так, просто несчастный случай. Я какое-то время ходить не мог, но сейчас все хорошо, если не лежать на твердой поверхности, — не слишком вдавался в подробности Чимин, да и сам мало что помнил — только по рассказам родителей, — я могу не встать с утра, если буду лежать на твердом, — добавил Чимин, ощупывая дно палатки. Юнги выпустил малыша из объятий и лег, устраиваясь на полу и притягивая Чимина на себя. — Ложись на меня сверху, — предложил Юнги, — так твоя спина не будет касаться твердой поверхности. Тем более, у нас только один плед, — добавил старший. — Тебе будет неудобно, — засмеялся Чимин от дурацкого предложения, но все равно залез на Юнги сверху и накрыл обоих пледом, впервые находясь настолько близко со времен самой вечеринки.       Юнги снова почувствовал это уже любимое обжигающее дыхание возле шеи. Старший обвил талию Чимина руками, но боялся заходить дальше, хотя так хотелось забраться ладонями под кофту, оглаживать кожу, рассмотреть всего Чимина без одежды, пройтись губами по груди, почувствовать на себе весь его жар, всю невинность и дрожь, когда Юнги будет ласкать его. — Чимин, я могу прикоснуться к тебе? — шепотом спросил Юнги, убирая руку с талии и приглаживая розовые пряди волос.       Младший никак не мог успокоить дрожь в теле, хотя она была вызвана уже не дождем, а Юнги, который впервые оказался в каких-то жалких миллиметрах от чего-то большего, чем простая ненависть. Из-за дождя и обстановки чувства только обострялись — хотелось перестать дышать, хотелось всю ночь признаваться без помощи слов, отзываться теплотой в чужой груди, касаться тонких губ и шелковистой кожи.       Но слишком волнительно и слишком мало опыта. Ведь Чимин так и не сказал правду — кроме губ Юнги, он больше ничьи не пробовал, кроме кожи Юнги, он больше ни до кого не дотрагивался, и, уж тем более, не позволил бы это другим. — Я очень хочу им быть — тем особенным человеком… — шепот Юнги доносился до самых глубин души. — Ты уже давно им стал, — смущенно ответил Чимин, когда холодные руки стали поднимать кофту, обнажать тело и заставлять сотни мурашек разом пробежать по бархатной коже, а дрожь только сильнее усилиться.       Чимин даже закрыл глаза, полностью отдаваясь таким ласковым прикосновениям, поглаживаниям по талии, пальцам Юнги, пытавшимся добраться до животика. Чимин встал с груди старшего и поднял руки вверх, позволяя стянуть с себя кофту. — Я и не предполагал, что ты можешь быть таким нежным, — прошептал Чимин, застенчиво отводя взгляд в сторону. — А ты такой стеснительный и такой невинный, как я и предполагал. Ведь все, что у тебя было, связано со мной, я прав? — Чимин кивнул и покраснел, понимая, что больше не было смысла врать, ведь он всегда ждал того самого особенного любимого человека, не размениваясь на одноразовые чувства и секс без обязательств, не ища дешевых бездушных наслаждений, только никогда не думал, что этим человеком окажется его злейший враг. Он и никто другой.       Юнги так нравился Чимин — смущенный, краснеющий, чистый душой и телом, совсем маленький, сомневающийся во всем котенок. Старший осторожно приблизился к обнаженной груди и стал оставлять легкие, невесомые поцелуи, вынуждая Чимина откинуть голову и даже закусить пухлую нижнюю губу.       Каждый миллиметр его тела был прекрасен — Юнги проводил дорожки языком до самого пупка, иногда позволяя себе покусывать гладкую кожу и получать в ответ сладкое шипение и тихие стоны. Дрожь переросла во что-то большее — в наслаждение друг другом, когда Чимин слегка расслабился и запустил руки в волосы Юнги, оттягивая их из-за сильного напряжения и волнения, и горячо дышал прямо в губы.       Юнги хотел Чимина только для себя, даже не думая, что обнимать и целовать его будет настолько приятно, что в душе жили самые искренние и по ощущениям давно забытые чувства.       Старший провел пальцами по пухлым щечкам, заглядывая прямо в глаза, распахивая свои собственные миниатюрные глубокие океаны, которыми так восхищался Чимин. Юнги оставил мягкий поцелуй на скуле, снова надел кофту и утянул Чимина к себе на грудь, погружаясь в желанный сон с любимым котиком.