Хозяин паба на Главной улице

      Погода испортилась сразу и кардинально. Ветер принес сначала облака, потом полновесные тучи. Небо опустилось к самому горизонту, пачкая серым свинцом лазурную мягкость океана. Волны, лениво бугрившие спины всю ночь, вздыбились истеричными гребнями, швырялись пеной и клочьями водорослей.       Корабли в порту жались к суше, скрипели недовольно, оберегая паруса. Причал обезлюдел. Выше, в жилых кварталах тоже царило затишье – редко кто рисковал выбраться из дома в преддверие бури. На Контраттос надвигался шторм, первый в этом сезоне. Злой, голодный и стремительный. Дождь хлынул, когда уже рассвело. Поднатужился и опрокинулся сплошной стеной.       Неш, проснувшийся с первыми раскатами грома, закрыл плотнее окно, забрал со стола медальон, поспешил к скалам. Океан бился в каменную плоть, яростно кусал и целовал, силясь накрыть своей текучей тушей, подчинить. Но скала не уступала, только стонала, отвечая на жестокую ласку. Неш скинул одежду и обувь, с разбегу прыгнул с отвеса прямо в клубящееся пенное варево. Вода приняла свое дитя, ласково подхватила, обняла, закутала потоками. Неш обернулся, заставив умолкнуть взволновавшиеся обереги. Хвост ударил по толще воды, взрезая ее узким плавником. Жаберные щели раздались по шее, двинулись пластины, прогоняя воду через легкие. Русалка раскрылся, впитывая океан. Пузырьки вырвались изо рта смехом.       Неш носился сквозь бушующие волны, заплывая далеко в открытую воду, почти теряя из виду берег, да и не нужен он ему был. Зачем? Кругом плескалось родное, дышало, играло.       Уже возвращаясь, мужчина приметил пробивающее через непогоду судно. Корабль шел уверенно и плавно. На мачте плескался алый флаг Контраттоса. Русалка зло выругался. Этот узел еще предстояло разрубить. Отец Наилли, потерявший и жену, и сына… точнее, убивший жену и едва не продавший сына, не лишился поддержки океана. Не умела стихия отбирать свои подарки. Вернуть покровительство мог либо тот, кто даровал, либо правитель рода. Лиана мертва, Наилли – ее кровь – еще не вошел в силу, а сам Неш, хоть и считал Лиану родной сестрой, оставался незаконнорожденным и нес совсем другую кровь. Поэтому корабли Контраттоса и генерал-губернатор островного государства Арман де Винеско могли не боятся штормов.       Выбравшись на берег уже в человеческом обличье, Неш, шатаясь, добрел до пляжа и лег, прижимаясь к песку, как к любовнику.       – Интересная привычка – в шторм купаться, – Миран сидел на большом валуне, мокрый насквозь, обхвативший колени и явно продрогший – губы посинели, носом парень шмыгал. – Здесь такие волны. Хлебанешь, не успеешь опомниться – головой о скалу долбанет.       – Гулять под дождем – тоже не слишком частая привычка, – вернул реплику Неш, подхватывая мокрые бриджи и с трудом втискиваясь в них. – Что ты здесь делаешь?       Миран пожал плечами, исподтишка разглядывая собеседника.       – Сам не знаю. Не спалось, очень хотелось на берег. Шторм красивый, всегда завораживает.       Неш с интересом осмотрел «проводящего». Круги почти исчезли из-под глаз, изможденная утомленность тоже ушла после сна. Пальцы, придерживающие ворот великоватой рубахи, напряженные, тонкие, иссеченные мелкими розоватыми шрамами. Как будто на него упало стеклянное крошево. Или протащило хорошенько по каменному языку. Не хрупкий, не тонкий, но и крепким не назовешь. Мила не зря отметила изящество и красоту. Странная внешность. Странная самоуверенность для выброшенного океаном в незнакомом городе, без связей и гроша в кармане.       – Что? – Миран убрал прилипшие ко лбу волосы, скрутил в жгут, пытаясь упорядочить.       – Думаю, какой от тебя может быть прок, – честно ответил Неш.       «Проводящий» снова равнодушно пожал плечами.       Хозяин паба поправил сползшие ножны с коротким клинком, застегнул пояс. Шторм набирал обороты. Волна подползала все ближе к камням, съедая песчаную косу пляжа.       – Надо вспомнить, что случилось и найти груз, – вдруг сказал Миран. – Мне нужна твоя помощь.       Неш вспрыгнул на соседний камень.       – Мне спросить, какой груз или с чего я должен тебе помогать?       Парень ухмыльнулся.       – На первый вопрос у меня нет ответа, а на второй… ну зачем-то же ты меня притащил в бордель. Кстати, спасибо.       – Пожалуйста. Посуду можешь не мыть.       – Натурой отрабатывать?       Неш рассмеялся. Чувство юмора у парня имелось, самоирония тоже. Что еще в этом наборе? Амнезия, упертость и отсутствие страха. Тяга к шторму и правдивость. Ни один из оберегов не почуял лжи. И свежие шрамы. Мужчина присел, с наслаждением подставляя лицо струям.       – Так что ты помнишь? – спросил хозяин паба. – Хотя бы общего. Откуда родом? Как стал «проводящим»?       Миран молчал долго. Рука машинально нащупала медальон, сжала аквамарин.       – Пустота. Ни одной мысли, ни одного даже смазанного воспоминания, – парень поморщился, убирая снова растрепавшиеся волосы; прическа его явно тяготила, как чужая, шевелюра раздражала. – Честно говоря, я даже не знаю, что это за камень и как им пользоваться. Хотя, наверное, это не проблема. Все «проводящие» не знают, как работают их медальоны. Это просто дар и интуиция. Я не волнуюсь. Но… помню команду. Точнее мастеров. Боцман, старпом, шкипер. Джейкоба больше. Кажется.       – Что-то личное? – Неш вспомнил, что нашел «проводящего» в каюте капитана, да и первое имя, которое он произнес, принадлежало капитану шхуны. – Любовник? Родственник?       – Не знаю. Не родственник. Вряд ли тот набор картинок, который сохранился в моей дырявой башке, тянет на родственные узы. Скорее уж любовник. Но тоже – слабовато.       Миран потер лоб.       – Бесят эти лохмы…       Их неожиданно окатило брызгами и обрывками грязной пены. Волна плеснула раздраженно совсем рядом, недвусмысленно намекая, что если с ней больше не хотят играть, предпочитая общество двуногого, то лучше б убраться подальше. Неш усмехнулся, припомнив кое-кого из другой своей жизни. Его тоже бесили роскошные белые, как морская пена, волосы, до такой степени, что по статусу положенная длинная коса раз в месяц отрезалась с нецензурными выражениями и вышвыривалась в окно. Стража ставки делала…       – Попроси Милу постричь, если мешают, – Неш привычно скрутил свои волосы узлом на затылке, перехватил ремешком. – Что помнишь про дорогу? Откуда вы шли?       – От Самшитового кряжа, – неожиданно честно ответил Миран, и хозяин паба застыл.       Снова Самшитовый город. Какое интересное совпадение. Или не совпадение.       – От эмира?       – Что? – «проводящий» моргнул, поморщился, яростно растирая висок – кожа покраснела, на ней проступил еще один тонкий, незаметный до этого шрам. – А! Нет, не от него. Мы сделали крюк перед северной грядой, не рискнули соваться к Ожерелью. И двинулись в обход, через Хвост русалки.       Неш недоверчиво хмыкнул:       – Ты как на исповеди.       – Выбора нет, – пожал плечами Миран и откинулся назад, болезненная гримаса исказила лицо, аквамарин тревожно зарделся, опасаясь за здоровье хозяина.       Не умеющий толком управлять самоцветом, «проводящий» не усыпил его, как делали все мастера, и камень выдавал его состояние. Парень нервничал, беспокоился. Натужно моргал и морщился, когда крупные капли попадали в глаза.       – По крайней мере, тебе зачем-то нужен груз, а мне нужно узнать, как быстро сматываться с этого острова, пока не начали голову отрывать. Или, хотя бы, за что ее оторвут, – «проводящий» повернулся всем телом, подался вперед, и у Неша перехватило дыхание – муть из глаз ушла, на дне зрачка что-то поблескивало, в серовато-голубой радужке отражалось такое же небо. – Я согласен на любую плату.       – Опасное согласие, – хозяин паба сглотнул, унимая некстати пробудившийся инстинкт хищника подмять под себя давшую слабину жертву.       Ветер с новой силой рванул водную простыню, надтреснув мелкими брызгами.       – Мне нечего терять, – Миран снова сжался, обхватив колени, и зашмыгал, утирая нос рукавом. – Так что? По рукам?       – По рукам нам Мила врежет тяжелым, – Неш соскочил на мокрый песок, потянув за собой окончательно продрогшего парня, – если ты заболеешь. Она терпеть не может, когда ее пациенты гробят себя. Идем обратно. Тебе надо согреться, а мне – выпить.       Рука снова обхватила парня за плечи, в ладонь отдалась сильная дрожь. На ощупь сквозь мокрую ткань тело снова было горячим, лихорадочно горячим. Неш хотел было спросить, что за комедия, но промолчал. Хочет парнишка изобразить из себя обиженную сироту, он ему позволит. Пока «проводящий» говорит правду – это все неважно. На жалость давить ему никто не запрещал. Что он, едва до подбородка Нешу, может сделать по-другому и чем еще уговорить? Не силой же заставить. Натура так натура.       Миран натурально споткнулся и выругался.       – Кажется, все острые камни на этом куске скалы мои.       Неш снова промолчал, подавив желание поднять на руки.              