Альтруизм

ZHU & Karnaval Blues — Love That Hurts Elle King — Ex's & Oh's

Действуй так, словно потерпеть неудачу невозможно. Дороти Брэнд

      На следующий день Никита, на удивление, сам заявился к нему в кабинет, без стеснения расспрашивая про то, насколько сильно Юра уже во всем успел разочароваться и на сколько процентов его идея полная шляпа.       — Ты слишком плохого мнения и обо мне, и о Юлие, Никита! — Юра довольно прищурился, чем вызвал непонимающий и, в то же время, заинтересованный взгляд Черникова. — Всё прошло более, чем чудесно! Правда, я так и не понял, есть у него кто, или нет... Ну, по сути, должен быть.       — По какой ещё сути, и почему по ней у него должен быть альфа? — Никита оперся подбородком о сжатый кулак, внимательно следя за Юрой.       — Ну, он красивый.       — Он обычный, Юра. Самый обычный.       — Нет, ты не понимаешь! — обидчиво всплеснул руками Юра, недовольно глядя на своего друга, который всё никак не мог разделить его чувств или хотя бы мнения.       — Ты говоришь как влюбленный школьник. Твой Юлий — смазливый мальчик, но не более. После показов Виктории Сикретс и Гуччи, в жизни не поверю, что после тех моделей, ты будешь считать какого-то там парнишу красивым.       — Их статус топовых моделей не наделяет их сверхъестественной красотой, точно так же, как и Юлия отсутствие такого статуса не делает хуже!       Ник покосился в его сторону, покачав головой.       — Это единственный аргумент в сторону того, что у него должен быть кто-то?       — Ну, ещё он умный. Любой красивый и умный омега не будет жить кое-как с каким-то там дружком!       Черников удивленно вскинул брови, повертел у виска пальцем и явно не одобрил эту его идею. Но и отговаривать, конечно, не стал. С Юрой вообще спорить было бесполезно, и, уж тем более, когда дело доходило до таких абсурдных вещей. Чем бредовее идея — тем сильнее этого хочет Юра.       А стремление Хованского к какой-то там чистой любви — не иначе, как абсурд.       Какая тут любовь. Хованский любит себя, деньги и алкоголь.       И никакой омега не сможет вытеснить из этого ряда хоть что-то, чтобы влезть туда.       Черникову это было понятно, а Юра принимать не хотел. Чёрт знает, может, он и вправду там что-то застудил на остановке.       Или какой дрянной роман о любви вечной почитал на досуге, вот и заразился идеей вечной любви.       — А, ну ещё это... — начал Юра, внезапно, неуверенно, уставившись взглядом в стену. Видимо, следующая новость будет действительно бредовой и, кажется, это понимал даже сам Юра. — Я, по ходу, какое-то время съеду из своей квартиры.       — А это ещё зачем? Нашел жильё получше?       Никита видел, как Хованский будто замялся, продолжая ковырять взглядом стену. Такое вообще было не свойственно, обычно Юра даже самые бредовые идеи высказывал с большим энтузиазмом и мыслями, какой он молодец, а тут... А тут, видно, сам понимает, что это бред какой-то. А если сам Юра понимает, то, видимо, совсем всё плохо.       — Я, кажется, немного перегнул с чертой бедности. Мне надо будет переехать в обычную квартиру. На двоих.       — На двоих? — у Никиты нервно глаз дернулся, и он чуть попятился от явно сошедшего с ума Хованского.       — Ну, — согласно кивнул он, — Юлий сказал, что его соседка сдает квартиру, а я ему наплел, что у меня сейчас вообще крыши нет... вот и....       Черников молчал. Смотрел совершенно спокойным взглядом и молчал. Переваривал эту фразу, прогонял у себя в голове по несколько раз, пытаясь найти в этом юмор или хоть что-то смешное, но пока он находил только в край ебнутость Юры. Он мог сколько угодно оправдывать его пьяные затеи, но это — нет! Это вообще логике не поддавалось.       — Ты на полном серьезе собрался жить в какой-то сомнительной квартирке с какой-то там женщиной? Юр, ты с ума сошел?       Если ранее Никита говорил хоть с каким-то пониманием, больше стараясь подстебнуть своего друга, то сейчас его голос был лишен всяких эмоций, уступая место ахую.       — Ну да.       Юра слышал сам себя и ему самому казалось, что это просто бредовая идея, которая ничем не подкреплена, кроме как сплошным азартом и интересом в попытке узнать о искренних намерениях.       — Ну а как мне ещё узнать, что ему нужны от меня не только мои деньги?! Да, до тридцати мне похуй было, мне и омеги не нужны были для отношений, а сейчас я не хочу связывать свою жизнь с человеком, который клал и на меня, и вообще на нашу жизнь!       — Ты говоришь, как герой-неудачник из посредственного романчика.       Юра замялся на секунду, но после уверенно выпалил:       — Он мне понравился, а я не хочу больше отношений, которые... не отношения вовсе.       — Как только он узнает, что ты богат, всё сразу изменится, Юра, — внезапно на полном серьезе заявил Черников, покачав головой. — Ты можешь сколько угодно строить из себя бедняка, и даже, возможно, дотянуть до отношений, и даже повстречаться с ним, но когда он узнает — всё изменится. Не тебе ли не знать, что деньги делают из людей тех, кем они и являются. А мы не в сказке, Юра. Тут всё по-другому. За красивыми людьми всегда что-то кроется.       — А теперь ты говоришь как неудачник. Красота ничего не значит.       — Красота значит многое. Ты и сам это понимаешь. Красота дает послабление, как и деньги. И она дает возможность людям быть ближе к своему мразотству, чем другим.       Юра хотел было сказать, что он утрирует, но здравый разум (который, на удивление, в нём ещё остался), подсказывал, что Никита, впрочем, абсолютно прав.       Все люди мерзкие в той или иной мере, но чем больше у тебя ресурсов для благоустройства, тем меньше поводов у тебя скрывать, что ты вот такая вот мразь.       Юра в ответ лишь пожал плечами. В конце концов, Юлий красив сейчас, но он не ведет себя как мразь, и даже мимо его высказываний и шуток нельзя было уследить что-то в нём очень далекое от образа хорошего человека.       Юре хочется верить, что хорошие люди всегда были. Просто он их не замечал.       Не самое ли время заметить?

