Девять кругов Ада

      Юнги снова проснулся от сладкого мурлыканья под ухом. Что могло быть лучше, чем просыпаться каждое утро с Чимином? Это уже было четвертое утро вместе. Отчего-то хотелось считать их постоянно.       Каждая клеточка тела хотела быть рядом, чувствовать гладкую кожу своей собственной, целовать пухленькие щечки и любить как можно сильнее.       Однако тревожные мысли странным образом закрались в голову — ночью кошмары не снились, но в сознании появились другие непонятные образы. Обычно это была кровь, красной рекой растекающаяся по асфальту, битое стекло вокруг, размытые силуэты и чьи-то крики, которые невозможно было разобрать.       Теперь же снилось приятное. Может, ночь, проведенная с Чимином, так повлияла на душевное состояние. Стоило Юнги погрузиться в сон, в голове возникли красивые картинки — кто-то очень соблазнительно, пластично танцевал только для него, но лица было не разобрать; кто-то слишком сахарно протягивал «хён» и набрасывался, валил на пол и целовал влажно и страстно; кто-то учился варить кофе на его кухне, а Юнги завязывал фартук с котятами и обнимал со спины.       Может, это были такие загадочные волшебные фантазии? Все то, что хотелось делать с Чимином? Тогда это были самые приятные, самые теплые сны на свете…       Но почему они так тревожили? Прекрасные неуловимые образы отдавали страшной болью в груди — не физической, а скорее душевной.       Только Чимин мог отвлечь его от этих внезапных переживаний. Сейчас Юнги был слишком счастлив, но необычные образы все еще вертелись в голове. Попытавшись отбросить лишние мысли в сторону, Юнги осторожно наклонился и поцеловал Чимина в носик, затем убирая с глаз взъерошенные волосы. Малыш слегка поморщился, открыл глазки и смущенно улыбнулся. — Проснулся, котик? — разбудил Юнги сладкими поцелуями в щечку. Чимин лишь сощурился от яркого утреннего света и зарывался носиком в чужой шее. — Нам пора ехать, — сообщил старший, подавляя в себе желание остаться в этом прекрасном месте на все две недели отпуска. — Я не хочу никуда ехать. Хочу лежать так целый день, — Чимин уже свернулся в сладенький кренделек, утопая в самых нежных утренних объятиях, когда Юнги решил, что больше спать было нельзя.       Лучше через пару дней они под выдуманными предлогами снова вернуться сюда, проведут оставшийся отпуск вместе и уже потом расскажут друзьям о своих отношениях. — Я тоже, любимый, но мы обещали друзьям, — грустно ответил Юнги, притягивая Чимина еще ближе, привставая на кровати и усаживая малыша на свои колени. Младший обхватил руками шею, а ноги обвил вокруг талии, прижимаясь абсолютно голым телом к такому же обнаженному телу Юнги. — Отнести тебя в душ? — Да, — согласился Чимин, приготовившись к королевской поездке в душ. Малыш охнул от холодных пальцев Юнги на своих половинках. — У меня немного спина побаливает. Кровать у тебя дома все равно самая мягкая, — смутился младший, возбуждаясь от поглаживаний по ягодицам. — Мы заедем в аптеку по пути, хорошо? — страший кивнул в ответ.       Юнги отнес Чимина в небольшую душевую кабину за кухней и пристроился рядом под струей горячей воды, нежно расцеловывая шею, руками обвивая талию и поглаживая животик. — Юнги? — встревоженно обратился Чимин. — Что, малыш? Что-то не так? — удивился Юнги, оборачиваясь к Чимину, но ответ невозможно было не заметить. — Когда котик успел так возбудиться? — Ну… Когда ты…. За попу трогал, — слишком застенчиво ответил Чимин. Вроде вчера он так сильно не переживал по этому поводу, так почему сегодня вдруг застеснялся?       Чимин неожиданно вздрогнул, когда почувствовал, как руки Юнги медленно опустились с живота на возбужденную плоть и крепко сжали ее. Младший начал жадно вдыхать и выдыхать воздух. Мокрая челка прилипла ко лбу. Чимин чувствовал тяжелые вздохи Юнги, пока тот снова делал приятно, двигал рукой слишком быстро, доводя до разрядки. Котенок громко простонал от удовольствия и откинул голову на плечо Юнги, уже потом вспоминая о казавшейся такой банальной задаче как мытье.