Мила ругалась, как пьяный пират после недельного загула, не стесняясь свидетелей. Нешу достался красноречивый взгляд, Мирану – все остальное. Включая сношение его умственных способностей. Парень стойко выдерживал, опустив голову, а в самый жаркий момент вдруг с детской робостью попросил его постричь. Хозяин паба, наблюдавший все представление с бокалом вина, мысленно найденышу аплодировал. Отлично меняет маски: с ним заигрывает и изображает готовность на все, слабость и подчинение, с куртизанкой ведет себя как ребенок, принимает все моральные подзатыльники, винится и помалкивает. Вот сейчас сработало на ура. Мила отвлеклась, вздохнула и махнула на «нерадивого». Миран тихонько усмехнулся, прячась за мокрыми волосами. И опять в который раз обереги промолчали. «Проводящий» не врал. Осознанно не говорил лжи и не лукавил. Либо это естественное для него поведение – подстраиваться под любую ситуацию, – либо что-то еще. И Нешу стало нестерпимо любопытно, что именно.       Лишин бесшумно возник рядом, поклонился и зашептал на ухо. Русалка кивал, хмурился и косился в сторону, на запертый секретер, в котором лежали дикие камни – остаток привезенных с дальних островов. А теперь там еще покоилось ожерелье.       – Развлекайтесь, – коротко бросил Неш и вышел следом за помощником.       Покупатель попался капризный и не местный. Самое плохое, он не знал толком, что хотел. Неш спокойно выслушивал поток странных описаний, приглядывался к человеку. Не моряк, не мастер. Аристократ, но тоже странный. Узкие глазки постоянно что-то выцепляли острым взглядом, застывали, превращаясь в щелочки. Разговор замирал на полуслове, а потом снова продолжался ни о чем.       – Я не совсем понимаю, господин, – хозяин паба остановил поток речи громким стуком бокала о стол. – Вы хотите диковинную зверюшку в свою коллекцию, но не знаете какую? К сожалению, в этом случае я не могу вам помочь. Более того, животными я не торгую.       – Видите ли, мастер, – вкрадчиво начал покупатель, ощупывая крючковатыми пальцами край стола, словно проверял его на прочность. – Мне не нужно животное. Я хотел бы приобрести действительно редкость. Какой больше ни у кого нет. Мне посоветовали вас как одного из самых уважаемых торговцев, который может предложить мне такую… услугу.       – И все равно не понимаю вас, – Неш откинулся назад, накренив стул. – Что конкретно вы хотите?       – Ходят слухи, – клиент нервно облизнулся, убрал руки в рукава, – что в порт привезли нечто совершенно волшебное.       – Вероятно, у вас более интересные источники. Я не знаю, что привезли в наш порт, не связывался с таможней.       Покупатель заерзал в кресле, нервно оглянулся на приоткрытый ставень, забранный частой решеткой.       – Дитя океана, – почти прошептал клиент, томно закатывая глаза и дрожа от возбужденного озноба. – Мои люди достаточно знакомы с жизнью порта, чтобы говорить наверняка. Я хочу получить эту диковинку и не стремлюсь экономить. Что скажете, мастер?       Про себя Неш много чего сказал. Помешанных на диковинах людей он повидал много. Никогда не мог проникнуться их страстью.       – Насколько мне известно, дитя океана нельзя привезти на сушу. Даже золотые дельфины погибают, стоит кораблю подойти к портовой гавани. Вы уверены?       – Да не водите меня за нос, мастер, – повысил голос клиент, бледная кожа на руках плотно обтянула выступившие синеватые вены и костяшки. – Я согласен отвалить полный вес существа золотом. А лично вам приберег несколько особо крупных говорящих самоцветов. Мои специалисты проверяли.       Неш еще раз внимательно осмотрел покупателя. Щуплый, невысокий, нервный. В то же время – опасно цепкий, как крыса в углу. И, самое странное, незнакомый хозяину паба.       – Давайте так договоримся, господин, – Неш не был вспыльчивым, не привык отбрасывать такие странные знаки и предпочитал сто раз перепроверить информацию. – Я спрошу у своих… источников. Вернусь к вам как можно скорее с проверенной информацией. Могу я узнать, где вас найти?       Покупатель замялся.       – Верхний город, гостиница «Ключ». Спросите Рамина, мастер.       Уже на пороге Неш задал последний вопрос:       – Господин, о каком создании вам говорили? Просто для проверки.       Покупатель обернулся. Пальцы снова проворно забегали по откосу двери, выискивая неровности, ощупывая.       – Этого я не знаю, но мне хотелось бы верить в самое волшебное.       Лишин тихонько затворил дверь, проводив таинственного посетителя до лестницы. Кликнув помощника, Неш велел выяснить все, что касалось контрабанды на сегодняшний день. Копать подо всех, не по официальным каналам. Перетряхнуть все до самого донышка. И осторожно прощупать губернатора еще раз. Если Арман каким-то образом смог заполучить еще одну русалку или, не приведи океан, нашел Наилли, надо это выяснить. С несостоявшимся клиентом разобраться – две капли густой настойки, отбивающей воспоминания на несколько месяцев, будет достаточно. Мысли смешались пузырьками и вдруг выстроились в ровную четкую картинку. Да, предположение, но тогда все вставало на свои места. Неш порывисто встал. Два темных пролета пустынной лестницы он прошагал, не заметив.       