Привет, это я

Вот я загнан в угол, Вот я на виду У всех теряю веру. © R. E. M. — Losing my religion

Кажется, Пэнси собиралась оторвать ему голову. Слизеринцы-старшекурсники сидели в одном из общих коридоров Хогвартса на большом перерыве, занимая добрую половину свободных скамеек. Блейз и Тео спорили о том, способны ли американцы обыграть в квиддич англичан, Дафна то и дело кидала на них свои обиженные взгляды, а назойливая Паркинсон, прижимаясь всем телом к Драко, искала всевозможные способы смахнуть его голову с плеч. Ее пальцы настойчиво наглаживали уже порядком измученный затылок, то и дело взлохмачивая непослушные волосы. Драко с некоторых пор вообще перестал заботиться о своей прическе, и небрежный беспорядок разбавлял его сдержанную аристократичность легким налетом бунтарства. Ведь укладка всё равно не задерживалась дольше часа, либо он сам неустанно тянулся руками к своей голове на нервной почве, либо за него это делали другие. С какой-то нездоровой тягой. Сегодня Паркинсон особенно на него наседала. То ли соскучилась за время их недолгого разрыва, то ли пыталась показать всей школе, что они снова сошлись, демонстрируя завистницам вновь обретенную добычу, то ли еще что-то… Но она прямо-таки приклеилась к Драко, нисколько не смущаясь перед другими такой откровенной страсти. К несчастью, эту бестию вообще мало что задевало по жизни, и нужно было благодарить поистине высшие силы за то, что она не спустила с себя трусы прямо на этой скамейке. — Завязывай, Пэнс, — буркнул наконец Драко, отцепляя её руки от своей шеи, — здесь не место для твоих игр. Его, прости Господи, избранница, о возобновившемся союзе с которой он уже десять раз пожалел, демонстративно надула губы, но отодвигаться не торопилась, пристроив свои ненасытные ладони у него на бедре. Мерлин, ей обязательно было касаться его двадцать четыре часа в сутки? — Хочешь, мы где-нибудь уединимся, — эта фраза возбудила бы любого парня в Хогвартсе, перешагнувшего порог полового созревания, но совершенно неожиданно тихий горячий шёпот с похабной интонацией вызвал у Драко необъяснимую волну отвращения. Он даже брезгливо скривился, когда ловкие пальцы требовательно сжались на его ноге. Ни капли возбуждения. Ни намёка. Видит Мерлин, он не собирался грубить. — Твою мать, Пэнси… Но ей повезло не услышать продолжения. И, наверное, даже глупо спрашивать почему. Одно слово. Одна гаденькая фамилия, и он уже был не способен закончить начатое предложение. Не способен был продолжить застрявшую на полпути мысль. А всё потому, что она смеялась. Не замечая никого вокруг, не торопясь вышагивая по коридору, громко смеялась, задыхаясь и сгибаясь пополам. И Уизли туда же. Рыжее недоразумение шествовало рядом с ней с таким довольным видом, что ему сразу же становилось понятно, чьи низкосортные шутки вызвали в ней такой внезапный приступ веселья. Этот открытый и горячий рот уже снился ему в кошмарах. Долгих и влажных. Грейнджер была одета в неприлично обтягивающие джинсы, выгодно подчёркивающие её стройные ноги, ботинки на шнуровке и бежевый свитер. Тёплая мантия тёмным куском висела на ее предплечье, а истинный джентльмен Уизли тащил на своём плече ее сумку, наверняка под завязку набитую книгами. Скользкая и неприятная мысль прошлась по затылку Малфоя точно так же как и пальцы Пэнси, заставляя его руку с силой сжаться на тонкой талии. Паркинсон, естественно, приняла этот жест на счет своей распущенности и придвинулась еще ближе, хотя ближе было уже некуда. Итак, бывшие голубки помирились? Даже если это и было правдой, его зубы не должны были так сжаться, грозясь потрескаться. Внезапное исступление накрыло с головой от навязчивого осознания, какой хитрой стервой была Грейнджер, раз могла совершенно спокойно зажиматься с ним в гостиной старост, потираясь животом о его колом стоящий член, а на следующий же день вернуться к ненаглядному Уизли. Наверняка она даже все ему рассказала и вызвала в нем ревность, чтобы помириться таким извращенным способом. Драко тут же захотелось смачно сплюнуть на пол от всей этой грязи, которую разводили ненавистные гриффиндорцы прямо перед его носом. Тех двоих явно определили не на тот факультет. Подойти бы к этой обнаглевшей суке