***

      Юлик приходит домой в девятом часу, и у входа тут же натыкается на недовольного Никиту.       — Ну и?.. — голос у него вышел низким, и несмотря на то, что он был ниже Юлия на несколько сантиметров, смотрелся очень даже угрожающе. Может из-за того, что он и больше был в раза полтора.       — Что «ну и»? — Юлий стащил с себя верхнюю одежду.       Он знал, почему Никита недоволен. Будучи знакомым с прошлым Юлием, тот пытался максимально контролировать где он и с кем, чтобы, при случае, оградить от возможного пиздеца. Смиряться с тем, что Юлий спокойно живет уже какой месяц, он не хотел. Подобная опека до смерти умиляла Юлия (и даже вызывала одобрение, потому если тот так заботится о нем, то, наверняка, и к своей девушке прекрасно относится), но в такие моменты напрягала.       — Где ты шлялся?! Мог бы предупредить хотя бы!       — Да ладно, ты же мне не батя, просто ходил гулять.       Он пожал плечами, совершенно равнодушно обходя злого Никиту. Умилять-то умиляло, но Юлию казалось, что рано или поздно, но он начнет от этого уставать.       — Страшно представить с кем.       — Помнишь, я тебе вчера говорил про того мужчину, что на остановке спал? — Юлий открыл холодильник, недовольно его оглядывая. Сегодня готовил Никита. Точнее, он как всегда пришёл к своему гениальному плану — не готовить. Безнадежный случай.       — А, бомж тот?       — Сам ты бомж, — фыркнул Юлик, закрывая холодильник.       — Так, стой.       Никита внезапно нахмурился, сложил руки на груди, внимательно оглядел Юлия с ног до головы, и спросил:       — Ты что, с ним встречался?       — Ну, да, просто он позвонил мне... у него проблемы с жильем.       — Ты же говорил, что у него на руке были ролексы?       Взгляд у Никиты становится более суровым и, вместе с тем, нихрена не понимающим. Юлий на секунду сам замялся. Он и забыл про эти часы. Да и сегодня их не было. Зато он заприметил печатку.       — Во-первых, они могут быть палеными или подарком. Во-вторых, сегодня он был без них...       — Пропил? — он усмехнулся.       — Возможно, продал.       — Тебе не кажется, что он стрёмный какой-то?       — Не кажется. Ему просто не повезло, — он пожал плечами, облокачиваясь бедром о кухонную тумбу. — И вообще, скорее всего, он будет жить по соседству, сам увидишь, что он простой человек, которому не повезло! Не алкаш и не вор! Просто хороший человек.       Никита недоверчиво посмотрел на него, промолчав. Они с минуту смотрели друг на друга, будто выжидая, но в итоге Юлий сказал:       — Мне просто стало его жаль.       — Как давно ты стал помогать нуждающимся?       — Со вчерашнего дня, — съязвил Юлий, чуть сощурившись и пройдя вперед, к своей комнате.       — Ты же не любишь альф, считая, что большинство сами виноваты.       Юлий резко остановился, повернулся к нему и сказал:       — А с этим я поговорил, и понял, что он хороший человек. Там не он виноват. Ему омега изменила, если что. Я просто хочу ему помочь.       — Мг, — Никита кивнул, поджал губы и сказал: — что-то не нравится мне твой... как там его.       — Юра.       — Да, Юра.       — Ну, завтра сам увидишь, что он самый обычный человек.       Юлик не дал ответить Никите, захлопнув дверь.       Он тяжело выдохнул, на ощупь включая свет и садясь на край кровати. Юра и впрямь, кажется, был немного странным. То ролексы, то кольцо дороженное... но какие у него глаза несчастные!       Не то чтобы Юлик вообще разбирался в глазах, но отчего-то, глядя на Юру, не ощущалось того, что с ним могло быть что-то не так.       Скорее всего, у него просто всё было хорошо до определенного момента.       А ещё он милый, неловкий немного и, кажется, стеснительный какой-то...       Юлик улыбнулся своим мыслям, вспоминая их прогулку. Как давно он видел, чтобы альфы не пытались хотя бы обнять якобы на прощание? Как давно он видел, чтобы человек запинался, начиная рассказ — видимо, понимая, что он либо не в тему, либо будет неприятен?       Разве кто-то ещё думал о комфорте диалога?       От собственных мыслей стало дурно, и он покачал головой, разблокировав телефон.       Надо позвонить Юре насчет квартиры.

