Хозяин паба на Главной улице

      Развалившись в кресле, Неш задвинул ящик стола с бумагами и отвернулся к окну. Путных догадок не приходило. Не кракена же эти идиоты поймали. Повреждения «Медеи» очень напоминали следы щупалец. Бред, полный бред. Кракен разнес бы корабль в щепки, до берега они бы просто не добрались. Это без «проводящего». Впрочем, без него шхуна не прошла бы Путь. Мысли переключились на Мирана. По реакции старпома, не очень-то любили парня на корабле. Или это классическая ревность старшего офицера к капитану? Смазливых юношей часто брали в юнги не столько полы драить, сколько греть капитанскую постель. Миран не походил на шлюху, хотя и мальчик-колокольчик из него так себе. Неш хорошо запомнил, насколько умело и правильно он отзывался в его руках. И океан шумел. Мысль сбилась, вернувшись по кругу к предыдущему.       Оставалось предположить, что «Медея» привезла русалку. Вот за кого морской дьявол мог не только проклясть, но и немедленно утопить. И все же шхуна добралась до порта. Слишком много нестыковок.       Отбросив лишние сомнения, хозяин паба вышел из кабинета и спустился в нижний зал. На мгновение гул просел, почти стих, но тут же снова вернулся обратно. Знавшие Неша в лицо косились, но не рисковали подходить. Лишин отсалютовал бокалом с дальнего стола. Напротив помощника сидели трое мрачных господ, из той породы, что предпочитают заказать отдельный кабинет даже для обсуждения покупки носового платка, чем ютиться в общем зале. Но сегодня они здесь и, судя по алчному блеску в глазах, в предвкушении скорой схватки за очередную диковинку.       Медальон внезапно плюнул искрами, занялся теплом, потом и вовсе разогрелся до угля, прожигая рубашку под жилетом. Неш нахмурился, вслушиваясь в биение камня. Русалки не могли напрямую общаться с самоцветами, их вело чутье и родство с океаном. Попав на сушу, Неш долгое время учился разговаривать с камнем, благодаря одного из предков, кажется, прабабку, которая спуталась в свое время с человеком. В жилах хозяина паба текла крохотная доля человеческой крови, она помогала не сойти с ума без открытой воды и занять у людей полезное свойство общения с камнями. Медальон хаотично посылал искры тепла и волновался, пытаясь предупредить об опасности. Кто-то или что-то пробовал на прочность охранку на кабинете. Без особого успеха, задев сразу несколько узлов и сильно получив отдачей.       В коридоре перед кабинетом негромко разговаривали двое. Мила весело зубоскалила над собеседником, Миран отбивался. Мыли кости какому-то клиенту, невзначай слетевшему с лестницы. Как можно упасть с заговоренной лестницы?       – Сейчас Неш придет, нам еще объяснять, как он слетел и добрался живым до его берлоги. Ручку дергал и с руками отвалился в обморок.       – Мне тоже любопытно, – хозяин паба вышел на световое пятно – коридор в этой части специально не освещался. – Что случилось?       – Случилось упитое тело, – Мила носком туфельки потыкала в лежащего невзрачного мужика.       Добротная, но не богатая одежда, непримечательное лицо. Обычный клиент, завернувший получить за свои деньги немного любви и ласки. Кошелек болтался на поясе, не пустой. На руке остался перстень, скромный, но искусно сделанный. Небольшой, чистый изумруд из «молчаливых» поблескивал гранями. Пьяный? Неш присел и принюхался. Выпивкой пахло, но очень слабо. И не крепкой. Сидр или яблочное пиво, которое пьют девочки с клиентами в качестве аперитива.       – Он не особо пьян, – возразил Миран. – Просто оступился и вывалился в этот коридор.       – Он мертв, – Неш прижал пальцы к шее мужчины, перевернул его на спину – тело обвалилось, как мешок.       Мила тут же опустилась на колени, выслушивая живчик, открывая веки и заглядывая в безучастный зрачок. Доски пола, местами покрытые обугленными пятнами, недовольно заскрипели.       – Быть не может! – всплеснула руками женщина. – Что за напасть? Он только что шел своими ножонками ломать твою дверь, Неш!       Мимо по той же лестнице прошагали еще двое клиентов – безликие тени, в которых не разберешь ни пола, ни голосов не услышишь. Лестницы заведения исправно работали, соблюдая тайну клиентуры. Только с этим неудачником случился сбой.       – На двери охранка, – задумчиво протянул Миран, потирая подбородок. – Если я прав, то его крепко приложило. Искры были.       – Неш? – Мила уперла руки в бока. – У тебя никогда не стояла отдача на убийство. Что случилось?       – Она и сейчас не стоит, – Неш щелкнул по медальону, прося его проявить сложную сетку из мерцающих жилок, как паутинку, тончайшим слоем наброшенную на дверь и стены. – Только предупреждающая и небольшой разряд, чтобы отбросить. Не смертельно.       Крупноячеистая синевато-серебряная сетка мигнула, недовольно переместилась, сползая часть на стену. Оборванные нити на глазах связывались в хлипкие пока узелки, латая поврежденную мощным выбросом защиту.       – Тогда почему этот отдал богу душу? Губы синюшные, я сразу не заметила.       