и… — Малфой, мать твою, ты оглох? — Тео махал руками и бормотал проклятия, сведя темные брови на переносице. Чёрт, он звал его явно не первый раз. — Нотт, мы вообще-то разговариваем, — вмешалась Пэнси раздражённым голоском, подкидывая дров в полыхающую печь Драко. Если, конечно, её руки, неустанно двигающиеся к его паху, можно было назвать разговором. Своеобразный способ завязать беседу, однако. — Заткнись, — рыкнул Драко, чувствуя, что яд, прожигающий глотку, больше не оставлял ему возможности нормально говорить. — Что тебе нужно, Тео? Я просто… задумался. — Я говорю, что Поттер на тебя пялится, как на кубок по квиддичу, — уже тише и с улыбкой пояснил Теодор, присаживаясь рядом на скамью и кивая головой в сторону львов. Драко тут же отыскал в кучке гриффиндорцев знакомые зелёные молнии, и от этого столкновения взглядами очкастый резко отвернулся, возвращаясь в разговор со своими друзьями. Трио снова было в полном составе, раздражая своей приторной сладостью и всепоглощающей дружбой. Хотя, кто его знает, может, Вислый просто присунул ночью главной Зануде Хогвартса, и оттого она вся сияет, как начищенный галлеон. Сияет и даже не собирается делиться своим мерзким светом с одним слизеринцем, буравящим взглядом дыру в этой героической тройке. Утопая во всепоглощающем бешенстве, Драко даже не заметил, как совершенно неожиданно к львиной команде присоединилась до боли знакомая гадюка. Блейз — да простит его Салазар — за руку поздоровался с Поттером и Уизли, заставляя их лица беззвучно охреневать. Он улыбнулся во все свои ядовитые клыки, что-то сказал Грейнджер, а потом кивнул Малфою и отошёл в сторону. Грейнджер пожала плечами и поплелась за ним, бросая в сторону своих дружков полные непонимания взгляды. Драко на ватных ногах поднялся со скамьи и как можно быстрее присоединился к своему старосте, которому давно пора было сменить протекающую крышу. Он там совсем долбанулся? Все трое постарались максимально скрыться от лишних ушей, но они все еще оставались в зоне видимости для всех своих однокурсников. Ох уж эта любимая привычка Забини играть на публику. Драко медленно приближался, неосознанно отмечая, как идут Грейнджер убранные в хвост волосы. Тонкая шея привлекала его словно голодного зверя, только и мечтающего вонзить свои острые зубы в бьющую жизнью жилку. Он сглотнул, пряча руки в карманах и держась на некотором расстоянии от нее. — Как дела, Грейнджер? — начал Блейз, убедившись, что расстояние достаточное, чтобы их не слышали, но прекрасно видели. Самодовольный показушник. — Что-то случилось? — почти шёпотом спросила она. Можно было поставить на кон всё состояние Малфоев на то, что если бы Забини прямо сейчас пустил слух, что Тайная Комната снова открыта, а обитающее в ней чудовище волшебным образом воскресло, то героиня Грейнджер без вопросов бы ринулась в бой, расталкивая всех и каждого на своём пути. Драко на секунду задумался, кинулась бы она с таким энтузиазмом спасать мир вместе с ним, если бы у него только хватило смелости втянуть её в какую-нибудь авантюру. Или все места рядом с ней были пожизненно заняты рыжим и очкастым? Кстати об ущербных, если они не перестанут так пялиться, то точно свернут себе шеи. В самом деле, что с ней могли сделать два слизеринца на глазах у половины школы? — Я просто хотел убедиться, что ты умная девочка и не болтаешь лишнего, — ласково пропел Блейз, пуская в ход всё своё обаяние. У него отлично получалось, потому что Грейнджер раскраснелась и глубоко задышала, явно смущаясь. У Малфоя что-то щелкнуло от этой «умной девочки» из уст Забини, и внезапно прошибло всё тело до холодного пота. Та бросила на него быстрый взгляд, напряглась еще сильнее и даже показалась немного расстроенной. — Знаешь, у меня как-то совсем не было времени созвать пресс-конференцию и сообщить всей школе последние новости, — слегка обиженным тоном ответила она и сложила руки на груди от негодования, прижимая к себе мантию. — Это прекрасно, Грейнджер. Ты хранишь мой секрет, а я храню ваш, как тебе такая сделка? — продолжал Блейз, не меняя заданного тона и смущая маленькую отличницу еще больше. — Какой ещё секрет? — переходя на внезапный фальцет, пропищала Гермиона и округлила темные глаза. Она ещё