Альтруизм

Kwabs — Look over Your Shoulder DNCE — Cake By The Ocean

Склонность к радости и надежде — истинное счастье; склонность к опасению и меланхолии — настоящее несчастье. Дэвид Юм

      Метро для Хованского, конечно, оказалось не самым страшным местом, но образовавшаяся толкучка тут же переубедила его. Куча людей — не самого приятного запаха — толкались, терлись, кашляли, галдели. Юре не понравилось. Юре совсем не понравилось. Зато за спиной он услышал, как какой-то мужик жаловался на свою работу слесаря. Потом Юра опять вспомнил про свои руки и понял, что это, наверное, ему не подходит.       В итоге Юра решил, что будет библиотекарем. Или нет. Надо было всё-таки посоветоваться с Черниковым!       Юра вообще не знал, за какие страдания он Никите, но он был ему очень благодарен. Терпеть все его выходки, странные идеи или, хотя бы, пьянки — работа явно не для слабонервных.       На улице уже было довольно прохладно, и Юра решил, что, наверное, одной рубашки мало, и надо было ещё бы кожанку там прикупить. Или ещё что-то более бюджетное: чтобы ну, совсем бедный.       Угловатый худощавый образ альтруиста замаячил ещё вдали, и Юра с опаской глянул на время: черт, опоздал!       Всё из-за метро! Он совершенно не умел рассчитывать время, когда дело касалось несобственного транспорта. И, всё же, надо было всё уточнять у Черникова....       — Ты давно пришел? — Юра подошёл со спины, чуть подаваясь головой вперед через чужое плечо, стараясь не улыбаться слишком широко.       — Да нет, я сам опоздал, — Юлий резко повернулся, внимательно оглядел его с ног до головы, выпалив: — тебе не холодно?       — Ну, такое, терпимо пока. Просто опаздывал, ничего захватить не смог.       — О, а мне шутил, что жить негде. Я знал, что всё не так плохо.       — Кто сказал, что я шутил? — Юра на секунду пожалел, что не уговорил Черникова на микронаушник. Он адски боялся, что мог сказать какую-нибудь вещь, которая бы абсолютно точно его спалила!       — В смысле?       — Прогуляемся, может? — Юра будто пропустив вопрос, улыбнулся. — Так всяко теплее будет.       Юлий согласно кивнул, настороженно глядя в сторону Юры.       Для Хованского это было так непривычно: чтобы омега и вправду держал дистанцию, не тёрся при каждой же возможности и не пытался ему отсосать. Но Хованский решил, что в этом и был весь интерес.       — Так, что у тебя с жильем? Тебе и вправду жить негде? А где ты сейчас?       Юлий интересовался с явным напором, будто волновался, и шаг он подстраивал под Юру.       — Ну, вышла нехорошая ситуация с человеком, с которым я снимал прошлое жилье.       — О, я понимаю, — Юлий кивнул. — Мне тоже когда-то негде было жить. Только Никита и помог.       — Это твой друг, с которым ты сейчас снимаешь жилье?       — Откуда ты его знаешь? — Юлий изумленно вскинул брови.       Юра осекся, закусил щеку, пару секунд молчал, во второй раз пожелав о микронаушнике, и резко выпалил:       — Ну, разве это не логично?..       Онешко растерянно пожал плечами, поправляя на себе кожаную куртку. Хотя, скорее всего, она была не кожаной.       — Ну да, с ним. Не знаю, что бы было, если бы не он. Так а ты сейчас с кем?       — Временно у друга живу. Пытаюсь жилье найти, ну, чтобы подешевле, но ничего и близко нет.       — Да цены бешеные, даже если на одного подвал снимать с крысами, я сам в шоке с этих цен! Все деньги на оплату уходят, хоть и не один живу! — Юлий недовольно нахмурился, внезапно ускорив шаг, но тут же опомнился. — У нас вроде соседка сдает жилье, можно договориться о приемлемой цене. Ты на какой бюджет снять планировал?       И тут Юра завис.       Сколько стоит дешевая квартира? А очень дешевая? Какой у него должен быть бюджет?       Блять, ему очень сейчас не хватает Черникова.       Он не успел придумать сумму, как Юлик, идущий рядом с ним, то ли споткнувшись, то ли просто неудачно поставив ногу, чуть ли не полетел носом к земле — но Юра, никогда не обладавший особо хорошей реакцией — вовремя спохватился, небрежно хватая Юлика под руку.       — Блять! — Онешко выругался, резко выпрямившись, и упорно разглядывая дорогу. — Нет, ну на ровном месте!       — Ну, главное, что ты не разбил нос, — Юра растерянно почесал затылок, забыв, что другой продолжает держать за руку.       — О да, если б я нос разбил, то лица из-за его размеров точно бы никто не смог рассмотреть, — то ли обидчиво, то ли просто недовольно фыркнул Юлик.       На какую-то секунду между ними повисла пауза, а потом Юлий красноречиво глянул на то, как любовно Юра прижимает его под руку к себе. Юра посмотрел на общую картину, опомнился и резко отпустил.       — Извини.       — Да ничего. Ты спас мое лицо от моего разбитого носа. Что там насчет суммы?       Юра кашлянул в ладонь, чуть отходя от Юлия — хотя не хотелось. Пахло от него так приятно-приятно, ненавязчиво, совсем не так, как от других.       — Ну, — Юра задумчиво протянул гласную, устремив взгляд в небо, понятия не имея, что ему сказать.       А потом до него доходит, что, кажется, если он согласится, то ему придется жить там! В дешевой квартире! С какой-то, возможно, престарелой женщиной! И добираться на метро! И переодеваться у себя на работе!       Он косо оглядел Юлия, понятия не имея, стоит ли его «чистая любовь» этого всего, или стоит забить?       Юра представляет, с каким же самодовольным лицом Черников скажет это его противное «а я же говорил!» и решил, что пойдет до победного конца.       — На деле, я не могу сейчас особо выёбываться по поводу суммы, не могу же я вечно жить у друга.       — Ладно, тогда я спрошу у неё. Думаю, всё наладится, — он попытался неловко улыбнуться, глянув краем глаза на Хованского. — В первые месяцы после такого сложно, да. Мне сначала даже толком не хватало на еду, но сейчас всё более-менее нормально. Никита мне очень сейчас помогает.       Второе упоминание этого доброго Никиты Юру уже напрягло, и ему захотелось чуть ли не в лоб спросить, есть ли у них что-то или нет. А вдруг и впрямь они встречаются? Тогда все страдания Юры в дешевой квартире будут напрасными! Только если он не возьмет в жены ту женщину... которой, вполне возможно, за семьдесят. Господи, Юре хочется верить, что там хотя бы вонять не будет.       — А сейчас у тебя всё достаточно неплохо для того, чтобы давать деньги на такси безвозмездно? — Юра хитро прищурился, оглядывая его профиль. Юлий резко повернулся к нему. И Хованский опять выпадал из реальности, глядя в его глаза. Боже, да как такие глаза вообще у человека могут быть? Добрые щенячьи глазки....       — Тебе тогда было нужнее, чем мне. Я просто остался без кофе, а ты смог доехать до квартиры, — Юлий пожал плечами, засовывая руки в карманы. — Почему ты тогда так напился?       Юра на секунду замялся, опять отводя взгляд, понятия не имея, что он должен был сказать, какой повод выдумать. Видимо, в его-то положении, он должен быть как минимум драматичным, но у него нет ни единой идеи.       — Ну, тот друг, с которым я снимал жилье, он...       Юлий заинтересовано склонил голову на бок, внимательно слушая, смотря своими глазищами прямо впритык, будто не моргая. Этот взгляд Юру просто полосует изнутри.       — Короче, с ним мне изменял мой омега. В итоге за вечер я лишился и друга, и квартиры, и омеги. А там такие планы были... семь лет отношений...       — Семь?! — Юлий пораженно на него посмотрел, выдохнув. — И изменил?..       — Да, мы даже свадьбу там планировали, я деньги откладывал, а в итоге всё за ночь угрохал. Моя эмоциональность когда-нибудь меня убьет.       — Думаю, это многих бы подкосило, — Юлий задумчиво кивнул. — Никиту тоже девушка бросила после трех лет. Это не семь, конечно, и свадьбу они не планировали, но ему всё равно очень тяжело было.       — Это когда вы уже жили вместе?.. — Юра очень яростно пытается обходными путями вынуть из него хоть какую информацию о его отношениях с этим очень загадочным и, видно, очень драматичным Никитой.       — Нет, — Онешко покачал головой, — когда он меня нашел, он тогда шел после расставания с ней. Вроде, день второй был, что-то около того... А теперь... — Юлий резко повернулся к нему, улыбнувшись, — а теперь ты. Вы, альфы, очень эмоционально нестабильны, хотя любите такое говорить про омег.       — А сейчас ему уже лучше?       — Да давно, уже как с полгода.       — А живете вы с ним сколько? — наверное, за такую напористость, Черников давно бы дал ему по голове, но Юлий не напрягается от внезапной настырности и такого тесного допроса касательно его жизни.       — Год. Думаю, мы помогли друг другу.       Юра напрягается.       Помогли?! Это типа он Юлию квартиру, а Юлий с ним трахался периодически?!       