Девять кругов Ада

      Чимин первый поднялся наверх. Он все еще дрожал от волнения, нервно переминаясь с ноги на ногу. Юнги поднялся следом, держа в руках свечи, которые он расставил по небольшому помещению. Круглая комнатка приобрела волшебную атмосферу — все вокруг сияло небольшими огоньками, отражаясь от стеклянных балконных дверей. Тепло медленно разливалось по комнате. — А что между нами было? — решил поиздеваться Чимин. Ему первый раз признавались в симпатии. Такие слова хотелось слушать постоянно, особенно от ворчуна Юнги. Младший забрался на кровать и приготовился услышать больше, наблюдая за изменившимся выражением лица Юнги. — Ты серьезно? Это шутка такая? — возмутился старший. Он подошел к кровати и сел рядом, взял Чимина за руку и стал легонько поглаживать ее большим пальцем.       Чимин сжался. Он не думал, что Юнги мог рассердиться от его игривых высказываний. Тот смотрел прямо в глаза, второй рукой убирая челку с глаз Чимина, а затем проводя по щеке ладонью. — Я никогда не думал, что мы будем вместе. Никогда не думал, что влюблюсь так сильно, что буду сходить с ума, буду так сильно скучать и постоянно думать о тебе. Я никогда не думал, что ты будешь значить для меня так много. Но каждый раз, когда ты засыпал рядом, когда ты дарил мне свое тепло, я влюблялся все больше и больше, сам того не осознавая, — Чимин был потрясен, с замиранием сердца смотря на Юнги. — Я, может, и бываю грубым, но о своих чувствах говорю прямо и честно. Я люблю тебя, Чимин. И хочу делать это постоянно...       Чимин потянулся к Юнги, осторожно дотронулся до толстовки маленькими пальчиками, намекая на объятия. Старший сел на кровать, предоставляя котику возможность обвить свою шею руками, усесться на колени и крепко прижаться к груди. — Ты на самом деле заботливый и такой нежный, — сказал малыш и поцеловал в щеку, — и ты очень внимательный. И я люблю тебя, — Чимин прошептал прямо в губы, оставляя на них легкий поцелуй. Юнги расплылся в улыбке. — Ты такой красивый, когда улыбаешься. — Чимин, ты хочешь этого? — спросил Юнги шепотом, оставляя за ушком воздушный поцелуй.       Нежная кожа, сладкий взгляд, мягкость и покорность так и притягивали к себе. — Очень, — признался Чимин, — хочу тебя. Хочу любить только тебя и получать твою любовь в ответ, — замурлыкал котенок, наслаждаясь поцелуями на шее, прикосновениями теплых губ к коже, бархатными поглаживаниями по спине. Сладкие поцелуи заставляли вздрагивать, чувствовать дрожь во всем теле. — Ты не боишься? Это ведь твой первый раз, — Юнги на самом деле ощущал трепет, волнение, которые никогда не испытывал прежде ни с кем.       Он никого никогда так не любил, ни к кому не испытывал столько различных чувств от ненависти до страсти, столько желания и пылающего огня влечения, сводящего с ума возбуждения.       Новые чувства будоражили, доводили до изумления, но Чимин был таким родным: все прикосновения к нему были правильными, живыми, по-настоящему желанными уже долгое время. Душа требовала его. — Немного, — ответил Чимин, еще сильнее прижимаясь грудью к Юнги и вплетая пальчики в его волосы. — Но я хочу этого только с тобой. — Ты позволишь мне раздеть тебя? — спросил Юнги. — Мог бы и не спрашивать, — засмущался Чимин, восседая на коленях Юнги и позволяя любимому действовать, просто отдаваясь этой страсти, этим электрическим разрядам, пробегающим по всему телу, стоило старшему в очередной раз коснуться холодными руками кожи под кофтой.       