раз посмотрела на Малфоя и облизнулась, без слов отвечая на собственный вопрос. — Не выдавай желаемое за действительное, Забини. Чьё желаемое? — При мне можешь расслабиться и не ломать эту чертову комедию, — Блейз говорил медленно и ласково, словно подшучивал над старой подругой. — Дерьмовые актёры из вас вышли, ты уж извини, что я так прямо разрушаю все твои мечты стать королевой театра, но лучше тебе бросить сцену. Гермиона переварила сказанное и вдруг, — вот же черт, — совершенно искренне улыбнулась. Ей понравилась шутка Забини, и она тихонько посмеялась, вызвав ответный смешок у самого Блейза. Драко с трудом держался в вертикальном положении, а эти двое совершенно точно собрались его довести до раннего инфаркта. Они стояли и болтали тут как закадычные друзья, не замечая, как он заживо горит в полуметре от их довольных лиц. Его нещадно трясло внутри, а снаружи лишь слегка дёргалась нога. Он будто был диким животным в тесной клетке, которого дразнили свежим куском антилопы, размахивая им перед самым носом, но, не давая и кусочка. Драко просто распирало. От этих обтягивающих джинс, от открытой шеи и самой теплой, искренней улыбки, которую он только видел. Что-то снова ворочалось в груди, но оно не рычало и не точило когти об его внутренности, оно странным образом грело, разливая тяжелое и тягучее чувство по телу, посылая сердце в самый продолжительный забег. — Я ведь не против общаться, Грейнджер, — прерывая потешную паузу, зашептал Блейз. — Кстати, у меня есть одна очень важная информация для тебя, если ты готова действительно сотрудничать. — О чем речь? — Грейнджер нахмурилась, глядя на Блейза. Драко тоже резко повернулся к нему. — Ты, должно быть, помнишь один инцидент с неким рисунком… Ее глаза резко округлились, а Драко сжал губы. Они молчали, ожидая продолжения. — У меня есть информация о виновнике, но я не горю желанием раскрывать имена, потому что это первокурсник. Блейз сказал последнюю фразу совершенно серьезным тоном и внимательно посмотрел на Грейнджер, следя за реакцией. Драко немного расслабился, он попал бы в очень неловкое положение, если бы это оказалась Пэнси или кто-то еще из тех, кто близко с ним общался. Среди первокурсников у него точно не было друзей. Блейз продолжал: — Он со Слизерина, чистокровный. Они с друзьями стащили из запретной секции книгу и выучили заклятие Множественной регенерации, но их мастерства было недостаточно, чтобы заставить рисунки множиться до бесконечности, поэтому профессора очень быстро с этим разобрались. Грейнджер выглядела так, будто ей в лицо ударило бладжером… — Но почему… — Предрассудки чистокровных. У него не было личных мотивов, парень просто… — Блейз вздохнул и поморщился, как будто ему было неприятно об этом говорить. Наконец он выдохнул: — Он думает, что я какой-то герой Слизерина, ходит за мной хвостом и постоянно подлизывается, потому что я староста. Я всегда его подозревал, и провел недавно маленькое расследование в их спальне. Но, клянусь, Грейнджер, он уже получил свое наказание. Я не стану отговаривать тебя от мести, но прошу взять в расчет, что он первогодка и глуп, как пес Хагрида. Грейнджер молчала, обняв себя за плечи. У нее явно не было нужного настроя, чтобы думать о вендетте, но воспоминания о позорном инциденте точно не приносили ей никакого удовольствия. И хотя Драко тоже в какой-то степени пострадал в этой истории из-за подозрений, ему уже давно было все равно, кто это сделал. Он творил ужасные вещи и без чьего-либо вмешательства. Драко глядел на Блейза, размышляя о том, как же сильно тот попался на крючок Фэй Данбар, что был готов отдать Грейнджер эту историю в обмен на перемирие. Видимо, все было гораздо серьезнее, чем он думал. Тем временем Блейз как ни в чем не бывало продолжал. — Хочешь, встретимся все вместе сегодня вечером в Башне старост и…ну, не знаю, поиграем в карты? Драко прекрасно понимал, какая у него была главная мотивация. Держи друзей близко, а врагов ещё ближе. Хитрец предпочитал контролировать не только своих однокурсников, но и тех, у кого в рукаве могла быть припрятана парочка козырей. Ради своего секрета он подружится с Грейнджер и даже не будет этого скрывать, станет держать ее при себе, узнавать, о