***

      После душа за завтраком Юнги все же решился снова поподробнее расспросить Чимина о прошлой ночи. Чимин в это время пил кофе и ел тосты, приготовленные старшим. — Котенок, я хотел узнать, что ты чувствуешь после вчерашнего? — усаживаясь рядом с малышом, поинтересовался Юнги. — Тебе понравилось? — добавил старший, поглаживая Чимина по еще не до конца высохшим волосам. — Честно? — младший заставил Юнги понервничать. — Это было чудесно. Ты покорил меня своей нежностью и заботой. Я не думал, что может быть так хорошо. Боялся, что в первый раз будет слишком больно и неприятно, но… Ты был так ласков. Хотя, наверное, ты покорил меня еще после вечеринки, — признался малыш. — Ты не бросил меня, позволил занять кровать и развалиться на ней, накормил завтраком, но я даже ни разу не поблагодарил тебя. Спасибо, — Чимин легко улыбнулся, сжал в свое руке руку Юнги и, словно маленький котейка, прижался к плечу. — Даже грустно, не хочется отсюда уезжать. Тут так спокойно — только ты, я и море, — вздохнул Чимин. — Не грусти, малыш. Мы еще вернемся сюда, обещаю, — Юнги погладил Чимина по щечке, едва не теряя рассудка от приятных слов и такого уютного котенка. — Ты знаешь, я еще вчера хотел спросить, но было как-то не до того, — слегка замялся Юнги. — Ты будешь со мной, Чимин? Будешь моей парой? Хочешь жить со мной? — как-то слишком официально предложил Юнги. Малыш даже вздрогнул от серьезного тона, а затем замер, не в силах произнести ни слова.       Юнги ждал ответа и нервно теребил в руках кружку — малыш ведь мог и отказаться жить вместе, хотя у него даже были ключи от квартиры. — Очень! — воскликнул Чимин и накинулся на Юнги, опрокидывая со стула на пол прямо как во сне и расцеловывая в щеки. — Я буду твоей парой!