***

      Юлий позвонил ближе к вечеру, сообщив, что часть квартиры готовы сдать всего за двадцать пять тысяч. Юра даже, забывшись, высокомерно фыркнул, учитывая, что для него это не деньги. Но после тут же оправдался, что просто ожидал суммы побольше, ведь сейчас такие дикие цены!       Юлий посмеялся, договорился о времени и пожелал спокойной ночи.       А Юра, сбрасывая вызов, снова забылся в широкой-широкой улыбке.       Юлий заставлял улыбаться. Своим голосом и смехом. С Юлием нельзя было не улыбаться.       Юлий — это такое маленькое солнышко, и Юра ничего не мог поделать с распирающим его счастьем изнутри, когда они разговаривали.       Утром он печально оглядел свою квартирку, мысленно попрощался с гардеробом и около пяти минут уламывал по телефону сонного Черникова прикупить ему типичный гардероб бедного трудяги. Черников матерился, говорил, что всё это бред, но не согласиться не мог. Юре отчего-то показалось, что даже в Никите появился легкий авантюризм и ему самому интересно, что из этого выйдет.       Хотя в самом Юре этого авантюризма становилось всё меньше, ведь на время придется позабыть о сне в шикарной квартире, а добираться придется на метро. Нет, ну, конечно, можно условиться с Мотором, чтоб тот забирал его где-то чуть дальше от его нового дома, но всё равно придется добираться даже до того места на метро.       У одной из трудом найденных многоэтажек он огляделся в поисках Юлия, а потом снова погрузился в свои грустные мысли о переезде. В офисе уже лежала сменная одежда, пока он стоял тут всё в тех же джинсах и рубашке, с накинутым поверх дешевым пальто, которое он купил уже сам. В конце концов, уже прилично холодало, под начало-то ноября. Хотя, на удивление, сам октябрь оказался просто чудесным теплым месяцем. И богу слава, заснул он на остановке именно в эту чудную погоду.       Он чуть ли устало не застонал вслух, когда осознал, что до метро ему придётся идти в темень и холод! На улице вот-вот будет декабрь, куча снега и холодно. А ему придется добираться в эту погоду до метро в каком-то странном дешевом пуховике!       Это даже звучало отвратительно.       Впрочем, черная туча хренового настроения успела рассеяться над его головой в тот же миг, когда из подъезда вынырнула знакомая дрыщеватая фигура и улыбающееся лицо. Волосы у того были уложены крайне хреново, видно, либо спешил, либо уложит её потом.       Лицо у Юлия заспанное, волосы чуть растрепаны, но Юре уже так хорошо от этой солнечной, согревающей из самого нутра улыбки.       И как-то уже всё равно на подступающий холод ноября, когда рядом эта улыбка греет до самых костей.       — Ты пришёл раньше? — Юлий растерянно поправил сползшую с плеча куртку, шире открывая двери подъезда.       — Я опять не рассчитал по времени с метро, — он улыбнулся в ответ, конечно, утаивая, что сюда-то его привез Мотор, хоть он и сам отправился на поиск дома, потому что заезжать в двор уже было опасно.       В подъезде было на удивление чисто, но пахло немного спёрто, а ещё сигаретами и чем-то ещё таким... неприятным. В целом, Юра ожидал чего-то намного более страшного. Например, трупа голубя, одного бомжа, жрущего этого голубя и расписных стен в нецензурной брани.       Но всё оказалось прибрано, и Юра даже позволил себе выдохнуть спокойно.       — Тонкое у тебя какое-то пальто. Денег пока не особо, да? — подметил Юлий, дернув за ткань пальто.       