чем она думает и как к нему относится. Станет для неё не просто знакомым, а человеком, тайны которого она действительно захочет хранить. — Ты шутишь? — вскрикнула Грейнджер и тут же испуганно обернулась на своих друзей, не спускающих с неё глаз всю беседу. Она понизила громкость и продолжила. — Поиграть в карты? Решил зарыть топор войны самым приятным для тебя способом, Блейз? Мне нужно подумать, мне нужно обо всем подумать... — Что зарыть? — смутился Забини и тут же скривился от лёгкого отвращения, взглянув поверх головы Грейнджер. — Твой дружок идет, заткнись-ка лучше. Вся троица как по команде выпрямилась и состроила нечитаемые лица, пока к ним воинственно шагал Уизли. Драко инстинктивно сделал шаг назад, отшатнувшись от него как от прокаженного. Сейчас начнётся тряска. Господа студенты, держитесь за поручни. — Гермиона, все в порядке? — смерив их уничижительным взглядом, спросил Вислый. — Они к тебе пристают? — Все нормально, Рональд, — Грейнджер убедительно улыбнулась и положила руку на плечо конопатому. — Учебные вопросы. Драко отследил движение ее ладони и зажмурился, будто ему стало больно. Нет, они точно трахались этой ночью, иначе откуда взялась вся эта излишняя нежность? Кинулась бы на него прямо сейчас, чего тянуть резину? Но его все-таки чем-то смутило это странное обращение по полному имени, словно перед ним разговаривали профессор и студент. А может, это у них игры такие? Грейнджер наряжается в МакГонагалл, делает строгий пучок и, идеально копируя интонации старухи, отчитывает рыжего, одетого только в красно-золотой галстук. А потом он заваливает ее на стол, раздвигая полы плотной мантии, под которой она совершенно голая. И конечно, он самозабвенно трахает эту строгую профессоршу, на деле оказавшуюся той ещё шлюшкой. Мордред. Что ещё за мысли?! Прочь, нахрен! Он покачал головой, сжав пальцами переносицу. — Ты что-то кричала, и я подумал, что… — Думать, конечно, полезно, но не в твоём случае, Уизли, — хохотнул Забини, возвращая интонациям привычные издевательские оттенки. — Дай нам поговорить. — Ты теперь с ними общаешься, что ли? — возмутился Рыжий, и ладонь Грейнджер тут же испарилась с его плеча. Он сказал это таким тоном, будто она зарезала его любимого пса прямо у него на глазах и облизала нож для верности. Да что за дерьмо? Вот не стоило запускать в голову все эти фантазии о что-нибудь-страстно-лижущей-Грейнджер. — Ты что-то имеешь против, Уизел? — впервые за всё время разговора подал голос Драко, отпуская от лица руки. С какого волшебного хрена этот недоумок будет указывать, кому и с кем общаться? Пускай сунет свой хозяйский тон куда подальше. Даже если он каким-то невероятным образом и уложил Грейнджер к себе в постель, командовать в его — Драко — присутствии ему точно не стоило, а то руки и ноги тоже могли внезапно перестать его слушаться. — Имею, Малфой, — тут же подался вперед Уизли, напоминая Драко того шкафоподобного пуффендуйца. Все те же звериные манеры и отсутствие такта. — Успокойся, Рон, — вмешалась Грейнджер, вставая между ним и Драко, спиной к последнему. — Я же сказала, что всё нормально. Не устраивай сцен! — Слушайся свою подругу, Уизли, она же умные вещи тебе говорит, — продолжал насмехаться Блейз, наслаждаясь этим разъярённым львёнком. — И не лезь, когда взрослые разговаривают. — Когда это ты встала на сторону слизняков, Гермиона? Ты что, его защищаешь? И правда, она заслонила своей хрупкой фигурой Малфоя, будто действительно собиралась отгородить его от своего хамоватого сокурсника. Это вызвало шторм самодовольства в сердце Драко, которого и без того разрывали на кусочки слишком противоречивые эмоции. Он услышал, как она обречённо выдохнула, понимая, что вразумить рыжего тупицу никак не удаётся, и Драко решил добить беднягу, чтобы у того на всю жизнь отрезало желание когда-либо к ним подходить и вмешиваться в разговор. Хотя, вполне можно было нарваться и на обратный результат, но чего не сделаешь ради веселья. Драко сделал шаг и манерно закинул руку на плечо Грейнджер, как это любил обычно делать Блейз. Глаза всех присутствующих стали выпадать из орбит в унисон с хрустом улетающих к полу челюстей, но он не смутился ни на йоту. Чем бы там не занимались эти двое