***

      Чимин и Юнги прибыли к домику Чонгука уже после полудня. Недовольный хозяин уже давно ждал потерявшихся гостей, сразу набросившись с расспросами. — Где вы так долго были? Мы ждали вас еще в четверг ночью! — возмущался Чонгук, забирая из багажника сумку Чимина. — Почему директор не нашел кого-то другого? Почему заставил именно тебя разбирать книги? Знает же, что тебе нельзя, — продолжал негодовать друг, относя вещи в домик. — Юнги, а ты почему не приехал раньше? — удивленно спросил Тэхён, показывая дорогу. Домик был совсем небольшой, но довольно уютный. На первом этаже располагалась небольшая гостиная, кухонька и еще одна комната, наверное, спальня. Широкая деревянная лестница вела на второй этаж. — Дела были, — резко ответил старший и прошел в дом, — сам же сказал забрать мелкого, — добавил «недовольный» Юнги, располагаясь на диване в гостиной. По дороге Чимин и Юнги обговорили, что необидные прозвища можно было пока оставить, чтобы не раскрыть секрет раньше времени. — Вы будете жить наверху. Никто ведь не против? — спросил Чонгук.       Юнги снова пришлось делать вид, что он был чем-то рассержен, хотя в душе уже прыгал от радости лишь от того, что будет рядом со своим котенком все время. — Просто на первом этаже стоит одна большая кровать, а на втором — две маленькие, — пояснил Чонгук, заметив суровое выражение лица старшего. — Она удобная, твоя кровать? — нахмурился Чимин. — Не волнуйся, Чимини. Я купил тебе специальный матрас, так что можешь спать спокойно, — ответил на все беспокойства друга Чонгук, — можешь потом домой его забрать. — Спасибо, — обрадовался Чимин. Спина продолжала слегка побаливать, а купленные по дороге таблетки еще не подействовали. — Располагайтесь и отдыхайте, а мы пока приготовим закуски и игры. Мы идем на пляж, так что будьте готовы через полчаса, — предупредил Тэхён. — Мы с Чонгуком очень надеемся, что вы не будете ругаться в отпуске. И очень постараетесь не утопить друг друга, — добавил друг и, не дожидаясь ответов от друзей, пошел вместе с Чонгуком на кухню. Юнги и Чимин удивленно переглянулись и засмеялись, когда друзья ушли. — Здесь довольно мило, — сказал Юнги, поднимаясь наверх и оглядывая небольшое пространство. Две маленькие кровати стояли возле стены напротив небольшого окна в пол. — Иди ко мне, — подозвал Чимина Юнги, целуя малыша в щеку. — Они снова хотят играть в игры? Совсем с ума сошли? — пыхтел Чимин, но поцелуи заставили его отвлечься от насущных проблем. — Да, это они зря придумали, учитывая прошлые неудачные попытки, — согласился Юнги. Он притянул Чимина к себе в объятия и опрокинул на одну из кроватей. — Хотя… Как посмотреть, — усмехнулся старший. — Что будем делать? У нас есть немного времени, чтобы побыть вдвоем. — Давай сделаем совместную фотографию. А то у нас нет ни одного фото, — предложил Чимин, оторвавшись ненадолго от Юнги. Младший стал перебирать свою сумку. — Я взял с собой полароид, — Чимин вытащил фотоаппарат, усаживаясь на кровать к весьма удивленному Юнги.       Чимин снова сидел у него на коленях, обвивая талию ногами — похоже, это была его самая любимая поза. Котенок протянул руку и сделал первую фотографию. На следующей фотографии Юнги уже целовал в щеку, а потом целовал Чимин. Но фото, где они оба смеялись, получилось самым ярким, душевным, пропитанным идущей от сердца радостью и счастьем. Случайная слеза прокатилась по щеке Чимина — малыш слегка вздрогнул и попытался смахнуть ее, но Юнги заметил. — Ты чего плачешь, пушистик? — обеспокоенно спросил Юнги. — Не знаю, — пожал плечами Чимин.       В душе творилось что-то непонятное: чувство душевной близости, теплоты, самых искренних чувств к Юнги будоражило сознание. — От счастья, — улыбнувшись, произнес Чимин и встал с чужих колен, уклоняясь от расспросов о своем странном поведении. Он и сам себе не мог его объяснить. — Давай собираться, а то Чонгук доберется до нас и не оставит в живых.

***

      На пляже друзья расстелили большое покрывало, принесли зонтик, закуски и холодные напитки. Чимин разлегся в позе звезды, пока остальные что-то делали — Чонгук разливал лимонад, Тэхён надувал круг, а Юнги наигранно ворчал, что ему было слишком жарко, слишком светло и зачем его вообще сюда притащили. Чимин даже осмелился ляпнуть про пещеру, в которой старший обычно проводил свободное время, получив смешок от лучшего друга и театрально недовольный прищур от Юнги.       Пока Тэхён и Чонгук играли в мяч, Юнги и Чимин решили искупаться или немного «побыть вдвоем»: дрались и брызгались на воде, а под водой недолго обнимались. Все весело проводили время — ели закуски, играли в бадминтон, разговаривали и постоянно шутили. Тэхён лишь изредка проводил взглядом Юнги, который сегодня, по его мнению, был подозрительно тихим и совсем не издевался над милашкой Чимином. — Кстати, вечером мы собираемся в клуб, самый известный в этом районе, — сообщил Тэхён. Заметив, что Юнги уже хотел запротестовать против его гениальной идеи, друг решительно отверг все попытки к бегству. — Возражения не принимаются! — Это крутое заведение. Вам обязательно понравится, — подтвердил Чонгук. — Я не могу... Я пью таблетки от боли в спине, — решительно возразил Чимин. Он просто на дух не переносил клубы, атмосферу похоти, разврата и алкогольного опьянения, все эти тела, трясущиеся под непонятную музыку. — Я не могу пить алкоголь. Так что я лучше останусь дома и отдохну, а вы идите, — пытался отказаться Чимин, но его никто не слушал. — Нет, мы все идем! Мы с Тэхёном даже столик заранее заказали, — снова подтвердил опасения друг. Чимин жалобно посмотрел на Юнги, но даже старший уже не мог ничего сделать.       Чимин продолжать ворчать весь вечер, наседать на друзей, но те лишь мотали головами — сказано, что идут все, значит, идут все.       Нехотя переодеваясь к походу в слишком нежеланное заведение, ища поддержку лишь в тайных объятиях с Юнги, его поглаживаниях по спине и легких поцелуях в носик на втором этаже, скрываясь от Тэхёна и Чонгука, Чимин все же согласился поехать и потом сбежать, когда Тэхён напоит его лучшего Чонгука и потащит на ночную распродажу. Юнги всю дорогу незаметно подбадривал Чимина на заднем сидении.