Кофта быстро улетела на пол, открывая простор для слишком смелых поцелуев, которыми так заботливо одаривал Мин, медленно спускаясь вниз к животику. Юнги крепко сжал талию Чимина и перевернулся на кровати, опуская малыша спиной и нависая над ним сверху, при этом, не отрывая губ от горячей кожи.       Чимин был шелковым и таким хрупким. И уже очень возбужденным. Юнги почувствовал это, стоило ему первый раз слегка провести рукой вверх по бедру, останавливаясь на твердеющем члене.       Губы Юнги уже достигли низа живота, легонько покусывали карамельную кожу. Рука опустилась к штанам и медленно стащила их вместе с бельем, оставляя Чимина полностью голым и крайне смущенным из-за одетого Юнги между ног, которые Чимин пытался свести вместе. — Откроешься мне, малыш? — спросил Юнги, поглаживая сахарные бедра и оставляя на них легкие поцелуи.       Чимин немного расслабился, снова тая от обжигающих кожу касаний. Губы проделывали свой путь наверх, а пальцы жадно впивались в сочные половинки, массировали их и проводили по сжатой дырочке. Чимину с трудом удавалось дышать. Юнги переместил одну руку с ягодицы на член Чимина, аккуратно провел по всей длине и насладился первым за вечер сладчайшим стоном.       Желание слушать Чимина всю ночь только увеличилось — хотелось дышать одним Чимином, пробовать его на вкус, ласкать. Рука стала активнее двигаться на возбужденном члене, сжимая его в плотное кольцо из пальцев, заставляя прогибаться в спине и хвататься со всей силы за простынь. Юнги держал трепетавшего в его руках малыша, водил языком по члену, томил, баловал, дарил ласки, только затем впуская его в рот. — Ах! — вскрикнул Чимин, который прежде не испытывал таких ощущений — его пульсирующий от возбуждения член в горячем, влажном рту Юнги, который вбирал все глубже и глубже, языком оглаживал каждую венку. Юнги выпустил плоть изо рта, нащупывая в кармане толстовки смазку и только сейчас понимая, что давно нужно было избавиться от одежды.       Юнги подтянул Чимина ближе к себе, выдавил немного смазки на пальцы и опустился к напряженной дырочке. Холодная рука заставила мурашки пробежать по обнаженному телу. Юнги легонько надавил, а затем мягко погрузил один палец внутрь сладкой дырочки.       Старший начал осторожно двигать пальцем, затем добавляя второй, чувствуя сильное напряжение в мышцах, а после проталкивая и третий. Чимин вздрагивал и постанывал каждый раз, стоило согнуть пальцы, развести их или глубже проникнуть. Юнги успокаивал нежными поцелуями, шептал на ушко ласки, от которых Чимин сильнее смущался, тихонько постанывая, но все равно с покорностью и желанием принимая долгожданную любовь.       Юнги аккуратно вытащил пальцы, только затем почувствовав на себе взгляд Чимина. — Что, малыш? — обеспокоенно спросил Юнги. — Я сделал тебе больно? — Нет, — успокоил младший. — Я могу? — не дожидаясь ответа, Чимин привстал и опустил маленькую теплую ладошку на чужой член, провел до самого основания и сжал пальчиками, начиная водить вверх вниз и сводить Юнги с ума. — Мне просто интересно было ощутить его в своей ладони, — засмущался Чимин, выпуская из рук горячее возбуждение, целуя Юнги в щеку и возвращаясь в прежнее положение. — А ты смелее, чем я думал, — признался Юнги, оставляя ответный поцелуй на губах Чимина. Его губы были мягкие, сладкие, пухлые, доводящие до безумия. — Такой горячий, мой малыш.       Юнги приставил смазанный член к узкой дырочке и стал медленно входить. Чимин задрожал, но постарался расслабиться и привыкнуть к жгучей боли. Юнги снова нагнулся к ушку и стал шептать о том, как сильно полюбил Чимина, расцеловывал пухлые щечки и вытирал проступившие на лбу капельки пота.       