по ночам, Драко мог это стерпеть, кроме того, он уловил почти незаметное движение ее тела к нему навстречу и тут же подметил, как резко она перестала дышать. Мерзкий рыжик не мог волновать её сильнее, чем Драко, от присутствия которого, она моментально краснела. Её реакция была просто бесценной. — Когда поняла, что мозгов у нас больше, чем у тебя, идиот, — Драко довольно улыбнулся, ближе прижимая Грейнджер к себе за плечи. Тело молниеносно отреагировало мощным электрическим разрядом. Он хотел это сделать, как только облизал взглядом её худые ноги в этих дурацких джинсах. Он бы облизал ей и что-нибудь ещё, да боялся, что в школе его точно не поймут. Он сам-то себя с трудом понимал. Грейнджер подняла голову и обратила на него свои огромные глаза, в которых вот-вот были готовы блеснуть слёзы, но, кажется, отталкивать не собиралась. Она просто замерла под его рукой и сделала глубокий вдох, наполнивший спасительным воздухом остановившиеся легкие, с ужасом представляя, чем эта выходка для неё обернётся. Драко и сам забыл, как дышать, физически почувствовав её внутренний трепет от такого внезапного сближения их тел. — Ты! Похотливая ящерица! — зарычал Уизли, который собрался скинуть эту наглую конечность с плеча дражайшей подруги, но был остановлен хохочущим во всю глотку Забини. — Да уймись, Уизли, это шутка, расслабься. Он же тебя провоцирует, какого хрена ты ведешься, как котенок? — Блейз без лишних прикосновений отодвинул красного как рак Уизела подальше от Драко и начал его забалтывать. — Что ты делаешь, Драко? — прошептала ошарашенная Грейнджер, осторожно обхватывая пальцами его кисть и сбрасывая руку с плеча. От прикосновения к его голой коже у нее тут же закружилась голова, и она сжала свои холодные пальчики сильнее, чем требовалось. Обнимаю тебя на глазах у всей школы. Трусь об тебя. Хочу тебя до одури. Съезжаю с катушек, стоит крови залить твои точёные скулы. И, да, повтори, что ты только что сказала. — Издеваюсь над стариной Уизли, — возвращая руки в карманы, и чуть склоняясь к испуганной Грейнджер, прохрипел Малфой. Слова путались на языке, огненное жарево размазывало рассудок по стенкам черепной коробки, но он надеялся, что звучал хотя бы наполовину убедительно. Она смотрела прямо ему в глаза, нервно теребя зубами нижнюю губу. Выбившиеся из хвоста прядки волос лезли ей в лицо и трепетали от её рваного дыхания. Румянец заливал бледные щёки, отлично сочетаясь с покрасневшими от укусов губами. Он только сейчас смог рассмотреть россыпь бледных веснушек на её щеках, по которым так хотелось провести пальцами. Отметить каждую из них лёгким точечным прикосновением, чтобы она видела и чувствовала каждое осторожное движение. Чтобы прикрыла глаза и нежно потёрлась о его руку, слегка запрокидывая голову в немой просьбе. Это было ему необходимо просто до боли в пальцах. Драко склонился ещё ниже положенного, и Грейнджер задержала дыхание, испугавшись, что он поцелует её прямо сейчас на глазах у всех студентов. Отпрянула бы она? Вот уж вряд ли. — Дорогой, что случилось? — манерный голосок, сворачивающий уши в две тонкие трубочки, раскрошил туманную иллюзию, как нож для льда. Пэнси подплыла к их небольшой компании и, не обращая никакого внимания на непозволительно близко стоящую Грейнджер, бросилась Драко на шею, пристраивая губы к его щеке. Грейнджер мгновенно пришла в себя и резким движением вышла из этой опасной зоны, разворачивающей ей мозги. Она схватила за локоть разгневанного Уизли, который поумерил пыл под болтовню Забини, и потащила его к остальным гриффиндорцам, даже не смотрящим в их сторону. Заинтересованными в развернувшейся сцене оказались лишь Гарри и Джинни, остальным же дела никакого не было до очередной перепалки двух факультетов — настолько обыденными стали для всех учащихся эти ежедневные склоки. — Вечером у меня репетиция, — коротко бросила Грейнджер через плечо, обращаясь к Блейзу. — Встретимся завтра в Башне старост после последней пары. Гермиона, прикладывая почти титанические усилия, оттащила Рона к своим, старательно отчитывая героя-защитника, и сдерживаясь, чтобы не повернуться и не запечатлеть в памяти знакомую кривоватую ухмылочку. Он с Пэнси, дура. Имей хоть каплю достоинства.