В нём Юра и в самом деле мерз, но это шло только на его нищую руку, поэтому он даже был рад, что первое попавшееся дешевое пальто оказалось таким хреновым. Зато сразу видно — он далеко не шикует!       — Ну, выбирать не приходится, — Юра зашагал к лифту, но Юлий его остановил, положив руку на плечо.       — Он не очень рабочий, лучше пешком. Мы на шестом этаже.       Юра недовольно оглядел лестницу.       На шестой этаж. Своими ногами! Теперь понятно, почему Юлик такой худющий. Наверное, жрет мало, и бегая по этой лестнице, и то всё сжигает.       Юре ничего не оставалось, кроме как устало выдохнуть, обреченно оглядеть лестницу и сделать свой первый шаг этого тяжелого пути.       — У тебя разве не утром пары?       — Нет, к двум. И до семи. Поэтому и позвал пораньше. Да и ей будет удобно.       — А она... работает хоть где? — осторожно спросил Юра, искренне надеясь, что её вообще, блять, дома не бывает.       — Конечно.       Перед тем как позвонить Юлий глянул на Юру краем глаза, улыбнулся и нажал на звонок.       От этой улыбки у Юры аж какой-то заряд тока по коже прошел. Юлий выглядел как самое милое и, одновременно, самое несчастное существо. И так Юре не хотелось разыгрывать все эти концерты, пытаясь убедиться в его искренности и том, что его могут полюбить не за деньги. Хотелось сразу усадить его в свою квартиру, подарить какой-нибудь дорогущий браслет и отправить на недельку в Милан, чтобы тот купил нормальных шмоток.       А потом они бы съездили на какой-нибудь остров!       Мечты Юры о теплом лазурном береге прервались вместе со звуком открывающейся двери. Юра на какую-то секунду залип взглядом на стене, боясь увидеть перед собой старую неприятно пахнущую женщину. Но когда он с мужеством посмотрел в сторону двери, то, как оказалось, всё и вправду не так страшно.       Милейшего вида под метр семьдесят максимум. Красивая даже! И худая! И не воняющая!       Юра спокойно выдохнул, но тут же словил на себе не совсем понимающий взгляд девушки. На какой-то миг её черты показались ему знакомыми, но он решил, что ему показалось, поэтому промолчал. Блондинка тоже не высказала никакого возмущения, как могло показаться, лишь учтиво промолчала, поздоровавшись с Юлием, миленько назвав его «Юлик».       — Это Даша, мы как-то учились вместе, а потом её отчислили, потому что она по-черному бухала.       — Эй, я просто перевелась на другой факультет! — она улыбнулась, пнув Юлия под ребро, а после шире открыла дверь, давая войти. — Думаю, квартира подойдет.       — Да она мне уже подошла, за такие-то деньги.       Юра глянул на Юлия, ожидая, что тот первый пройдет.       — Мне к себе надо, сегодня моя очередь готовить, а если этот проснется голодным, то придётся ещё и сегодня посуду мыть, рисковать не буду.       Юра лишь успел недовольно воздуха хлебнуть, следя за тем, как Юлий буквально за несколько секунд скрылся в противолежащий двери. Вот так просто! Они даже нормально не поговорили!       Юре даже на секунду показалось, что вся эта затея и вправду идиотская, и Юлию он и вправду совершенно не будет интересен без денег.       — И с каких пор миллиардеры снимают себе квартирки за такие маленькие деньги?       Её голос заставил тут же позабыть о своем начинающем трескаться плане, и Юра ошарашенно посмотрел на эту названную Дашу. Её лицо было совершенно спокойно и не выражало совершенно никаких эмоций, кроме всепоглощающего ко всему равнодушия.       — Не стойте в проходе, тут же дует.