Альтруизм

mø — roots Mø — No Mythologies To Follow

А искренность, говорят, нынче редка, как птица о трёх крыльях. Антон Павлович Чехов. Осколки московской жизни

      — О, так ты и вправду переночевал на остановке? Я думал, Мотор шутил.       Ник растягивается в своей этой милой-доброй улыбке, которая для Хованского всегда означала лишь одно — это хорошо скрытая блядская усмешка. Просто Ник по-другому не умел, но ходить с таким лицом перед Юрой было таким себе, поэтому приходилось прятать за улыбкой.       — Да я хуй знает, о чем я думал тогда! Нет, ну дело-то в не этом!       Юра резко всплеснул руками, не сводя взгляда с Ника, который что-то упорно вычитывал в документах. У Юры вообще с документацией были вечные проблемы, поэтому он был рад, что Никита помогает ему со всеми этим. Он умудрялся вылавливать всё недочеты даже под разговоры с Юрой, даже под бутылку виски, да под что угодно!       Святой человек.       — А в чем? — он заинтересовано поднял голову, поправив сползшие на нос очки.       — Ты прикинь, — Хованский с резким энтузиазмом оперся ладонями о стол, чуть подаваясь вперед, — я там как бомж был, и...       — Да не, обычная ситуация, когда мы бухаем, ты всегда как бомж, — он равнодушно хмыкнул, перекладывая один лист под другой.       — Так это же дома! Да дело не в этом! Нет, ну, в этом конечно, но я про другое. Короче, выглядел я реально как алкаш без постоянной прописки. А у меня же кошелек и телефон, как оказалось, на работе остались. Ты думаешь, как я до дома добрался, м?       — Ну... не знаю. Менты? — он вздернул одну бровь.       — Вот именно, что не они, — он внезапно огляделся, схватил стул и, подставив к столу, уселся рядом, оперевшись локтем о стол. — Меня какой-то парнишка разбудил, вызвал такси, заплатил! Я попросил номер его, чтобы отдать — и то, не согласился. Нет, ну, ты представь, какой-то незнакомый парень помог алкашу! За бесплатно!       Никита моргнул пару раз, чуть кивнул, и сказал:       — Может, он тебя видел где-то, вот и в курсе, кто ты.       — Бля, Ник, я же тебе не Билл Гейтс, чтобы ебалом с обложки Форбс торговать! — Юра нахмурился, невольно катая шариковую ручку по столу.       — Он омега?       — Хуй знает. Просто смазливый парень. Ты же знаешь, у меня нет необходимости в это вглядываться. Он в любом случае весил больше сорока пяти.       — Ну, не знаю, тогда. Просто помог, родители так научили, — он пожал плечами, не отрывая взгляда от документов.       — Сможешь найти его? Юлий Онешко зовут, — Юра попытался сказать это максимально равнодушно, но голос, показалось, слабо содрогнулся.       — Чего? Зачем он тебе? — он резко выпрямился, глядя на Юру. Очки снова сползли на переносицу.       — Да отдам деньги там, все дела. Парень ведь реально молодец. Просто так помочь, даже номера не оставить. Крутой чувак.       — Или тебя перестало смущать, что девушки и омеги весят больше сорока пяти, — Черников устало выдохнул, закатив глаза, шурша бумагой.       — Да бля, шутишь, что ли? Я что, похож на мужика с недоёбом? Просто чувство благодарности.       — У тебя его нет.       — Откуда тебе знать? — интонация вышла излишне драматичной, и Юра слабо усмехнулся.       Но, на самом деле, Хованский и вправду не преследовал никаких корыстных целей или желания трахнуть его (учитывая, что он не особо был уверен, что он омега, хотя лицо у него... боже, какое у него лицо).       Никита лишь махнул рукой, и Юра принял это как согласие. Придурковато улыбнувшись, тот встал со стула, покидая кабинет своего секретаря.       А лицо-то у него и вправду... красивое-красивое. Глазища эти добрые. Хотя кого Юра обманывал. Его до сих пор поражало умение людей что-то делать без расчета на прибыль. Вообще-то, это даже звучит, как долбоебизм, и концепция бессмысленна в своём идиотизме. Но Юра так привык к корысти, что подобный жест вызывает у него самый настоящий детский восторг.       А глаза-то у него и вправду... добрые-добрые. Как у щеночка. Ласкового такого.       К вечеру Ник скинул ссылки на всех молодых питерских Юлиев, но из-за совещания Юре пришлось всё это отложить на ещё более позднее время. В любом случае, он был рад, что у него был Никита, который не вредничал, когда Юра просил сделать реально какую-то хуету. И не чтобы Юра делал это назло, но в некоторые дни у него и вправду не было времени.       