* * *

— Расслабься, Невилл. — Я пытаюсь. — Ты слишком много думаешь. — Сказал мне человек с лучшими оценками почти по всем предметам, — невесело улыбался Невилл, застыв обречённой статуей посреди репетиционного зала. — Я, правда, не знаю, что со мной. — Ты напряжён, — Гермиона стояла напротив него и пыталась хоть как-нибудь его успокоить. Они репетировали в пустом зале без надзора профессора Флитвика и профессора МакГонагалл, даже не потрудившись переодеться в костюмы. Робб тоже не смог прийти, сославшись на трудную контрольную по магловедению, но танцорам и не нужен был аккомпанемент. Вся сегодняшняя тренировка была просвещена исключительно упрямой поддержке, которая стала их самым слабым местом. Выкинуть этот кусок из номера было невозможно, оставалось лишь упрямо его приручать, пытаясь снова и снова, но Невилл сегодня был совсем плох. — Так, ты должен расслабиться, иначе у нас ничего не получится, — Гермиона приложила пальцы к подбородку, принимая крайне задумчивый вид. — Я знаю. Давай просто потанцуем. — Мы всю неделю только и делаем, что танцуем, если ты не заметила, — улыбался Невилл, изо всех сил изображая плещущееся через край удовольствие от процесса. — Ты не понимаешь, — Гермиона подошла к столу с граммофоном и быстро наколдовала огромную пластинку. — Мы должны просто потанцевать. Забудь про номер. Забудь вообще про бал, давай попробуем немного расслабиться. В неформальной обстановке, так сказать. Она лукаво подмигнула ничего не понимающему Невиллу и поставила черный диск в граммофон. — Я включу песню из одного магловского фильма, и мы просто покружимся здесь, можешь хоть до потолка прыгать, главное, отпусти все мысли и ни о чем не думай, — Гермиона поставила иглу на пластинку и вернулась на паркет. Она поправила пряжку на специальных танцевальных туфлях и закатала джинсы на ещё один оборот. — Ты серьезно, «Грязные танцы»*? — засмеялся Невилл, едва услышав первый аккорд. — Ты знаешь! — Конечно, я знаю, бабушка, наверное, под страхом смерти не признается, но она смотрит этот фильм каждое Рождество, хоть и терпеть не может «этих мерзких янки», — на последней фразе Невилл спародировал ворчливый тон своей бабушки под звонкий смех Гермионы. — Твоя бабушка смотрит телевизор? — искренне удивлялась она, на все сто процентов уверенная, что волшебники из чистокровных семей никогда и близко не приближались к подобной технике. — Ты должна унести этот секрет с собой в могилу, — мрачно пробурчал Невилл, стараясь изобразить серьёзный тон. — Клянусь, никто не узнает. И хватит болтать, давай же потанцуем! И они танцевали. Просто двигались по гладкому паркету, думая каждый о своём. Позабыв о технике, правилах и ограничениях, просто пускали свои тела в свободное плавание, отдаваясь союзу двух прекрасных голосов, исполняющих мировой хит только сегодня и только для них. Гермиона без стеснения подпевала во весь голос и кружилась до одурения, хлопая в ладоши. У зала была прекрасная акустика, и каждое слово песни отдавалось невероятным восторгом во всём теле. Грудь сжималась от наполняющей радости, а сердце само подстраивалось под ритм мелодии. Красивым движением Невилл соединился в танце с Гермионой и энергично повёл её по кругу, импровизируя от начала до конца. Он использовал хорошо отработанные движения, которые получались у него наилучшим образом, сочетая их с музыкальной композицией. Он и не заметил, как сделал ту самую поддержку прямо в припеве, но, разволновавшись, в очередной раз упустил партнершу из рук. Гермиона ни капельки не смутилась, собираясь продолжать веселье, но музыка внезапно оборвалась, а по залу эхом разнеслись скупые аплодисменты. Прислонившись плечом