Старший поцеловал Чимина в губы и вошел до самого основания, получая протяжный стон прямо в рот. В Чимине было узко. Очень узко. Очень горячо. Малыш крепко сжимал член Юнги внутри, передавая свое волнение, но полностью доверяя себя.       Боль вначале граничила с удовольствием, как недавняя ненависть граничила с душевным трепетом, перерастая в любовь. Руки Юнги нежно поглаживали талию, ласкали тело, а губы продолжали шептать, говорить слишком приятные вещи.       Юнги начал осторожно двигаться, стараясь причинить как можно меньше боли и доставить как можно больше удовольствия. Чимин дышал глубоко и стонал все громче и громче, стоило Юнги ускориться, двигаться быстрее. Он чувствовал всю страсть, исходящую от Чимина. Малыш почти кричал, когда Юнги проникал под нужным углом, доводил до экстаза, был глубоко внутри.       Чимин обхватил талию Юнги ногами, а шею руками, намекая, что теперь хочет попробовать двигаться сам, полностью ощущать Юнги в себе.       Старший, не выходя из сладкой узенькой дырочки, сел на кровать, крепко сжал талию малыша и притянул к себе. Чимин сначала немного смущался, но чувствуя поддержку Юнги и его губы на шее, стал двигаться, полностью принимать член и громко стонать, сильнее откидывая голову в сторону и подставляя шею для новых поцелуев. Руки с силой сжимали волосы Юнги. Пот крупными градинами скатывался по двум телам, слившимся в одно целое. — А я что говорил... Слишком горячий и только мой, — шептал возле уха Юнги, грудью ощущая влажную кожу Чимина, каждый удар сердца, каждое вздрагивание от глубокого проникновения.       Чимин был гибким, очень сексуальным и таким возбуждающим — каждого дня с ним будет мало, как будто хотелось постоянно, любоваться им, ласкать, прижимать к себе.       Юнги опустил Чимина на спину, мягкими бережными движениями руки по члену доводя до оргазма и слишком громкого стона ни с чем несравнимого удовольствия. Юнги вышел и кончил следом лишь от одних звуков, пачкая сладкий животик своей горячей спермой. Чимин пытался отдышаться, опустив голову к плечу Юнги, который одной рукой поглаживал по волосам, даже на долю секунды не желая отрываться от малыша.       Вторая рука аккуратно гладила по спине, успокаивая Чимина. Юнги встал и сходил за полотенцем для младшего, погасил свечи и накрылся пледом, ожидая малыша только рядом с собой под боком. Чимин уткнулся носиком в чужую грудь и начал мурлыкать, растворяясь в объятиях любимого. — Чимин, тебе было хорошо со мной? — спросил Юнги после долгих раздумий. — Да, очень, — тихо сказал Чимин. Ответы не лезли в голову, когда рядом был сам Юнги.       Юнги, который так крепко обнимал, оставлял на теле жгучие невидимые следы от поцелуев, который по-настоящему заботился о нем.       Юнги, который любил его всей душой. Что могло быть ценнее и важнее в данный момент? — Ты мне очень дорог, я хочу быть с тобой всегда, — признался Чимин, удобнее устраиваясь на груди у старшего и переплетая с ним ноги, уже начиная засыпать. Он лишь сильнее замурлыкал. — А я счастлив только с тобой. Спи, котенок, — ответил Юнги и закрыл глаза, всей душой ощущая тепло Чимина. — Котенок? — удивленно переспросил Чимин. — Да, ты — мой любимый котенок, Чимин. Мой маленький пушистик, — ответил Юнги и крепче обнял Чимина.       Старший заснул, не замечая, как по пухленькой щеке скатилась слеза.       «Котенок? Пушистик? Почему так странно это слышать? Почему так больно это слышать?», лежал и думал Чимин, вспоминая, что во снах кто-то уже называл его «котенком»...