Неш пожал плечами. Ответа он не знал. Миран тер руки, нервно оглядываясь на коридор. Хозяин паба чертыхнулся под нос и принялся обшаривать одежду трупа. Пара мелких монеток, шелковый платок, обручальное кольцо. Во внутреннем кармане сюртука отыскался жетон паба с выбитыми цифрами. Неш бросил его Миле, попросив проверить по книгам, что покупал неудачливый посетитель.       – Сходи к Киру, он за стойкой у Рудди, обедает, – велел он куртизанке. – Надо избавиться от трупа, но очень осторожно. Никаких без вести пропавших. Пусть найдут у стен, как угодно. Не внутри. Шел, упал. Сердечный приступ. Выясни, у кого он был, при случае, пусть даст показания. Что приняли, ублажили и выпроводили. Все. Миран, ты идешь со мной.       «Проводящий», терший теперь затылок, отступил на всякий случай. Блеск в глазах мужчины ему не нравился. Досадное происшествие, а он тут вовсе не при чем. И не надо рассматривать, как внезапно попавшего на крючок для гольяна щуренка.       – Зачем? – удивленно приподнял бровь парень. – Я могу помочь отнести этот сюрприз.       – Ты заходишь в кабинет, – Неш рывком распахнул дверь и ткнул в темный прямоугольник прохода, – и сидишь тихо, как мышь под веником.       – Но...       – Быстро! – Неш ухватил Мирана за локоть, тот болезненно охнул, ударил кулаком по суставу.       Мужчина болезненно поморщился. Крепко приложил, а с виду так и не скажешь. Мила, уже почти на лестнице, встревоженно обернулась. Хозяин паба нетерпеливо махнул ей, поторапливая, и, перехватив за плечо упрямца, втолкнул-таки в кабинет. Миран гневно сверкнул глазами.       – Если я с тобой трахался, это не значит, что можно со мной обращаться как с беспрекословной шлюхой, – вызверился он, когда дверь закрылась со щелчком, вместе с погасшей охранкой. – Что на тебя нашло?       – Что у тебя с рукой? – спокойно спросил Неш, хлопком зажигая светильники на столе и под потолком.       Миран посмотрел на собственные кисти, словно они что-то делали без ведома хозяина. По пальцам, без того испещренным мелкими сечками-шрамами, шли свежие царапины.       – Ударился на камнях, когда…       – Врешь, – Неш достал бутылку крепкой ягодной настойки, маленький презент от гостей из северных вод за помощь в продаже товара.       Тогда тоже был аукцион, и чистой слезы бриллианты, не говорящие, ювелирные, которые в этих землях не сыскать, ушли за баснословную сумму. Покупателей и продавцов пытались прирезать трижды на пути к кораблям, но Неш сумел достойно отстоять собственную репутацию.       Терпкий, густой запах морозной ягоды поплыл по комнате, вытесняя морскую свежесть, отдававшую солью на языке. Неш налил в два бокала, нарочито не глядя на Мирана.       – Где ты был сейчас?       – На лестнице, – со злостью выдохнул парень, беря бокал и крутя его в руках, не притронувшись к вину. – Этот придурок вывалился на меня из комнаты, я не успел отойти. Дак лапать полез. Я его просто отпихнул и все.       – Медальон потеплел? – Неш спокойно отпил, глядя на Мирана.       «Проводящий» нахмурился, вспоминая, тронул аквамарин, безжизненный и темный.       – Не знаю, не до того было. Я его не убивал, если ты на это намекаешь.       – Нет, это сделала охранка. Вопрос – почему? Моя защита стоит только на взлом. Что ей так не понравилось в обычном клиенте, что она его так приложила?       Парень подошел вплотную к столу, наклонился, упираясь свободной рукой, и с силой грохнул стаканом, расплескав густую жидкость. Неш вдруг застыл, глядя на пальцы в темных потеках, похожих на кровь. Внутри натянулась противная струна, которая всегда сопровождала воспоминания. С той руки он слизывал кровь, пережимая глубокую рану на запястье. И так же пытался узнать, что происходит. С маленькой разницей – ему вовсе ничего не ответили. Миран же злился и цедил слова по звуку. Медальон «проводящего» наливался глубоким пурпуром, разогреваясь.       – Я не знаю, на что ты намекаешь, хозяин борделя. Это твоя охранка, не моя. Я всего лишь оттолкнул полезшего на меня мужика. После он еще пытался выйти в твою дверь. Спроси Милу, окончание фейерверка она видела. Ей-то ты доверяешь.       – Я намекаю на то, – перебил Неш, – что ты воспользовался медальоном, перенастроил два узла охранки, и она ударила этого неудачника. С такой силой, что человека попросту сожгло, а узлы порвались.       На долю секунды на лице Мирана промелькнула неуверенность, он посмотрел на стакан, на Неша, осушил одним глотком и закашлялся.       – Дьявол и все его щупальца, какое крепкое! Кха!       – Его нельзя пить залпом, – Неш расслабился и улыбнулся, поманив парня к себе, тот качнул головой, устроившись в кресле посетителя. – Ты не помнишь ощущений?       Миран состроил рожу, потер бровь и вздохнул. По виду, парень много бы дал, чтобы узнать, как сотворил такое. И еще разок для эксперимента повторил.       – Нет, только голова от злости закружилась.       Хозяин паба наполнил бокал заново, придвинул, борясь с желанием стереть оставшиеся на тыльной стороне ладони Мирана следы.       – Пей, осторожно, маленькими глотками. Мила принесет отвар – откажись. С алкоголем он плохо сочетается.       – Ты пробовал у Милы от чего-то отказываться? – усмехнулся Миран, успокаиваясь и задумчиво поглаживая все еще светящийся медальон.       