Что, черт возьми, подразумевает Юлий, когда говорит о том, что он ему помог?! Как он вообще ему помог?!       Почему Юлий говорит такими обходными путями?! Юре совсем ничего не понятно. И ему меньше всего хочется искать свою чистую любовь в уже занятом омеге, который, как оказалось, уже помогает другому человеку с его любовью.       — Это какой-то ценный подарок, да? — Юлик кивнул головой в сторону левой руки Юры.       Хованский тут же посмотрел на дорогущее золотое кольцо. Сука!       Он раз пять смотрел на свои руки, и всё забывал об этом кольце! Почему Никита не сказал, что это как минимум будет странно? Юра тут распинается, что денег нет даже на жилье, а сам щеголяет с печаткой за баснословные деньги. По крайней мере, с его продажи точно можно было бы снять себе квартиру.       — Да, — Юра кивнул, косо глянув на кольцо, — но я выставил на продажу. Иначе не смогу снять себе жилье.       — Очень знакомая ситуация, — Юлий грустно усмехнулся, покачав головой.       Юра пытался говорить много (как и обычно), но вечно запинался, когда вспоминал, что вот-вот может сказать что-то, что точно бы не сказал человек, которые жрет пачку гречки две недели. Все эти веселые истории о дорогих пьянках, отдыхах на элитных островах пришлось запихнуть в дальний ящик. Вообще-то, Юре реально было очень сложно разговаривать на такие отвлеченные темы, потому что вся его жизнь, так или иначе, но сводилась к роскоши, и если её вырезать, то Юре становилось совершенно не о чём рассказать.       Юра пытался говорить на максимально отвлеченные темы. Впрочем, Юлий хорошо поддерживал разговор, неважно, о чем заходила речь. Обходные Юрины пути так и не помогли ему узнать, состоит ли Юлик в каких-нибудь отношениях, или нет, но чем больше он с ним общался, чем больше убеждался, что такой, как он, чисто физически не мог быть один! Это было невозможно!       Юлий красивый, умный, с классным чувством юмора, высокий, чуть худощавый, но изящный, будто лет пять своей жизни посвятил гимнастике. И как вот такое вот могло быть одно?!       Такие омеги, как Юлик, уже с восемнадцати находят себе богатых альф, и чудно живут под их обеспеченным крылом. Так какого черта Юлий в девятнадцать ходит один в побитых жизнью кроссовках, кое-как деля квартиру с каким-то абстрактным Никитой, который явно не миллионер, раз счет они делят на двоих?!       Юлий казался странным. Не мог, ну не мог такой красивый омега ходить один, и даже очень любезно общаться с Юрой, который выглядел откровенно так себе и очень неплохо притворился человеком, у которого нет средств к нормальному существованию!       Либо Юлий врал, либо он ебнутый.       Но Юра искренне пожелал о том, чтобы его жертва в качестве проживания в отстойной лачуге окупилась.       Юлий просто невероятен. И когда он улыбается — о, черт, Юра забывает о своем грустном будущем в грустной квартирке. Зато рядом с Юлием!       Попрощались они вынужденно, потому что от холода начинало трясти, и Юлий не мог остаться равнодушным к такой ситуации. Пообещал, что позвонит завтра, сообщит касательно квартиры и попрощался. Юра с пару секунд посмотрел с глупой-глупой улыбкой в его спину, а после позвонил Мотору, едва ли не взмолив, чтобы тот его поскорее забрал.       Конечно же, ощущение первого свидания без всякого фарса, без дорогих ресторанов и роскошных омег дорогого стоило, но оно совсем-совсем не грело. Поэтому в машине он зло проматерился, пытаясь отогреть руки под безумный взгляд Мотора.       — Это... это что на тебе?       — Обычная одежда, Андрюха, — он развел руки, демонстрируя дешевую майку под низом такой же дешевой рубашки.       — Это тебе так отбило мозги то, что ты на остановке переночевал? У тебя теперь травма? Фетиш?       — Газуй давай, шутник хренов.       Мотор хлопнул глазами, пожал плечами и завел машину.       Юра опустил взгляд к телефону и глупо-глупо улыбнулся. Это было так странно, совершенно неправильно, но, черт, это так круто! Совершенно непривычно, и понимание того, что с ним разговаривают не потому, что он куча денег, а из-за того, что просто... интересно. И над шутками смеются, потому что и вправду смешно. Вроде, обычная вполне такая вещь, но с омегой-то совсем другое... у Юры, наверное, такое в первый и последний раз.       Хованский решает, что это и вправду стоит пару прожитых недель в лачуге.