к дверному проёму с самодовольной улыбкой на лице, рукоплескал Малфой, снова и снова сталкивая ладони. Он был одет в черную облегающую рубашку, расстегнутую на пару пуговиц и заправленную в такие же черные брюки, а весь его вид просто кричал о вселенской скуке. Наконец, покончив с овациями, он лениво, будто делая этому миру огромное одолжение, зашагал к центру зала. — Мы репетируем, — констатировал Невилл очевидный факт, хмуря брови. — Что тебе нужно? — Я в курсе, Долгопупс, как ты мог заметить, мои глаза всё ещё на месте, — пожав плечами, Малфой сунул руки в карманы, останавливаясь возле граммофона. — Занятная у вас здесь музыка. — Нам не до шуток, Драко, у нас мало времени, — не слишком вежливо продолжал Невилл, пытаясь прогнать назойливого посетителя и обойтись при этом малой кровью. — А похоже на то, что я шучу? К твоему сведению, меня прислала профессор МакГонагалл, кажется, она упоминала, что у вас что-то там не получается, — ехидно отвечал Малфой поглаживая длинными пальцами музыкальный аппарат. — Я не напрашивался, у меня вообще-то игра послезавтра, так что будь добр, объясни, в чем проблема и как можно скорее освободи меня от своего общества. Но, конечно же, я могу и уйти, если ты уже всему научился. Он пришел, чтобы им помочь? Гермиона очень сомневалась в его филантропических наклонностях, но тот факт, что Малфой упомянул директора, мог быть решающим. В конце концов, МакГонагалл всегда знала, на что давить, а учитывая все последние события и их странные взаимоотношения... — У нас не получается поддержка, — наконец сухо призналась Гермиона, прерывая назревающую перепалку и до конца всё еще не веря в то, что МакГонагалл могла прислать Малфоя на помощь. Но больше всего её поражал факт того, что он каким-то невероятным образом согласился. Чем же они были обязаны такой честью? — Видимо, та самая, на которой он тебя чуть не уронил, — ухмыльнулся Малфой. — И почему я не удивлён? — Ты пришёл издеваться или помогать? — голос Гермионы предательски дрогнул, стоило серым глазам напрямую встретиться с её собственными. Ее никак не отпускала мысль, что Малфой здесь преследовал какие-то скрытые мотивы. — Смотри внимательно, Долгопупс, и учись, пока я жив, — растягивая слова сказал Малфой и движением руки запустил граммофон. Магловская песня заиграла сначала. — Не зарывайся, Малфой, — предупредила Гермиона, но всё ее недовольство рассыпалось, стоило ему только приблизиться к ней вплотную. Её каблуки хоть и не были высокими, все же прибавляли несколько сантиметров в росте, и она доставала ему уже почти до подбородка. Разницу между ним и Невиллом Гермиона могла практически потрогать руками. Он ещё не сделал ни одного движения, а его уверенность уже исходила от его тела жаркими волнами, передаваясь ей куда-то в живот. Он медленно поднял ладонь и, не касаясь кожи, провел костяшками вдоль её скулы. Его пальцы продолжили движение к шее и плечам, все также скользя по воздуху, дразня и заставляя её сердце раз за разом пропускать удары. Он внимательно, с долей какой-то вымученной нежности проследил взглядом за своей рукой, будто это был единственный способ дотронуться до неё. И её кожа чувствовала. Представляла, давая фантазии разыграться, покрываясь мурашками вслед за его взглядом. Она вздрогнула, когда под конец вступления он требовательно взял ее за руку и притянул к себе, придерживая не за талию, как обычно, а приложив широкую ладонь к лопаткам. Держась на расстоянии, Малфой начал неторопливо ее вести, разбавляя плавные движения резкими переходами и требовательными наклонами там, где это было необходимо. Он не сводил с нее глаз, давая команды где-то на подсознательном