И только к двенадцати ночи в машине (перед этим попросив Мотора никогда не верить его пьяному пиздежу) он смог просмотреть все скинутые ссылки.       Уже на пятой ссылке на него с аватарки смотрело это глазастое альтруистическое чудо.       Бля, ну, какие же у него глаза...       Юра потряс головой.       За буквально минуту Юра вычислил, что названный Юлий и вправду омега, ему девятнадцать, учится он в университете, который был неподалеку от той злосчастной скамейки и у него есть абсолютно лысый кот. Ещё через пять минут через его инстаграмм и твиттер Юра понял, что это глазастое чудо живет на съёмной квартире со своим другом (Юра ловит себя на странной ревнивой мысли о том, что хочет, чтобы это и вправду был просто друг) и сегодня он чуть не завалил своё выступление на семинаре.       Ещё у него на всех фотографиях максимально доброе лицо и он очень часто тусуется со своим другом за стенами их квартиры. Странно даже было, что утром он был без него.       Вообще-то, друга звали Никита и они были однокурсниками. Выглядел, кстати, на лет двадцать пять.       Был даже указан мобильный номер.       Юра усмехнулся.       Храни Господь интернет. Великая вещь. За несколько минут можно узнать непозволительно много о ком угодно, не прилагая для этого совершенно никаких усилий.       Разве что, Юра так и не понял, связывает ли Юлия и этого Никиту что-то ещё кроме квартиры. С одной стороны, в инстаграме не было ни одной какой-нибудь слащавой фотки, но с другой — вовсе необязательно ему было выставлять свои отношения напоказ.       В общем, этот момент Юра совсем не понял, но решил, что он ему, наверное, не столь важен.       Наверное.       А вообще, черт возьми, ему помог такой очаровательный омега за просто так!       Юра вообще сейчас бы не смог вспомнить, какая там омега терлась об него просто так. Юра закусил губу. Вообще-то, Юлий об него и не терся. <      Ладно, черт с ним. Сейчас он хочет просто спать, а звонить в полночь было таким себе, поэтому он решил перенести все свои мысли об этом альтруисте Юлие на завтра.       К утру он ощущал себя намного свежее. Хотя бы потому, что просто выспался, он не бухал, и проснулся, вроде, даже похожим на человека. Его не клонило в сон, и он даже подумал, что та идея насчет выловить этого Юлия покажется ему бредом. Но стоило ещё раз открыть во время завтрака его страницу, и он понял — нет.       Это не бредовая идея.       Это охуенная идея.       Потому что Юлий красивый-красивый, и он даже не знает о его деньгах!       Чем не искренняя любовь?       Проблема, конечно, была в том, что никакой любви никто тут не испытывал, но Юрию даже интересно стало: насколько вообще возможно будет, не раскрывая своего статуса, заинтересовать омегу? Красивого омегу. Нереально красивого омегу.       — Короче, Никита, — Юра без стука ввалился в чужой кабинет, заставая сонного Черникова за любовными объятьями с банкой энергетика. — Блин, как ты этот энергетик пьешь, после него же спать хочется?       — Ты бракованный просто, — он пожал плечами. — Нашёл своего «ни такова как фсе» омегу?       — О, да, нашёл.       — Уже отдал деньги?       — Я пять минут назад сюда приехал, о чем ты, — Юра вновь оглядел кабинет в поиске того самого стула (тот, который стоял напротив стола по умолчанию его почему-то не устраивал) и, привычно поставив рядом, уселся на него. — Так вот, знаешь, что я подумал?       — Что нам надо проверить наших новых контрагентов?       — А, блин, говно это, черт, — Хованский недовольно простонал, откинувшись на спинку стула, — Но нет, я не про это. Знаешь, что мне нужно?       — Что?       — Максимально обычная дешевая одежда. У тебя ведь будет сегодня часик времени?       — У тебя он тоже сегодня должен быть, — укоризненно заявил Никита, но он, впрочем, знал, что Юра был хуже ребенка, поэтому приходилось за ним носиться.       — Да я хуй знает, где мне её купить.       — Дать адрес ТВОЕ? — он усмехнулся, ловя недовольный взгляд Хованского, делая глоток энергетика. — Ладно, а зачем тебе?       На этом вопросе Юра видимо замешкался, оглядывая кабинет. Нахмурился, поджал губы и выпалил резко:       — Ты посчитаешь, что я тупой подросток с максимализмом.       — Открою тебе секрет, Юра, — начал Черников, оставляя банку на стол, подаваясь вперед, ближе к Юре, — но я почти всегда такого о тебе мнения. Ну, давай, что там у тебя?       — Короче, устрою социальный эксперимент!       — Ты с ума сошел?       — Да послушай, — он сам невольно попадался лицом вперед, замечая, что дистанция становится всё более неприличной, — этот пацан омегой оказался. И мне ну, чисто из интереса хочется посмотреть, что выйдет, если я буду подкатывать к нему не говоря о своем положении.       — Ну... — внезапно протянул Ник, — вы потрахаетесь?..       — Так я совсем бичару из себя строить буду!       — Ты думаешь, что бичарам не дают?       — Бля, дай я просто хоть раз в жизни, посмотрю, как это: когда омегу подбивать на всё это надо. Ну, и типа, выйдет что это бескорыстно...       — Ты реально хуже ребенка, — тяжело выдохнув, умозаключил Черников, откидываясь на спину своего офисного кресла. — Ладно-ладно, чем бы дитя не тешилось.       Юра растянулся в довольной улыбке, резко вставая, отставляя стул:       — Ну, зато в этот раз премия точно твоя!       — Она у меня всегда есть, Юра, — Никита тяжело выдохнул, щелкнув ручкой и снова потянувшись к энергетику. Встряхнул, убедившись, что тот предательски кончился и тяжело выдохнул. — Когда тебе это всё нужно?       — Ну, к концу рабочего дня, когда ещё.       — Ну, мало ли, вдруг ты на своих крыльях долбоебизма полетишь к нему, не обращая внимания на совещания и работу.       — Может, я и ребёнок, но не тупой.       Черников лишь махнул рукой, мол, делай что хочешь.       Юра, в принципе, и без отмашки сделал бы то, что хотел. Он всегда делает то, что хочет.       Выйдя из кабинета своего друга, взяв отвратный кофе из автомата (он всегда обычно заказывал его из нормальных кофеен, либо просил, чтобы ему купили в старбаксе, но сегодня у него слишком хорошее настроение и ему слишком на всё всё равно) и открыл из закладок страницу Юлия.       В кабинете он неловко улыбнулся, разглядывая его фотографии, отпивая горячий-горячий кофе.       Юра был едва взволнован, как реальный ребенок, хоть и не понимал, откуда такие чувства. В его жизни уже было столько омег и женщин, что вряд ли уж какой-то смазливый парень мог вызвать у него восторг. А, хотя, постойте-ка... он его уже вызвал.       Счастливый случай или везение — не было смысла думать над этим. Юлий не вылазил из его головы, и Юре было уже достаточно лет, чтобы он мог признаться самому себе: да,у него классное лицо, он круто выглядит, а ещё он прикольный. Да, мне он интересен.       Он набирает его номер с едва ощутимым волнением. Чувство уже так давно позабыто, что сейчас совсем как в новую.       Юра отставил стаканчик на край стола, подойдя к окну, оглядывая город с панорамного вида.       — Алло?       — Доброго утра, надеюсь, не занят? — Юра слабо усмехнулся, чуть сощурившись.       — Эмм... нет. Кто это?       — Человек, который пообещал тебя отблагодарить, и он это сделает, Юлий.       — В смысле? Я же не давал своего номера. И имени...       — В этом мире столько тайн, не правда ли? — Юра невольно стал отбивать пальцем по стеклу какой-то странный ритм, будто от нервов. — Тебе будет сегодня удобно встретиться? Отдам деньги, может, даже расскажу секрет нахождения всяких несговорчивых людей.       — Ого, умеете заинтриговать.       — Умеешь, — поправил Юра. — Где тебе будет удобно?       — Да мне всё равно как-то. Завтра у меня выходной, а пары уже закончились, так что не имеет значения.       — Оке-е-е-й, — протянул Юра, закусив губу, — давай у Парка Горького в часов семь вечера, сойдет?       — Это что, реклама?       Юра сам невольно заулыбался, когда Юлий засмеялся. Вот даже смех у него искренний! Весь он искренний! Ещё б прямо перед собой его в этот момент увидеть, как морщинки в уголках глаз появляются, как он щурится, вот бы...       — Ну, этого ты никогда не узнаешь.       — Кто знает, какие ещё тайны ты мне сегодня раскроешь.       — Это слишком секретно.       Юра слышит, что интонации у него выходят какие-то придурковато счастливые, а ещё в голову не лезло ни одной здравой полной мысли. Поэтому он кинул «до встречи», сбрасывая вызов. И вспомнил, что так и не представился.       Он резко схватился за кофе, нахмурившись.       