Вода в маленькой круглом аквариуме, в котором жил миниатюрный морской коралл, вдруг колыхнулась. Неш задержал дыхание. Ему нужно в океан, суть русалки, вспугнутая вышедшей из-под контроля охранкой и не к месту воспоминаниями, сильными, яркими, хорошо, что мимолетными, требовала свободы.       Сжав челюсти, Неш поднялся.       – Оставайся здесь, я не вернусь до утра. Будут стучать – не открывай. Сюда может войти только Мила. Остальные пусть проходят с миром. Стража допросит девушку или парня, с кем был умерший. Ты его не видел. Запомнил?       – Где ты будешь? – Миран, вскочив, заступил дорогу, его запах, тепло, движения, породило страшную жажду.       Неш из последних сил вцепился в ремень, браслет мигнул и угас.       – Ночь – самое время для торговца. Послушаю. Город не стесняется говорить, когда темно. Это днем все опасаются.       Миран кивнул, отступая. С виду он не слишком поверил словам, но не стал лезть на рожон. Когда дверь кабинета закрылась, парень тяжело и глубоко вздохнул, распахнул настежь окно и выплеснул вино.       – Слишком крепкое, – прошептал он, ухмыляясь.       Скинув одежду, Миран забрался в постель, прикрылся одеялом и уткнулся в пахнущую морским бризом подушку.              Его кто-то окликнул, Неш машинально махнул. Рудди перегнулся через стойку, но очередной клиент требовал пива, и бармен отвлекся.       Неш шел прямо и очень надеялся, что его не шатает. Главная улица шумела и топала, сейчас все силы русалки ушли на сдерживание. Его толкали, ругались вслед. Отпихивали, в плечи врезался острый камень дома, столб. Неш старательно дышал полуоткрытым ртом, прикрывая шею воротом, и шел. Вниз до поворота на порт, по неосвещенной улочке, больше напоминающей узкий зазор между домами, где и двое не разойдутся. Скрипучая калитка в колючем вьюнке и длинная вырубленная в скале лестница. Кое-где ступени обвалились, стерлись или откололись. Местные не рисковали спускаться тут без лишней надобности. Иногда уходящие от погони контрабандисты или головорезы сбегали по ступеням, рискуя сломать шею раньше знакомства с петлей. Неш переставлял ноги, прикрыв глаза, на одном чутье, в кромешной темноте, едва разбавленной тусклым светом полумертвых светильников. Океан манил, звал, бушевал внутри, рассыпаясь шумом и холодом. Ноги сводило судорогой. С ним еще никогда не случалось таких сильных приступов, когда суть рвалась и билась, как обезумевшая рыбина.       Лестница обрывалась высоким скосом, до воды еще метров десять. Неш стащил рубашку, как мог, свернул и сунул под полурасколотый цветочный горшок, неизвестно кем забытый, но настолько тяжелый, что его не сдвинуть с места просто так. Туда же отправились сапоги и штаны. Браслеты жалобно мигнули, сдерживая личину из последних сил. Воздуха стало не хватать, жабры раскрылись, пытаясь ухватить воду, до которой пара мгновений вниз. Неш закрыл глаза и шагнул вперед в пустоту.       Вода больно впилась в тело, срывая с него куски личины, вытравливая из изменяющихся легких воздух и наполняя собой. Русалка вытянулся, с наслаждением расправляя мощный хвостовой плавник, одним гибким движением проплыл в суженном пространстве меж скалами. Наросшие водоросли путались и трогали скользкими языками. Неш встопорщил спинной плавник, ударил хвостом и выскочил в открытую воду. Океан заворковал, обнял течением, тонкими прохладными струями. Потащил ко дну, подальше от света, подальше от любопытных глаз. Неш позволил раскрыться плавникам на локтях, растопырил перепонки и двинулся прочь от острова, забирая на запад к одиноким скалам и обломкам давно мертвых кораллов. Сине-черная вода ласково льнула, пытаясь отвлечь, манила поиграть. Мелкие глубинные течения шаловливо преграждали путь, рассыпаясь сотнями пузырьков. Неш нетерпеливо отмахнулся хвостом, разгоняя стайку мелких рыбешек. В голове все та же пустота, шум и воркование прибоя. И воспоминания.       Они поругались при всех. Неш выказал непочтение к правителю, посмев оспорить приказ. Правитель обозвал его недоумком и выгнал. Из тронного зала, всего лишь. Но к тому моменту они накопили целый караван недосказанных и высказанных претензий. Публичная ссора стала последней жемчужиной. После объявления о помолвке Правителя Неш молча исчез из подводного дворца. Подался к сиренам. Риина посмотрела на бледного и злого русалку, обругала и отказалась помогать. Даром что Неш приходился ей побратимом. У сирен странное понятие о воспитании. Но именно Риина посоветовала сбежать на сушу и приглядывать там за океаном. Ему нужны глаза и ноги. Хвостов и так слишком много.       Прошло много лет. Сирена не раз оказалась права, отправив Неша на Контраттос, подальше от восточных вод, подальше от Правителя и его семьи. Океан не отказался от своего ребенка, только отпустил, на время. И Неш платил ему прежней любовью. Двойной порцией, отдавая и часть той, что предназначалась венценосному ублюдку с пенно-белыми волосами.       