***

      Машина остановилась возле шикарного ночного клуба — «Девять кругов Ада». Юнги и Чимин переглянулись: на лице старшего читалось удивление, малыш желал пойти домой, а лучше — прогуляться по набережной и съесть мороженое, которое еще в машине пообещал купить ему любимый.       Парни вошли внутрь и огляделись. Юнги невольно вздрогнул. Именно это странное место снилось сегодня утром — на круглой сцене посреди зала танцевал кто-то из его фантазий. Тот же интерьер, та же атмосфера, то же дежавю. Только в его сне они были вдвоем — он и сексуальный танцор, а точнее его призрачный, неуловимый силуэт, образ и ничего больше.       Противная музыка разрывала уши — Юнги мог сыграть куда лучше, а раньше именно он был звездой каждого вечера — эти воспоминания до сих пор удавалось прятать глубоко в подсознании, старательно избегая злачных заведений вроде этого. И зачем они сюда пришли? Юнги снова откинул все сомнительные мысли и пошел следом за Тэхёном к заказанному столику в конце зала.       Чимин шел следом. Неизвестное чувство не давало покоя с того момента, как он вошел в клуб. Слишком знакомой казалась обстановка. Он ведь бывал в клубах и не раз, но после несчастного случая не появлялся ни в одном.       Всегда было грустно, обидно и тяжело вспоминать о том, что уже не можешь делать, о том, что не можешь больше по-настоящему отдавать всего себя самой главной страсти в своей жизни, своей мечте, своему призванию — танцам.       Все время накатывала тоска, а затем тошнота — хотелось убежать подальше и не думать больше о своей жалкой жизни и печальной судьбе. Это место вызывало куда больше эмоций, чем те клубы, в которые время от времени пытался затащить его Чонгук — оно было полностью пропитано болью.       Чимин устроился рядом с Юнги и сжал под столом его руку, постепенно согревая холодные пальцы своим теплом и немного успокаиваясь. Лишь бы никто больше не заметил. — Чимин, пойдем танцевать? — предложил Чонгук. — Нет, я не хочу, — моментально отказался Чимин, всем телом протестуя против похода на танцпол, но лучший друг уже тащил его. — Давай немного подвигаемся, — уговаривал Чонгук, вытаскивая сопротивляющегося друга почти на середину зала и начиная танцевать.       Чимин нерешительно присоединился, хотя спина все еще болела, а любое неверное движение могло закончиться очередным курсом таблеток. Он двигался медленно и плавно — словно заново вспоминая, какого это снова чувствовать свободу, становиться одним целым с музыкой. Только навязчивая боль в груди не позволяла в полной мере ощутить себя живым, скрутила все внутри, переворачивала наизнанку. Чимин бросил Чонгука в зале и пошел к столику. Друг побежал следом. — Чимин? Что такое? Ты же раньше любил танцевать, так? — спросил друг, когда Юнги и Тэхён ушли за напитками. Чимин выглядел подавленным и пытался скрыть скопившиеся в уголках глаз слезы. — Конечно! Только ты знаешь, что произошло. Ты лучше остальных знаешь, почему я больше не делаю это! Не дави на меня, пожалуйста, — умоляюще произнес Чимин.       Горло сдавило. Дышать стало невозможно. Боль в ребрах не давала покоя. — Я схожу за водой, — с трудом выдавил из себя Чимин и на ватных ногах поплелся к барной стойке. — Прости, Чимин. Я просто хотел, чтобы ты расслабился и отвлекся от работы, просто отдохнул, — крикнул вслед Чонгук.       