Чёрт, этот Юлий... Не такой он! Ну, вообще не такой. Светлый весь такой, добрый-добрый. Где такие омеги были всё время? Почему Юра ни разу таких не видел?       Потом до него доходит, что очень разителен круг общения, а ещё социальный уровень. Как никак, но люди абсолютно разные, когда дело доходит до социального положения. И все женщины, которые имели большие суммы денег, не могли по-глупому улыбаться и иметь такие добрые-добрые глазища. Нет, такие женщины тоже бетон грызли. Как и Юра в своё время. После такого не похлопаешь добрыми глазами.       Юра выдохнул, снова глупо улыбнувшись. Всё волнение ушло так же быстро, как и пришлось. Хотя бы потому, что у него действительно было слишком много партнеров, чтобы сейчас он мог тушеваться из-за Юлия.       Даже несмотря на столь прекрасную его исключительность.       Юлий прекрасен.       В горле внезапно пересыхает.       Он понадеялся, что погода не испортится, как это обычно бывает в Питере.       А в пять вечера в кабинет залетел Черников, кидая пакет с одеждой, всё так же недовольно глядя на него, явно не одобряя идею.       — Почему мне кажется, что это всё того не стоит? — Черников внимательно следил за тем, как Юра рассматривает содержание пакета, вертя джинсы, растягивая их, проверяя то ли качество, то ли просто из интереса.       — С чего это?       — Потому что ты поиграешься два дня и тебе надоест строить из себя бедного альфу, которому омеги не давали с момента рождения, — он покачал головой.       — Нет, ты не понимаешь!       — Я понимаю, что ты хуже ребенка!       — Так, слушай, возможно это первый и последний омега в моей жизни, который не испугался бомжеватого меня и помог! Ради чистоты эксперимента стоит продолжить!       — Ради чистоты эксперимента, Юрочка, — Ник по-хозяйски уселся на стол, складывая две руки в замок на одной ноге, — ты должен опять прийти как запойный бомж.       — Ай, —Юра раздраженно махнул рукой.       — Покажи хоть, как он выглядит. Ради чего ты там так изъебываешься.       Юра с внезапным энтузиазмом открыл уже сохраненную фотографию кареглазого недоразумения, с гордостью демонстрируя её Черникову.       — Ну, такое, смазливый очень.       — Сам ты «ну, такое», Черников.       Никита лишь равнодушно пожал плечами, фыркнув.       Вкусы у них, впрочем, никогда не сходились.       — Мне кажется, что ночь в драных штанах на остановке заметно у тебя там что-то сдвинуло.       Юра учтиво промолчал, что, кажется, этот Юлий ему там что-то сдвинул, а не ночь на улице, поэтому лишь устало закатил уже в сотый раз за день глаза, выкладывая на стол красную клетчатую рубашку крайне такого себе качества.       — Зато я узнаю, каково это — быть, не Юрием Хованским, директором трех компаний, сотен акций и крутой машины, а просто Юрой, приехавшим из деревни!       — С какой ещё деревни?       — Ну, не знаю... А какие вообще есть?       — Бедные и очень бедные.       — Это мне и нужно! Трактористом был там!       — Слушай, у тебя какое-то очень въебнное представление о небогатых людях. Они не все трактористы. Юлий же твой не тракторист?       — Он студент! Это ещё хуже! А я буду трактористом!       — Трактористом с маникюром? У тебя ни одной мозоли на ладонях и ногти отшлифованные.       Юра задумчиво посмотрел на свои руки, нахмурился и недовольно шморгнул носом.       — Ладно... Буду, — тут-то запал Хованского и кончился. Всё же, его представление и вправду кончалось на трактористе.       — Пока на метро будешь ехать, как раз и придумаешь.       — Каком ещё метро?       — А ты хотел подкатить к нему на своём новеньком мерседесе, м? Тракторист на дорогой тачке?       Хованский устало выдохнул, осознав, что дешевая рубашка из хреновой ткани — это ещё не самое страшное, что ему предстоит выдержать. Метро! Он даже не помнил, какие там ветви и как ехать!       Юра недовольно откинулся на спинку кресла, хмуро поглядывая на Никиту, будто ожидая, что он сейчас ему всё и продумает.       — Не надо так меня смотреть, это твоя идея! Меня как бы моя женщина устраивает.       — А я вот хочу чистой любви!       Слышать такое от Хованского было как минимум смешно, но Черников просто решил, что тому стало скучно. Поэтому отговаривать не стал, пусть играется, сколько хочет. Пока это безопасно и не приносит им убытков и расторгнутых контрактов, всё было хорошо.