Добравшись до седой скалы, испещренной крохотными отверстиями, в каждом из которых цвел серебристый букет светящихся водорослей-митанок, русалка выбрался на воздух и улегся спиной на щекочущий волнующийся ковер. Над головой раскинулось низкое небо. В тучах наметились разрывы, проклюнувшиеся звездами и синим бархатом.       Неш шлепнул по воде плавником, поднял его вверх, орошая себя каплями.       – Мне нужен совет, отец, – океан всплеснул, далеко за горизонтом заплакала чайка, ей вторил дельфин. – Я не знаю, кто попался в сеть, но на душе неспокойно. Мне придется вмешаться, возможно, за твое дитя. Я не найду чужих рук в этой истории, потому что их не должно быть. Вразуми.       Рядом с камнем вспух и лопнул большой пузырь. Следом еще один – крупнее. И еще, и еще. Океан забурлил кипящим котлом. Неш чуть с камня не рухнул, когда понял, что происходит. На его памяти такое случалось впервые. Морские твари, хищные, темные, охраняющие заповедные уголки безбрежных текучих владений, подчинялись и разговаривали только с правителями и главами родов. Или океан сделал исключение, или…       Из темной воды вставало нечто светящееся, переливающееся, не имеющее четкого контура. Длинные щупальца пульсировали сгустками света, куполообразная голова и кудрявые короткие отростки под ней. Гигантская медуза всплыла с тихим чпоканьем, свернула кольцом щупальца и застыла на месте. В куполе раскрылось отверстие, и из светящегося киселя приподнялась на кургузом отростке большая алая жемчужина. Неш непонимающе нахмурился. С чего бы океану дарить ему жемчужину? Браслеты вдруг вспыхнули, скрытые под сапфирами красные горошины отозвались на близость новой. Медальон, так и висевший на груди, недовольно заискрил и вдруг раскололся. Темный сапфир тренькнул, осыпавшись осколками, канув в глубину. Неш недовольно заворчал. Он просил совета, но стихия приняла за него решение, сбросив ненавистный ей самоцвет и предложив взамен него свой дар. От которого не откажешься. Алая шероховатая поверхность прохладно ткнулась в ладонь. Медуза издала неопределенный звук, закрыла купол, поднатужилась, собравшись пружиной, и стремительно ушла под воду. Свечение постепенно затухло, вновь вернув ночь и темноту. Митанки втянули пестики и затаились. Неш покатал алую горошину, прислушался. Жемчужина молчала. Значит, не для него. Очередная загадка. Кольнуло давно забытым чувством обиды: океан скрывал от него тайну. Просто использовал.       Вложив подарок в браслет, русалка нырнул. До рассвета еще несколько часов. Можно позволить себе поплавать в одиночестве, слушая песни течений. Не думать ни о чем, отдавшись на волю инстинктам и бесконечной текучей свободе.              Единственные часы, когда портовый город спал – перед самым рассветом. Уже погасли фонари мастеровых кварталов, но не зажглись окна самых ранних – пекарей, рыбаков. Ночная стража сменилась, дневная лениво вышагивала по Главной улице, не сворачивая в проулки, давая шанс мелким и не очень хищникам города расползтись по щелям. Паб притих и потускнел. Последние клиенты расходились, подавальщицы лениво убирали столы. Рудди дремал, приглядывая вполглаза за двумя аристократами, зачем-то сидевшими за стойкой и обсуждавшими из последних сил достоинства Кассандры – танцовщицы в пабе. Неш, чувствуя себя вором в собственном доме, прошел мимо, не поинтересовавшись ни выручкой, ни спиртным, не стал заходить к Миле, прекрасно зная, что женщина наверняка построила охрану, разобралась со стражей и до сих пор не ложилась.       Бумаги на столе трепетали от ветра. Неш прикрыл окно, хмыкнул, глядя на нетронутую бутылку, разделся, небрежно побросав и без того мятую одежду мимо стула, и застыл, глядя на занятую постель. Миран спал на боку, вольготно вытянувшись и протянув руку через свободную половину постели. Хозяин паба хмыкнул, бесцеремонно сдвинул парня к стене и лег. "Проводящий" что-то недовольно буркнул, натянул одеяло на голову и засопел. На удивление быстро Неш заснул, пригревшись у теплого бока.              – Вас не пороть, вас сечь пора, – Мила дернула одеяло, ничуть не стесняясь, что там под ним кто-то голый. – Ну ладно у Неша совести отродясь не водилось, я так думаю, но ты-то, Мир, когда успел подхватить эту заразу?       – Я не зараза, – не просыпаясь толком, огрызнулся Миран, пытаясь подлезть под руку Неша и укрыться ею вместо отобранного одеяла.       Хозяин паба приобнял его и повернулся.       – Что случилось?– зевнул он, потирая щеку.       – Ничего, – Мила подбоченилась. – Тебя портовая стража хочет видеть. Говорят, наш вчерашний жмурик кого-то облапошил в карты. Тильд, кстати, тоже остался не очень доволен. Со стражей он поговорил, к мальчику претензий не имеют. Лишин расплатился за вызов. Ну а господин Римарин прислал тебе приглашение.       Женщина выразительно покосилась на пальцы Мирана чуть ниже пояса Неша, подвигала бровями и, отойдя в другую часть кабинета, уселась на стул. Хозяин паба сладко зевнул, потягиваясь. Солнечное пятно нахально разлеглось посреди пола и грело доски. Вставать откровенно не хотелось. После вчерашнего все ныло и чесалось. Личина давила, в ней было тесно и неудобно. Русалка привычно встряхнулся: дела есть дела. Пришлось вставать. Неш машинально поцеловал Мирана в плечо. Тот довольно вздохнул, продолжая самозабвенно предаваться самому сладкому утреннему сну. Наглец.       – Ты уверен? – совсем другим тоном спросила Мила, подавая русалке свежую рубашку.       – Здесь одна кровать,– Неш выдвинул ящик стола, бросив взгляд на лежащие бляшки.       Маячки заказов, которые привязывались к каждой сделке и лучше любого контракта гарантировали соблюдения ее условий. Ровно по два на заказ. Один у клиента, второй оставался у заведения. Большую часть отслеживал Лишин, если дело не касалось наборов самоцветов.       – Еще скажи, что я неправильно все поняла и его синяки не от твоих пальцев, – Мила невесело улыбнулась. – Это не ревность, если что, мне просто надо понять, как к нему относиться.       – Никак, – Неш закатал рукава рубахи, задвинув ящик обратно. – Мы ищем груз шхуны, и пока к нему или не вернется память, или мы справимся без нее – Миран будет здесь.       Женщина пожала плечами.       – Как хочешь, – начала она и вдруг осеклась, прикоснулась к пустой цепочке с одинокой оправой. – Где твой камень?       – Осыпался, – Неш вернул жест, потянув за колбу – черная жемчужина вспыхнула ярче, колко растопырила лучи сквозь сухие цветки. – Будь поосторожнее, не ходи одна. Не знаю, что происходит, но кто-то ввязался в игру с океаном. Значит, будут последствия.       – Мне все это не нравится, Неш, – Мила обхватила себя руками, словно внезапно замерзла. – Слухи и до меня дошли. Начинается большая охота… все гудят. Даже честные торговцы открыли тотализатор и делают ставки, что это и кто, в итоге, получит приз. Такого я не припомню. За тобой будут ходить хвостом… и что ты продашь на аукционе?       – Ты слишком волнуешься, – осадил куртизанку хозяин паба.       – У меня нет второго дома, куда можно вернуться, – с неожиданной горечью ответила Мила, отворачиваясь и пряча заблестевшие глаза.       – У меня тоже, – Неш вздохнул и обнял ее. – И потом, всегда можем попросить твоего должника забрать ближе к теплу. Познакомит с Наилли, присмотришь. Ему как раз материнской руки не хватало.       – Зато отцовской было слишком много… прости, прости меня. Я не должна… Неш, извини, я знаю, что ты очень волнуешься за мальчика, он тебе родной.       Хозяин паба со свистом выпустил сквозь зубы воздух, отступая. Холодная ярость прибоем пронеслась внутри, едва не выплеснувшись через край. Под рубахой загорелась татуировка, по телу прокатилась дрожь. На шее наметились тонкие нити жаберных складок. Неш почти потерял контроль. Мила жалась к мужчине, хваталась за плечи, бормотала извинения и делала только хуже.       – Как вы, люди, говорите? – с усилием совладав с голосом, низко произнес Неш. – Это мой крест? Мне его и нести. То, что случилось с мальчиком по недосмотру и доверию – не моя вина, но я несу за это ответственность. За незнание. Поэтому, в этот раз, сидеть и ждать не буду. Если тебе страшно – могу отправить первым же кораблем в любой порт, куда скажешь. Купишь себе дом и живи спокойно.       – Неш, – Мила испуганно застыла, мигом становясь похожей на ту несчастную девчонку, какой была, когда они познакомились, – я никуда не поеду. Я просто боюсь, слишком большая волна. Прости меня, я остаюсь с тобой сколько смогу.       Неш тяжко вздохнул. Неожиданно часто последние дни он выходил из себя. Мила права в одном – слишком большое волнение. «Медея» привезла проклятие раздора и паники, пусть и сама погибла, но город заразить успела.       – Доброе утро, – Миран в одних штанах тер затылок и зевал. – Что стряслось?       – Ничего, – хозяин паба застегнул ремень, поправил сапог и кинжал в нем. – Идем завтракать.       Русалка первым вышел из кабинета, не став никого дожидаться. Дверь едва слышно скрипнула. Миран и Мила переглянулись, женщина отвела глаза.       – Не одевайся пока, – кашлянув, сказала она. – Посмотрю, что там с твоими ранами… хотя затянулось все и зажило очень быстро. Свежие царапины – сам дурак.       Неш прислушался к ответу, покачал головой и зашагал вниз.              Веселая ночь сменилась ленивым утром. Закрытый бар был пуст, тих и темен. На кухне собрались те, кто жил здесь же: Рудди, его приятель Рик, Талла, девушка с дальних островов, повариха от бога, и пара вышибал, только что сменившихся на дневную смену. Неш всегда охранял заведение круглосуточно, оно закрывалось лишь фигурально на два-три часа на самой кромке дня. Отдельных клиентов пускали круглосуточно.       Неш часто завтракал в этой компании, почти не разговаривал, приглядываясь к людям, подмечая в ночной усталости или, наоборот, утренней бодрости настрой и впечатления от прожитого дня или хорошей ночи. Бармен удивленно поискал за широкой спиной хозяина Милу, не нашел, нахмурился и уткнулся в тарелку. Его ценили за умение не лезть не в свое дело, держать язык за зубами и правильно наливать пиво клиентам.       Неш ткнул вилкой в омлет, выстраивая день. Сначала к Римарину – казна стражи пополнится еще несколькими монетами, а ящик их начальника увесистым кошельком. И никаких вопросов, а потом… Лишин возник внезапно, как из-под земли, и протянул хозяину конверт с гербовой печатью, прекрасно различимой на темно-алом воске.       – А вот и ты, – нехорошо ухмыльнулся Неш, беря послание от губернатора.       Приглашение Армана де Винеско жгло руки. Неш ждал конверт, хотя заставь его выбирать, отказался бы от сомнительной чести обедать у губернатора. Лучше тихонько свернул ему шею… оторвал мужское достоинство и засунул в рот. За все, что этот человек успел натворить в жизни.       – Надеюсь, ты не меня мысленно расчленил, – неожиданно раздался над ухом голос Мирана. – Таким взглядом только придонку от костей отделять. Или от пиратов отбиваться.       Парень присел на соседний стул, уцепил пышную свежую булочку и аккуратно оторвал у нее бок. Пахнуло теплой сдобой, а Неш ощутил, как злоба растворяется в этом запахе, под взглядом зеленовато-голубого утром взгляда. Удивительное, давно забытое чувство покоя. И от кого? От человека? У которого еще и непонятно что на уме. Бред. Он слишком долго был один и на суше. Пора что-то с этим делать. Мила не вышла. Неш заметил край ее платья, но куртизанка поднялась к себе.       Конверт со сломанной печатью отправился в ближайшую пепельницу, славно полыхнул и осыпался горсткой пепла. Губернатор губернатором, но сначала визит в казематы. Мелькнула шальная идея взять Мирана с собой. Подразнить, а заодно использовать в качестве успокоительного. Неш отобрал половину булки, сунул ее в рот и поднялся. Стража все равно не спит, а у Римарина и вовсе бессонница. «Проводящий» вздохнул ему вслед, но не стал напрашиваться. Еще помнил первый визит.       Вновь город, улицы, уже суетливые. Неш смотрел под ноги, пытаясь привыкнуть к пустоте на цепочке. Без медальона все же было непривычно. Новый камень не потерпят браслеты, а они помогали Нешу и в океане, и на суше. Темные сапфиры, добытые в подводном руднике, прекрасно уживались с хвостатыми обитателями глубин. Их сними, наверное, останутся следы. Левую руку пекло больше обычного. Алая жемчужина не спала. Перламутровая горошина словно что-то искала, тянулась, будя камни, ее сторожившие.       Жара, сменившая ливень, набирала обороты. Птицы истошно галдели в каждом крохотном палисаднике, на каждой пальме. Римарин ворчал и всячески пытался подловить Неша на слове. Когда не вышло, начал откровенно шантажировать. Хозяин паба преспокойно выслушал претензии, брякнул кошелем. Вопрос решился быстро и полюбовно. Как обычно. Русалка с удовольствием покинул серые стены. До позднего утра Неш просто бродил по улицам, забравшись в высокие кварталы. На него мало обращали внимание, высокий светловолосый мужчина в добротной недешевой одежде отлично вписывался в ухоженный пейзаж. Почти все здешние обитатели хоть однажды были клиентами паба или двух этажей над ним, кое-кто и завсегдатаем. Но почти никто не знал хозяина в лицо. Неш проходил мимо высоких оград, утопающих в сочной зелени, увитых цветущими лианами резных домов. Вверх, вверх. Мимо черных фонарей, насыпных дорожек, надменного молчания. Квартал закончился внезапно, просто цепь домов разорвало широкой дорогой, проторившей почти глухую зелень.       Имение губернатора располагалось высоко над всеми, плоская вершина, скрытый раскинувшимся парком главный дом, уходящие развернутыми полукружиями от него домики поменьше. У приоткрытых ворот скучали два стражника. Увидев посетителя, оба встрепенулись, но присмотрелись к одежде и походке, разочарованно уперли пятки алебард в песок. Неш за край вытянул из кошеля на поясе порядком помявшееся приглашение. Его пропустили без вопросов.       Арман де Винеско, генерал-губернатор Контраттоса, принял гостя на террасе. Неш аккуратно разглядывал человека. Сдал, но не сильно. Потеря ближайшего помощника ударила по его делам на море. Но незаменимых людей не бывает, поэтому Арман поставил на место сгинувшего без вести Ланцео одного из его помощников. Меньше доверия, больше контроля. Вряд ли такой, как губернатор и бывший пират, сильно расстроился. А вот потеря сына… русалки, который гарантировал ему неприкосновенность океана и столь желанный союз с Самшитовым эмиром, нанесла удар крепче и точнее. Де Винеско потускнел, четче проступили морщины, и в светлых глазах появился отблеск безумия. Постоянных страх – о, Неш был уверен, что человек боится за свою никчемную душонку, не зря даже в порт стал ходить меньше и путешествовал исключительно по суше, – и попытки найти, вернуть Наилли загоняли его в гроб быстрее и качественнее любых политических дрязг и стычек.       Арман крутил в руке тяжелый бокал с вином, посматривал внутрь, напрочь игнорируя собеседника. Неш не притронулся ни к чему из предложенного, сидел, расслабленно откинувшись на спинку мягкого стула, и мечтал, чтобы поскорее все закончилось. Камни в браслетах спали, хозяин паба не стал их трогать. Даже промолчи они, на слово этому человеку хозяин паба не верил никогда. Теперь ко всему прочему добавилась нестерпимая жажда даже не убить – размазать, растереть.       – Стоит ли мне быть на твоем аукционе? – спросил Арман, дождавшись, пока молоденькая служанка расставит блюда и уйдет.       – Нет, – честно ответил Неш.       Равномерно раскачивающийся бокал сбился с траектории и остановился.       – То есть, я могу просто оплатить покупку, скажем, завтра утром и получить ее без всяких проблем?       – Нет, – снова повторил Неш, обозначая вежливую улыбку.       Вышло зло и саркастично. Губернатор отставил вино, выпрямился и впервые в упор посмотрел на гостя.       – Я не хотел бы ссориться, Неш, ты человек полезный и умный. Всегда можешь договориться. Мне не за чем ходить вокруг да около, оба прекрасно знаем, что испортить тебе жизнь я могу, не выходя из дома.       – Разумеется, ваше превосходительство, – хозяин паба согласно кивнул. – Но и я могу вам кислого вина подлить.       – Правда? – с веселым изумлением Арман усмехнулся. – Удиви меня.       Неш быстро прикидывал. Он не рассчитывал, что де Винеско так быстро перейдет к угрозам. До сих пор губернатор не позволял себе такой прямолинейности. Теперь надо выложить козырь. У Неша их было целых два, но один слишком большого достоинства, чтобы так просто скинуть. Из кошеля на стол перекочевал остаток медальона. Когда-то розетку украшал сильный аметист. Камень, любящий теплую воду. Неш сильно рисковал, добывая медальон. Попросить сирену выманить безделушку с Пути – та еще задачка. Риина запросила высокую цену, на которую пришлось согласиться, скрипя зубами.       Арман смотрел на пустую оправу несколько мгновений, а потом кровь отхлынула от его лица, оставив только два лихорадочных пятна на скулах. Губернатор наклонился, прикасаясь к темной цепочке, как к ядовитой змее.       – Он жив?       – Маловероятно, – Неш следил за лицом, но Арман уже взял себя в руки. – Медальон привезли с границы южных островов Цепочки. Вероятно, что-то пошло не так, и после Пути, которым наверняка прошел корабль, раз не находится ни на одной карте слежения, его выбросило много южнее.       – Понятно, – Арман потянул цепочку к себе. – Что ты знаешь о курсе?       – Ничего, – Неш пожал плечами, – но я знаю про корабль и набор теплых камней.       – Сукин сын, – прошипел губернатор, – какой же ты сукин сын. Кто еще знает?       – Вероятно, тот, кто умеет смотреть или торгует самоцветами, – Неш позволил себе открытую улыбку. – Вы правы, я умею договариваться. И предлагаю договориться. Аукцион по грузу «Медеи» пройдет без вас. По секрету скажу, нет там ничего интересного.       – То есть все это утка? – де Винеско снова взял бокал, отпил, утер губы платком и уставился на хозяина паба. – Ты дорожишь репутацией, так что слабо верится. Я бы все-таки хотел глянуть на главный лот.       – Это алая жемчужина. Вам она без надобности. Особенность – на цепочке детей океана. Ювелиры не могут такое повторить, но иногда удается выловить сокровище у опасных островов. Живые скалы одинаково равнодушны ко всем существам, среди них есть чем поживиться.       С минуту они мерились взглядами, а потом губернатор отступил. Ощутимо расслабился и вздохнул.       – Жаль, мне бы не помешала диковинка, но раз нет, то нет. Я бы хотел еще поговорить с мальчиком-«проводящим». Говорят, он вывел корабль с проклятием, а мне нужен талант, собираюсь к южным водам.       – Спрошу, он не невольник. Но «проводящий» сильно потрепан случившимся, у него потеря памяти. Вряд ли разговор будет полезен... вам обоим, – Неш поднялся. – Благодарю за оказанную честь, ваше превосходительство. Позвольте откланяться, дела скромного торговца не могут ждать.       Арман только кивнул, перебирая цепочку Ланцео и мысленно уже распрощавшись с хозяином паба. Неш не сомневался, что губернатор теперь начнет травлю, но его каналы не зависели ни от кораблей, ни от портов, а прямое нападение развяжет ему руки. Океан не запрещал своим детям обороняться, а вот нападать на отмеченного любовью русалки просто так нельзя. В который раз попросив прощения у сестры, Неш зашагал обратно в город.       Сразу же за воротами в лопатки впилось жало чужого взгляда. Неш притормозил, поправляя сапог и прислушиваясь. Птичьи трели из парка заглушали прозрачную тишину вокруг, мешали и раздражали. Но ощущение взгляда не пропадало. Хозяин паба спокойно шел, не оборачиваясь, не пытаясь найти следящего. Проснувшиеся кварталы аристократов слегка размыли ощущение: то ли отстали, то ли просто отпустили, решив, что раз не заметил, можно не напрягаться. В квартале мастеровых Неш спокойно свернул в небольшую арку между пузатыми домиками, а потом резко шагнул вправо, на одну из сотен лесенок среди дворов, которую, если не знать, заметить сложно. Притаившись в тени, хозяин паба подождал несколько минут.       Мимо прошла плотная женщина с бельевой корзиной, потом мальчишка, явно ее сын, а следом появился неприметный мужчина. Одежда потрепана, без знаков отличия, серые волосы, непримечательное лицо. Он остановился всего на удар сердца, цепко глянул на дома и пошел дальше. Спокойно, неторопливо. Мастер. Неш таких встречал. Сбившись со следа, ищейка возвращался обратно в место, где мог поймать след. И никогда не рыскал, выдавая себя с головой. На острове процветали две или три гильдии подобных умельцев, но с ними связывались исключительно аристократы. Для простых людей гонорар за простую слежку мог оказаться неподъемным. С пиратами мастера сухопутные не работали принципиально, брезгуя самоцветами. Подождав для верности еще немного, Неш вышел из укрытия.       