Чимин добрался до стойки и заказал стакан холодной воды. Он достал салфетку, вытер глаза, успокоился, уже собирался пойти назад к друзьям, но кто-то подошел к нему, явно напрашиваясь на разговор. — Привет, Чимин. Какими судьбами? Давно тебя не видел здесь, — поприветствовал его какой-то представительный мужчина в бардовом бархатном костюме. — Здравствуйте! Откуда вы меня знаете? — удивленно спросил Чимин. Этого мужчину, который откуда-то знал его имя, он видел первый раз в жизни. — Ты что, не помнишь меня? Я Хосок, владелец данного заведения, — представился мужчина, рукой указывая на свои владения, — некоторые называют меня «Дьяволом». Конечно, из-за названия клуба, — добавил директор. — Ты здесь выступал, в моем клубе. Я сам лично приглашал тебя. — Когда? — растерялся Чимин. Он не верил этим словам. — Кажется, года три назад или чуть больше, — напомнил мужчина. — По-моему, это была весна. Помню, все тогда были в восторге от тебя, — сообщил Хосок, широко улыбаясь и подмигивая Чимину. — Я не помню, извините, — откликнулся Чимин. — Я больше не танцую, — с грустью добавил паренек. Он совершенно не помнил это место, хотя где-то на задворках сознания, стоило только войти в помещение, клуб и показался ему каким-то знакомым.       Такие картинки иногда появлялись в голове, снились, когда шел сильный дождь, неприятно отзывались в груди. Образы давили — семейный психолог говорил, что это были самый обычные последствия черепно-мозговой травмы, что некоторые воспоминания могли никогда не вернуться.       Это может быть одно из них? Чимин ведь выступал во многих клубах. Раньше выступал. До аварии, после которой потерял все. — Жаль, ты отлично смотрелся на сцене, особенно с этими кошачьими ушками, — вспоминал Хосок, хитро поглядывая на растерянного Чимина. — Слушай, в тот вечер, когда у тебя было выступление, в клубе ди-джеем был Шуга. Вы не общаетесь больше? Все время хочу его пригласить, но номер недоступен. Некоторые вроде поговаривают, что он больше не занимается музыкой, — пожал плечами владелец клуба. — Кошачьи уши? — переспросил Чимин. Он не помнил никаких ушей. — Шуга, кто такой Шуга? —удивленно посмотрел на директора парень. Может, он перепутал его с кем-то? — Да ладно! Ты что, совсем забыл? Такая химия была между вами: он играл, ты танцевал. А под конец вечера вы вообще целовались на сцене у всего клуба на глазах, — слегка усмехнулся Хосок. — Что? Не может быть! Я здесь первый раз, — ответил Чимин и снова взглянул на директора.       Нет, он определенно видел его впервые. И уж тем более, никогда не стал бы ни с кем целоваться на сцене. Что происходило? — Вы меня, вероятно, с кем-то перепутали. Простите, я должен идти, — извинился Чимин и сбежал от дальнейшего разговора. Он вышел из клуба и тяжело вздохнул.       Что-то внутри не давало покоя: голова загудела, в легких снова не хватало воздуха, ребра неприятно сдавило — боль, слишком сильная душевная боль — будто старую рану вспороли, ковыряли ее, выпускали кровь из вен и сдавливали веревкой горло.       Картинки и образы с клубом так и мелькали в голове, образы с кошачьими ушками, танцами на сцене и поцелуи с незнакомым темноволосым ди-джеем. Слезы сами потекли из глаз. Чимин задыхался, стоя на коленях на заднем дворе заведения — воспоминания начали появляться, окатили его словно гигантское цунами.       Выступление в клубе. Божественная музыка. Поцелуй в темноте с незнакомцем. Чужие руки на собственной талии. Сладкие касания. Холодные пальцы на щеках. Снова поцелуи — воздушные, легкие, затем страстные, волнующие, пьянящие, даже с языком, а потом звезды перед глазами и размазанный по скулам блеск для губ. Свет, направленный прямо на сцену. Смущение, спрятанное в шее незнакомца. Запах кофе в легких. Миндального кофе. И такое знакомое «котик» возле уха. Как и утром, после первого раза, проведенного с Юнги. Те же самые слова, те же ощущения. Та же любовь.       Что он забыл?