Мила была с клиентом, а Миран тихо-мирно сидел на подоконнике в коридоре, глядя на дневной порт. Короткая стрижка парню шла куда больше длинных волос, он стал еще моложе и не внушительнее. Открылся очередной тонкий шрам у самой линии роста волос, рваный, старый. Похожий на морскую каракатицу – щупальца уходили вверх, прячась и поддерживая размазанное, почти идеально круглое тело.       – Кто отвечал за груз? – спросил Неш, присев рядом.       «Проводящий» вздрогнул.       – Джейк лично проверял каждый товар, – ответил машинально, не сморгнув. – Кил заносил в особую книгу. Бортовой журнал таким не тревожили. А что?       – Кил – это?       – Старпом, тот, что выжил. Надо с ним поговорить. Я не помню ничего про груз, клянусь.       Неш встряхнул рукой. Оберег высветил синим.       – Где вы могли загружаться? – продолжал он допрос в надежде, что отвечая без долгого раздумья, парень выудит из памяти нужные детали.       – Самшитовый порт, но маловероятно. Потом делали крюк по востоку, там несколько маленьких островов. Не помню, но к какому-то мы пристали и стояли сутки-двое. Шкипер меня оставил на борту, там сложный фарватер и постоянно надо перемещать шхуну, чтобы кораллами не зацепило.       – Еще что-нибудь про груз?       Миран пожал плечами.       – Нет. Не видел, не помню. Может, и не знал. Джейкоб рассказывал в двух словах, но не больше. Не смотри на меня так. Я не обманываю, мне это самому не выгодно. Что случилось, что ты так насел?       Неш высунулся в окно. Две мощеные улицы смешивали людские потоки на маленькой площади с фонтаном. Обычная жизнь. Зазывалы метались и выкрикивали, приглашая в лавки гостей, мастеровые сидели в открытых верандах у своих магазинчиков, кто-то занимался делом, кто-то просто потягивал охлажденное вино. Среди пестроты Неш выхватил взглядом неприметный темный плащ недавнего покупателя. Следом топали два крепыша, по всему – охранники. Старались делать вид, что они не вместе, но выходило из рук вон плохо. Еще один плащ с глубоким капюшоном на хвосте у своего посетителя Неш заметил не сразу, просто внезапное быстрое перемещение привлекло взгляд. Лишин добросовестно исполнил приказ.       – Ничего не случилось. Я иду вечером разговаривать с твоим старпомом. Пойдешь?       Миран пожал плечами, колупнул стену, пожал еще раз.       – Наверное, пойду. Глядишь, память сжалится и еще что-то подбросит.       Нэш тоже понадеялся, что голова парня встанет на место, иначе при всей симпатии и непонятном влечении, придется вытрясать из найденыша ценные сведенья. Океан всегда важнее.              Плаксивый серый день плавно, без перехода превратился в такой же серый и невзрачный вечер. Город шумел вяло, в порту не прибавилось новых судов, а уже дремавшие не спешили выходить в открытую бурю. Даже под алым флагом.       Неш шел у стены, не рискуя спуститься на Главную улицу. Дождь, не дождь, ненастье, не ненастье – народ, уставший от трудового дня, валил за развлечениями. Хозяину паба и его спутнику случилась надобность идти ровно в противоположную сторону. Миран, весь день отсиживавшийся с Милой в комнате, хмурился и не поднимал головы. Короткая морская куртка, раздобытая найденышем самостоятельно, прикрывала его от дождя. Парень натянул капюшон по самый нос, да и тот едва угадывался в полумраке, руки спрятал в карманы и сгорбился. На выходе из паба он едва не шарахнулся обратно, увидев поток страждущих залить печаль от погоды, но, потоптавшись, пропустив Неша на пару шагов вперед, все же двинулся следом.       Казематы добрейшего патруля, с потрохами принадлежавшего тому, кто монету звонче кинет, а в промежутках – генерал-губернатору, развалились серой щербатой тушей обгрызенных стен с обратной стороны порта. Туда вела короткая тропка через желтый квартал или через дворы ювелирного закоулка. Если у тебя есть ключи от запертых калиток. У Неша были ключи от всех калиток и калиточек верхнего и мастерового города. Всегда с собой. На запястьях. Сияющие синим.       Перед узким входом Миран остановился, задрав голову:       – Миленькое заведение, – криво ухмыльнулся «проводящий», стирая попавшие на лицо капли, скинул капюшон. – Не оценю, надеюсь, комфорта.       – Только если расстроишь Милу, – Неш опустил рукава, пряча горящие обереги.       Бросив мелкую монетку дежурному, хозяин паба кивнул спутнику на узкий проем в стене.       – Добро пожаловать. Постарайся молчать и слушать.       – А я сильно разговорчивый? – раздраженно переспросил Миран.       – Сейчас – да, – хозяин паба подтолкнул его первым.       – Мое почтение, мастер! – с огромного мягкого и сильно потертого кресла поднялся тучный, лысый, как коленка, мужчина; толстые лапищи уперлись в стол, глубоко вмявшийся в необъятный живот. – Чем обязан?       – Добрый вечер, господин Римарин, – хозяин паба едва заметно кивнул и вольготно уселся на стул для посетителей. – Пришел поговорить о «Медее». Боюсь, вам потребуются мои услуги.       – Да ну? – начальник патруля поднял едва заметные брови. – Будет тебе, Неш. Кого интересует затонувшая рухлядь?       – С проклятием затонувшая, – Неш спокойно улыбнулся. – Всех. Если быстро не замять слухи, то проблем не оберемся. Хотите трупы по всей гавани? Простым-то все равно, а вот жители верхних кварталов – не оценят, гарантию даю.       – Дьявол бы побрал эти ваши пути и проклятия, – сдулся Римарин, опадая обратно на свой трон. – Что ты хочешь? И кто это с тобой? Подружка? Хорошенький какой. Новенький?       Миран демонстративно накинул капюшон, не став ничего изображать. Настроение парня прыгало сегодня так быстро, что Неш не успевал. Куда делась мгновенная адаптация к ситуации, интересно, и что это за новая игра.       – Строптивый какой! – восхищенно выдохнул толстяк, и хозяин паба хмыкнул про себя.       – Мне нужно переброситься парой слов со старпомом «Медеи». Он у вас гостит.       – А что я этого буду иметь? – похотливо облизнувшись, Римарин вновь уставился на Мирана.       – Спокойный сон, отсутствие лишней головной боли и… скидку на хорошее пиво.       Пальцы постучали по столешнице. Как лапки разжиревшего паука. Топ-топ, тук-тук. Браслет на левой руке хозяина паба вдруг тревожно запульсировал и нагрелся.       – Видишь ли, мастер, моряка сегодня таскали на допрос в каземат да там и забыли.       Неш позволил себе ухмыльнуться. Из кармана появилась пара монеток. С виду ничем не примечательных. Блеклые, тусклые, не поймёшь, что за металл. Толстяка прошиб холодный пот. Он уставился на потертые кругляши как на самую большую диковинку этого мира. Сальным похотливым взглядом, каким только что ласкал Мирана, а тут перекинулся на бездушный металл. Хозяин паба был готов спорить, что предложи он выбирать вознаграждение, выбор пал бы не на живого симпатичного парня.       – Я прикажу его привести, – Римарин потянулся к монетам, но Неш ловко прикрыл один кругляшок.       Жирная рука замерла.       – Я хочу поговорить с ним без ваших парней, – светлая монетка прошлась по загорелым пальцам, как живая, мелькая и пропадая.       Начальник гарнизона поджал губы. Алчная натура боролась с наглостью просящего.       – Хорошо, – недовольно согласился Римарин, жадно цапнул монеты и сжал в кулаке. – Но мы как-нибудь еще поговорим, где ты находишь артефакты древних островов. Я не могу купить их ни на одном аукционе. Их просто нет и все. Менялы разводят руками. А ты, всего лишь хозяин прибрежного борделя, просто так отдаешь мне сокровище за разговор со смертником.       – Как-нибудь, Римарин, мы с вами обменяемся маленькими профессиональными секретами. А пока, я бы хотел покоя в порту. Без паники. Мы в этом тоже сходимся, верно?       – Верно-верно, – толстяк снова осел в кресле, показавшаяся всего на миг в хищном блеске глаз и оскале тонкогубого рта натура гиены спряталась под обличьем неповоротливого, нечистого на руку борова. – Хин!       В комнату, споткнувшись о порожек, влетел мальчишка в обтрепанном мундире с чужого плеча.       – Проводи господ в третий каземат, скажи, я велел.       Мальчишка открыл от удивления рот, покосился на странных посетителей, которым сразу с места в карьер разрешают проход в святая святых стражи – после кабинета начальника, разумеется, – но только стукнул расхлябанными великоватыми сапогами и поманил за собой.       Миран звучно чихнул на выходе.       – Будь здоров, конфетка, – не сдержался Римарин, поглаживая монетки на ладони. – Наскучит, приходи.       – Лучше уж вы к нам, – рассмеялся Неш, а Миран споткнулся не хуже Хина.       Узкие, плохо освещенные коридоры навевали тоску и клаустрофобию. Неш передернул плечами. Противное ощущение сдавливающей скалы и грязи. Придется потом прогуляться еще раз на берег, чтобы смыть мерзкое, пристающее к коже чувство. За спиной тяжело и натужно дышал Миран. Хозяин паба обернулся мельком: парень обзавелся бледностью, приоткрыл рот и прикрыл глаза. Краше в гроб кладут – или из тонущего корабля достают.       – Может, вернешься? – шепотом спросил Неш, сворачивая за Хином в каменный мешок с рядом окованных металлом дверей на тяжелых замках. Мальчишка дернул на себя единственную незапертую и замер, дожидаясь нерасторопных гостей.       – Нет, – Миран шагнул первым.       Трое дежурных с удивлением подняли головы от игрового стола, а старший даже приподнялся. Хин что-то горячо зашептал ему на ухо, тыча пальцем в Неша. Мужчина кривился, перекатывая за щекой табачную жвачку, но ослушаться приказа капитана не посмел. Молча поманил, провел до второй камеры и открыл решетку.       Тело на грязном полу слабо шевельнулось.       – Старпом? Кил? – Миран, превозмогая дурноту, присел на корточки рядом с лежащим. – Слышишь меня?       – Маленький ублюдок, – закашлялся мужчина, привставая на локте.       Заплывшие глаза с трудом открывались, но видел он хорошо, узнал сразу.       – Ты все-таки выжил, и даже не рядом со мной. Что? Пристроился уже?       Миран с досады закусил губу.       – Интересно, он бы стал за тебя просить до этих слов? – Неш презрительно скривился. – С пиратами тут не церемонятся, если, конечно, они не служат у губернатора. Ты как, имеешь верительные грамоты?       – Иди к дьяволу, – огрызнулся старпом. – Я тебя знаю, хозяин борделя на Главной улице. Какого хрена тебе надо от меня?       Неш опустился, скрестив ноги, прямо на пол, беззвучно цыкнул на любопытного Хина. Мальчишка отпрянул и отошел от решетки подальше.       – Вытащить не вытащу. Но могу пообещать каторжные работы вместо петли. Не знаю, интересует?       В глазах человека зажглась дурная надежда.       – Спрашивай, – каркнул он, пытаясь подняться выше. – Вряд ли кому-то мои слова уже навредят.       – Откуда вы шли?       – Самшитовый город, – старпом харкнул кровяным сгустком, сплюнул и с трудом продышался. – С тех пор, как военный союз рухнул, туда боятся ходить торговые суда. Цены на шелк взлетели.       Неш глянул на Мирана. Парень морщился, тер виски и переносицу, выуживая из дырявой памяти подтверждения. Поймав взгляд, он кивнул. Значит, шелк везли. Но не только.       – Дальше, – на запястье хозяина паба вспыхнул браслет.       Темно-синее свечение постепенно становилось багрово-пурпурным, зловеще пульсируя. Старпом сухо сглотнул.       – Воды дай, горло пересохло.       – Потерпишь. Что было дальше? Только не пытайся меня уверить, что вы везли исключительно шелк.       – Нет. Горячий товар был. Не так много, как мы думали, но куда опаснее. Сундук с какими-то цацками. Я таких никогда не видел. Нитки жемчуга, которые не разорвешь, что канат используй, цепочки с подвесками, такие у восточных баб бывают, но металл странный. Вроде золото, но на зуб не гнется. Джейк сказал, что это детей моря. Это ж бешеные деньги! Даже если тебе толкнуть.       Неш затеплил второй браслет. Медальон на груди отозвался, но притих. Стены давили все сильнее, приходилось сдерживаться и дышать реже. Миран снова кивнул, подошел поближе, вцепившись пальцами в плечо. Рука дрожала и сквозь ткань рубахи казалась ледяной, как у мертвеца. Еще немного – и парень потеряет сознание. Хотя упрямится, кусает губы, болью разгоняя дурман.       – Дальше. Это не все. Украшения детей моря – это одно. За это проклятие не получишь. Максимум пару штормов.       – Больше не было ничего, – старпом отвернулся, а браслеты Неша заиграли, рассыпая блики по стенам камеры.       Хозяин паба многозначительно покачал рукой, нехорошо ухмыляясь.       – Еще попытка. Что вы везли? Что привлекло морского дьявола?       – Дитя океана! – выплюнул старпом и завалился лицом в пол. – Дитя океана, будьте вы прокляты. Это Джейкоб все спланировал. Он договорился с кем-то из людей губернатора. Такая диковинка, обещали вес золотом. И…       Старпом вдруг содрогнулся. Грудная клетка неестественно выгнулась. Из треснувшей кожи полезли ребра, в склизкой каше крови и лопнувших мышц. Миран булькнул, схватился за горло и уткнулся в ближайший угол. Парня вывернуло наизнанку. Неш отпрянул от стремительно превращающегося в кашу тела. Точно так же, как его корабль, человек складывался, разрушался изнутри. Только череп оставался целым до последнего, глаза бешено вращались, рот силился что-то сказать. Неш свистнул, зовя охрану. Те в ужасе попятились. Старший налетел на Неша:       – Дьявол разбери, что ты сделал?!       – Ничего, это проклятие. Про шхуну слышали? Вот и до этого дошло, – браслеты стали успокаиваться, багрянец сменился холодным сапфировым огнем – камни подтверждали правдивость слов. – Уберите его поскорее, лучше сбросить в океан. Он сам разберется. А комнатку… помойте морской водичкой. Пригодится.       Стражник выругался, подумал, посмотрел на останки и выругался еще раз. Закрыл нос рукавом и кивнул людям. Кому-то предстояла грязная работенка. А Нешу придется раскошелиться еще разок. Римарин не упустит возможности содрать с хозяина паба монетку за лишение виселицы одной шеи. Миран кашлял, сплевывая слюну, и цеплялся за стену. Парня трясло. Нешу пришлось уводить его силой, чувствуя, как тот наседает на него все тяжелее, почти не переставляя ноги. Осталось только на руки взять. Но не здесь.       Им обоим надо на берег.              Миран сорвал испачканную рубаху, стянул сапоги и, шатаясь, побрел в волну. Вода подтолкнула его, попыталась не пустить, а потом повлекла вперед. Парень оступился и рухнул, подняв тучу брызг. Неш сам дышал полной грудью, пытаясь выдавить спертый воздух и смрад каземата. Океан ласково облизнул ступни, забрался до коленей, маня в себя. Хотелось нырнуть с головой, сразу от берега в мутную песочную взвесь и уйти прочь, через заводь по потоку на запад, к чистой воде.       Миран лежал в воде, только лопатки торчали. Помянув дьявола, Неш добрался до парня, вздернул его за шею. Миран отплевывался, слабо отбивался.       – Ужасное место… – пробормотал он, распахивая мутные глаза. – Невозможно дышать.       – У тебя клаустрофобия, бывает. Дыши, сейчас пройдет.       Миран что-то пробормотал еще, прижался вплотную, уткнулся лицом в плечо Неша, тяжело и горячо дыша. Волны жара шли от него, как от печки, или от человека в сильнейшей лихорадке. Дрожь передавалась, отзываясь где-то внутри вибрацией. Неш стиснул парня поперек груди, прижал к себе, с силой провел по спине, успокаивая. Вместо спокойствия Миран поднял голову и поцеловал его. Крепко и жадно. Отчаянно. Больно вцепились руки, сначала в плечи, потом в волосы на затылке. Парень тянул на себя, подстраиваясь под мужчину, выгибая шею, прихватывая язык, дразня. Неш не стал отказываться. Он легко подхватил парня на руки и вынес на скалы. Здесь было меньше песка, а камень никогда не остывал. Миран обхватил Неша ногами за пояс, пока его несли, нащупав опору, полез в штаны. Раздраконил ремень, стащил, жадно оглядывая все, чем наградила природа хозяина паба. Неш не дал ему свободы: перехватил запястья, предупреждающе стиснул, заставил отпустить. И раздел, с трудом отдирая мокрую насквозь ткань от длинных ног. Погладил крепко стоящий член, сжал яички, проводя пальцами по промежности. Парень откинул голову назад, застонав, и качнулся навстречу руке. Неш подхватил его под колено, понадеявшись, что Миран сумеет расслабиться и принять его. Изнутри парень был еще горячее, чем снаружи. Давно забытое ощущение раскаленного жара, обхватывающего со всех сторон. Неш потерял голову, вдалбливаясь без всякой осторожности. Миран закусил ему плечо, до крови, до острой сладкой боли, стрельнувшей в и без того мутную голову и выбившей остатки реальности. Камень царапал Мирану спину, а Нешу руки и плечо, разодрав кожу в лохмотья.       Миран толкнул его в бок, заставив поменяться местами. Неш сел, а парень устроился сверху, упираясь коленями в камень. Кончая, Неш насадил его полностью, придержав за бедра, заставляя замереть на долгое мгновение. Мутный взгляд из-под ресниц, и Миран чуть откинулся, позволяя войти еще глубже. Дернулся, догнав почти сразу же и забрызгав спермой живот и грудь.       – Полегчало? – Неш придержал «проводящего», бессильно лежащего на нем, и сполз на мокрый песок.       – Пока не понял, – Миран сдавленно засмеялся, – но болит теперь точно в другом месте.       Неш хохотнул. Напряжение медленно отпускало, голова становилась легкой и пустой. Океан согласно зашумел. Дождь прекратился, но облака, плотно затянувшие небо, давили серым, вытесняя темную синеву и не пропуская горошины звезд.       – ... кого именно?       – Что? – Неш осознал, что на некоторое время отключился, растворившись сознанием в стихии, а Миран что-то спрашивал, уткнувшись под ухо, почти шептал, и его голос мешался с шорохом песка.       – Мы так и не узнали, кого они везли. Дитя океана – кто из них?       Неш поерзал, глубже уходя в вязкую поверхность, придерживая Мирана, чтоб не сползал.       – Сирену исключаем сразу. Их не поймать, хотя твоя потеря памяти очень напоминает их забвение.       – Сталкивался? – равнодушно уточнил Миран.       – Было дело. Один знакомый «проводящий» рассказывал. Кто еще?       – Дельфины?       Вода подобралась близко, окатив пеной и мелкими камушками.       – Дельфины не такая уж диковинка… – протянул Неш, подумывая, что надо подниматься и возвращаться в паб.       Вместо этого продолжил гладить Мирана, выискивая пальцами гладкие росчерки шрамов. На бархатистой коже они казались заплатками атласа.       – Но их никто не смог привезти и держать в неволе, – возразил Миран. – Гибнут, я знаю.       – Тогда тем более нет – мертвое существо не наделало бы столько шума, и уже были случаи – океан не свирепствует. Это не золотая кена…       – Кто? – Миран поднял голову, глаза стали серо-зелеными, как грозовое море.       – Так зовут дельфинов у Самшитового кряжа, – Неш сел. – Пойдем-ка обратно. Восстановишь путь по карте? Не ты, но аквамарин должен его помнить.       – Еще бы мне с ним договориться, – Миран с сомнением тронул медальон.       Неш погладил парня по груди, обвел контур мышц и качнул бледноватый самоцвет. Аквамарин недовольно засветился, предупреждающе наливаясь теплом.       – Он тебя защищает. До сих пор не рассыпался, не прожег дыру – значит, договоришься. Ты просто забыл, как с ним общаться. Выспишься, я покажу. А там проложим путь и посмотрим, где именно вы шли после и до Пути. К тому же, медальон может чувствовать морские проклятия. Если удастся узнать точку, где вы его подцепили, все станет намного легче.       – Ты оптимист, – Миран вдруг потянул и мягко поцеловал Неша в губы. – Спасибо. У меня нет клаустрофобии, но каменные стены давят. Тяжело дышать.       – Я тебя понимаю, – Неш улыбнулся, поднимаясь вместе с ношей. – Попробуй одеться, фурор в городе уже хватит производить. Мила нас прибьет.       – Вы…       – М? – Неш подобрал насквозь вымокшие штаны, отжал и с отвращением принялся надевать.       – Неважно, намек понял, – Миран вдруг застыл с тряпкой одежды, задумчиво трогая горло с наметившимися следами недавно случившегося.       – Больно? – Неш застегнул ремень, подошел, разглядывая отметины.       – Нет, просто странное чувство, что на шее должно что-то быть. Может, меня на невольничьем рынке продали? Ошейник привык носить?       Хозяин паба хмыкнул. Ошейник вряд ли Миран носил, а вот ожерелье, то самое, что теперь лежало у Неша – вполне. Украшения детей океана принимали других владельцев, редко, неохотно, но соглашались украсить собой шейку какой-нибудь знатной дамы. Надо проверить, может быть, жемчуг устроила и шея «проводящего».              Паб встретил вечерним гомоном и шумом. Неш и Миран вошли с черного хода, миновав множество любопытных хмельных глаз. В кабинете хозяина паба ждал целый ворох документов, посылка и взвинченный помощник. Неш еще ни разу не видел Лишина в таком состоянии. Пока русалка переодевался и обрабатывал руку, делая ненужную повязку, тот делился последними новостями. Не особо радостными. Порт сошел с ума. Оказалось, что черный рынок гудит и стоит на ушах. Слухи о диковинке, которую привезла затонувшая «Медея», ширились, ползли в разные стороны, как щупальца кальмара. И уже добрый десяток добропорядочных толстосумов желал ее получить. Ныряли к кораблю, но ничего не нашли. Еще бы. Никто доподлинно не знал, какое именно существо везла шхуна, но «дитя океана» – магическая фраза. Все равно что, стихия все так же внушала ужас и вожделение. Странно, что еще губернатор не прислал поверенного. Знает, что Неш в любом случае ему откажет?       Хозяин паба слушал ругань Лишина и быстро соображал. Слухи надо унять, иначе начнут появляться любители наживы, кто станет рыть и гоняться за «сокровищем» всерьез. Свидетелей, кроме «проводящего», со шхуны не осталось, поэтому охоту на парня могут развернуть хорошую и от души. А Неш своим не привык делиться. Даже если оно случайно попавшее и явно очень временное.       Плеснув помощнику рома, Неш усадил его на кушетку.       – Устрой аукцион. Через неделю. Мы продадим трофей «Медеи» тому, кто даст большую цену, – хозяин паба постучал по столешнице, прошелся вдоль книжного шкафа. – До аукциона никаких ставок, никаких разговоров. Разошли приглашения всем, кто спрашивал лично тебя. Остальным – только если обратятся.       – Ты хочешь…       – Я хочу стать единственным источником слухов о «Медее». Пусть думают, что мы знаем все. И… если кто-то придет от Армана де Винеско, проводи ко мне. Сам не разговаривай.       – Не доверяешь? – Лишин беззлобно улыбнулся, ему стало легче, раз у хозяина есть план.       Неш вернул улыбку и налил себе. Помощник поднялся, коротко поклонился и молча исчез за дверью. Они хорошо друг друга понимали.