Острая проникающая боль в боку была такой неожиданной, что мир на миг померк. Кувыркнулся и выцвел. Браслеты вспыхнули алым, жемчужины в них заглушили сапфиры, отчаянно пытаясь защитить владельца. Неш отмахнулся, не оборачиваясь, задерживая вздох и останавливая перевоплощение. Здесь и сейчас ему хвост не нужен. Узкий клинок с частыми зазубринами плотно закупорил рану в боку. Хозяин паба успел мысленно представить, что скажет Мила. Потом отвлекаться стало некогда.       Трое нападавших охотились не на человека. Они точно знали, кто перед ними, и засевший кинжал тому подтверждение. Первый, мелкий, худой, смотрел куда угодно, только не на Неша. Взгляд маленький узких глаз метался, как заполошный, в руках так же быстро танцевал еще один беловатый клинок. Щуплый попытался закрепить первый успех, взмахнул рукой, но жертва уже пришла в себя и отступила, готовая сражаться. Второй нападавший бросился вперед, ныряя Нешу в ноги и стараясь обхватить колени. Дурное самопожертвование хозяин паба не оценил, сбил нападавшего локтем, не дав себя опрокинуть. В руке третьего зло свистнул хлыст. Жемчужные кнуты были излюбленным оружием придворной стражи подводных правителей, а на суше их вообще не практиковали. Оскалившись, Неш нырнул под плеть, отскочил от щуплого подальше и прижался спиной к стене. Тронул рукоять так и сидящего в боку кинжала. Кровь сочилась медленно, но рана не давала толком дышать, сводило и дергало.       – И что господам угодно? – попытался потянуть время Неш.       Ответа не последовало. Ничего не надо, просто убить. Щуплый вдруг выбросил вверх мелкие шарики. Каждый лопнул, потянуло противным едким дымом. Неш осел на корточки, оберегая бок, перекатился, достав кидавшегося в ноги по ногам же тяжелым сапогом. Человек с воем упал, пытаясь подобрать сломанную в щиколотке конечность. Мелкий проворно скакнул следом, но поспешил. Его приятель выбил петлю кнута, но Неш поставил руку. Холодная змея впилась, потянула за собой. Хозяин паба поднялся на колено, резко дернул. Нападавший потерял равновесие, клюнул вниз, помешав щуплому атаковать. Неш воспользовался заминкой, вытащив из сапога клинок. Не глядя метнул в того, что с хлыстом, и встал навстречу мелкому. Кнут размотался и опал, оставив после себя разлохмаченные рубцы. Кинжал в руке щуплого полыхнул синим. Заговоренное лезвие, парное с тем, что в боку, взывало к крови. Дышать приходилось неглубоко и коротко. Дым все плотнел, не опускаясь к земле, мешая видеть четко. Оставшийся нападавший ничуть не смутился потере товарищей. Он гортанно что-то сказал, и Неш отступил, глядя, как под грубой серой рубахой его противника разгораются зеленоватые точки. На шее в распахнутом вороте показались треугольные складки. Из рукавов полезли тонкие мелкие белесые щупальца. Они тянулись во все стороны, как у хищных актиний, обшаривали воздух и камни улицы. Глаза нападавшего стали белыми, а рот раздался, почти раскалывая голову пополам, обнажая острые иглы зубов.       И все же, пославший подводного стража убить Неша недооценил жертву. Капля, та самая крохотная капля человеческой крови помогла удержаться в сознании. Любую русалку кинжал бы уже выпил. Неш снова припал на колено, изображая большую дурноту. Позволил пучку щупалец обвиться вокруг руки и ноги и ударил браслеты друг о друга. Сапфиры ушли в глубину, уступив место алым жемчужинам. Нестерпимо яркий, резкий свет вонзился в дымное облако, располосовав его, как солнечные лучи утренний туман. Вены на руках Неша вздулись, грозясь прорвать тонкие стенки и выпустить золотистую кровь, руки окутало плотное сияние. Существо напротив раскрыло пасть и тонко завизжало. Щупальца свились в толстый жгут, слепо хлестали, ранясь об алые лучи, разбрызгивая липкую белесую жидкость, шипевшую и пузырящуюся. Неша сшибло ударом сверху, но он все-таки сумел добраться до щуплого. Существо моргнуло, выпуская зрачок, скривилось, завизжав еще громче, и атаковало со злостью и яростью загнанной в угол крысы. Неш блокировал удары, уклоняясь от ножа и отступал. Где-то там, за маленькой калиткой шла лестница, крутая и узкая. Сверху кто-то снял перила. Оставалось только добраться, держа противника достаточно близко, чтобы не разгадал маневр. Шаг, еще шаг. В арке оба остановились. Остатки дыма ползли следом. Алый свет тускнел, жемчужины пили силы слишком быстро. Существо тоже не осталось невредимым. Там, где Неш успевал коснуться его, кожа истлевала, обнажая уродливые перекрученные кости, полупрозрачные, как хребет кальмара, пластинчатые. Визг бил по обострившемуся слуху. Еще немного. Хозяин паба почувствовал спиной пустоту, каблук сапога завис без опоры. Неш прыгнул вперед, вцепившись изо всех сил в существо, перевернулся и оттолкнулся от ступеньки. Оба, зависнув на долю секунды, рухнули, переплетясь, вниз.       Гулкий удар, плеск и темнота.