уровне, и Гермиона не могла точно объяснить, почему ее тело всегда знало, что именно нужно делать. Она сама была одним большим и плывущим по танцполу сгустком нервных окончаний, реагировавшим на каждое движение. Вместо музыки в ушах билась кровь, дублируя неровный сердечный ритм. Малфой то приближался вплотную, прижимая к своей груди, то отдалялся, то кружил ее словно волчок, рывком возвращая к себе. Он умело играл ее телом и душой, как опытный музыкант, идеально знающий свой инструмент. Он властвовал над ней единолично. Гермиона даже не заметила эту ненавистную поддержку, которая так отчаянно сопротивлялась Невиллу. Драко это не стоило никаких усилий, он не прервал зрительного контакта, осторожно опуская ее на землю и продолжая танец. Она не заметила ее во второй и в третий раз. Только бешено несущуюся по венам кровь в том месте, где он касался её. В танце он был совершенно другим человеком, настоящим мужчиной, требовательным, но бесконечно внимательным. Отдающий женщине всего себя, но и не забывающим брать. О, Мерлин, да Гермиона бы ему всё на свете отдала за один такой танец. А лучше за парочку. Он не боялся и не прятался за маской равнодушия и отрешенности. В нем было больше страсти, чем когда он просил ее поцеловать его в Башне старост. Гермиона жадно вдыхала эту самую страсть, смешанную с его сдержанным и еле уловимым ароматом. Он забирался руками ей под одежду, касаясь только её ладоней и спины. Залезал под самую кожу светлыми глазами, изучающими каждый сантиметр её лица. Разворачивал её всю наизнанку. Был глубже, чем внутри. Хотелось быть ближе. Провести ладонями под рубашкой и почувствовать, как мышцы содрогаются под пальцами. Она бы провела рукой вдоль его позвоночника и полоска ремня не остановила бы этот путь. Чёрт, как же хотелось посмотреть на него. Увидеть его. Гермиона представила полураздетого Малфоя в темноте слизеринской спальни. В этой фантазии он сидел в мягком кресле, а растрепанные волосы падали ему на покрытое испариной лицо. Капельки пота стекали по напряжённой шее, старательно обводя каждый сантиметр его тела, устремляясь к точке крайнего напряжения. Она спускалась своим взглядом всё ниже по узкой талии, по мышцам упругого пресса, едва не касаясь их кончиком носа. Ей было страшно продолжать свою мысль. О, великий Годрик, ударь её чем-нибудь. Гермиона даже не сдержала разочарованного вздоха, когда Драко вдруг остановился под последние аккорды песни. Если от танца можно было получить оргазм, то именно так она бы это и назвала. Она словно завороженная наблюдала, как его рука поднимается и медленно заправляет за ухо ее выбившуюся из прически прядь. Её грудь часто вздымалась, толкаясь куда-то ему навстречу, но она боялась даже пошевелиться. Он всё ещё придерживал её за талию, хотя это было вовсе не обязательно, но ей было все равно. Просто. К чёрту. Ни один мускул не дрогнул на его спокойном лице, когда его обжигающие пальцы продолжили неторопливый путь от уха до подбородка, слегка приподнимая его. Он изучал взглядом ее губы, слегка поглаживая костяшками нежную кожу под ними. Останови же. Прекрати так открыто издеваться. Возьми моё пламя и сжалься. Сделай хоть что-нибудь. Настойчивое покашливание Невилла хоть и не сразу, но вырвало их двоих из каменного ступора. Гермиона пришла в себя с большой неохотой, часто заморгала, будто никак не могла привыкнуть к яркому свету, а Малфой, с присущей сдержанностью, спрятав руки в карманы, наклонился к ее уху и прошептал: — Я буду в Башне старост, Грейнджер, — он коснулся губами ее уха, будто бы этого пламенного шепота не хватало, чтобы окончательно вытряхнуть из нее последние кусочки разума. А затем он ушел.