Альтруизм

ZHU — Ghost In My Bed Two Feet — Go Fuck Yourself

Какая скука — машина, которая реагирует на тормоза. Жизнь с Луи.

      — Не стойте в проходе, тут же дует.       Юра глянул, что на ней короткие шорты, а тут и вправду холодно, послушно зашел в коридор, оглядывая квартиру. Было довольно чисто, светло, хоть и обстановка, всё же, мало располагала к роскоши, да и вообще — располагала.       — Мы разве знакомы? — Юра повернулся к тонкому девичьему силуэту, смотря в её совершенно спокойные глаза.       — Нет, но не обязательно же знать лично Грефа, чтобы располагать знаниями о том, что он президент сбербанка.       — Но я же не владелец сбербанка!       — Я читала в каком-то журнале о вас. Или что-то около того, — она прислонилась к двери, скрестив руки на груди и закусив губу, упершись взглядом в тумбу для хранения обуви.       — Давай на ты, раз уж я тут теперь... снимать буду.       — Это не пранк, что ли? — она пораженно на него посмотрела, выдохнув.       — Тебе всё что ли надо объяснять?       — Я могу у Юлия спросить, откуда у него такие свя...       — Нет!       Юра едва ли не подскочил на собственном месте. Может, его план и трескался, но стоило же ещё неделю подержать эту планку, и посмотреть на результат. Всё вполне могло измениться. Тем более, все его условия оказались не такими уж и плачевными.       — Будете.... — она запнулась, но тут же добавила, — будешь чай?       — Ну, давай.       Юра растерянно почесал затылок, следя за тем, как она идет, видно, на кухню. Ещё раз огляделся, тяжело выдохнул и снял пальто.       В доме пахло лилиями, да и сама она ими пахла. Юра внезапно опомнился, что так и не уловил запаха Юлия! Вообще. Даже нотку какую!       На секунду он напрягся.       Хоть он и не видел смысла альфе, или даже бете, ставить пол в вк «омега», но странно, что запаха никакого не было.       Возможно, у него там что-то с гормонами, поэтому мало того, что он не пахнет, так ещё и влечения к альфам не испытывает? Поэтому на Юру никак не реагирует?       И это, вообще-то, было гораздо хуже того, что у него, возможно, был альфа.       — В общем, — начал Юра, усаживаясь на стул, смотря в спину Дарьи, — тут что-то вроде... социального эксперимента.       — В каком плане? — она повернулась к нему вполоборота, ставя чашку на стол.       — Ну... типа, вот, интересно, возможно ли найти омегу, которой не будут интересы мои деньги.       — Тебе что, делать нечего? — она непонимающе подняла брови, ставя около него чашку и сахарницу.       — Никто не понимает моего плана! — возмущенно заявил Юра, обреченно опираясь спиной о стену. — Ну, может мне надоел сплошной меркантилизм. А тут вот этот Юлий под руку попал... он же это... омега?       — Ну да. Хреновая, конечно, но омега.       — В каком смысле хреновая? — Юра снова резко выпрямился, внимательно слушая Дашу.       — Да не нравятся ему альфы.       — Вообще что ли? — плечи у Юры резко опустились, и сам он разочарованно выдохнул, из-за чего Даша слабо усмехнулась, отставляя заварник.       — Ну, не вообще, но там... — она закусила губу, на секунду замолчав, — блин, это его личное, и...       Она опять замолчала, а Юра продолжал будто взглядом её испепелять, настолько внимательно он смотрел на неё, дожидаясь ответа, который сейчас решал, стоит ли игра свеч или нет.       — В общем, у него были очень неудачные отношения. Он после них очень долго отходил. Потом попытался ещё раз, а там его вообще сразу же кинули после первого же секса. Теперь он старается никого рядом не держать из альф. Вон, только Никита, да и тот, у него сейчас свои отношения и они просто дружат. А сам Юлий, насколько мне сейчас известно, вообще альф не держит за тех, с кем может что-то там начать.       Хованский напряженно кивнул, закусывая губу, устремляясь взглядом в пол. Он нахмурился, понятия не имея, стоило ли продолжать всё это, или стоит бросить.       — Поэтому я не совсем уверена, что он подходящий человек для проверки того, нужны ли ему деньги или нет. Ему вообще ничего не нужно. И вряд ли он подпустит тебя близко.       Даша пожала плечами, разливая из заварника горяченный черный чай. Юра внимательно смотрел то на чай, то на Дарью, будто она сейчас выдаст ему точный план действия, как обычно делал Никита. Но она лишь молча села, подтянув чашку к себе.       Ему срочно сейчас нужен Никита, который в сотый раз ни черта не одобрит идею, но хотя бы точно выдаст схему действий и процентное соотношение.       — Но, — она закинула себе в чашку ложку сахара, тут же продолжая: — мне кажется, если у вас что-нибудь получится, то ты точно поймешь, что он явно нашел в тебе своего человека. Сам понимаешь, его страх отношений, твоя якобы бедность.... если он решится на такое, то тут уж точно большая любовь.       — Просто... как он отнесется к тому, что я потом ему раскроюсь? Получается, я не доверял.       — Нормально отнесется, —тут же кинула Даша, махнув рукой, — у тебя же были основания бояться. Он поймет. Как человек, который тоже боится за чистоту отношений, он поймёт.       Юра хмыкнул. Он примерно знал, что Черников на эту новость скажет, что он просто отчаявшийся идиот. В принципе, так оно и было. Юре просто действительно понравился Юлий. Да он так давно не видел настолько солнечных людей, что теперь, при виде Юлия, у него каждый раз что-то сжималось у самого сердца. Или это было само сердце.       И чувство теплоты такое... такое странное, непривычное, что Хованский не мог позволить себе не цепляться даже за самые мимолетные шансы. Он должен! Он обязан!       — Ладно, надеюсь...я не зря собираюсь ходить в дешевой одежде и кататься на метро. Метро просто отвратительно! — в сердцах воскликнул Юра, доставая из кармана портмоне.       — Купи себе новый кошелек. Твой портмоне выглядит по стоимости больше, чем эта квартира.       Юра сначала растерянно глянул на Дарью, потом на свой кошелёк, и выругался себе под нос. Ещё и деньги таскать в каком-то дешевом кошельке из кож. зама! Ну, просто прекрасно. Если всё это ему не окупится этими мифическими чистыми чувствами, то он действительно раз и навсегда плюнет на идею касательно доверительных и искренних отношений.       — В общем, я много с карты не снимал, я же не знал, но держи залог.       Даша во все глаза посмотрела на сумму, положенную на стол.       — Тебе не обязательно платить... в несколько раз больше, — она резко замялась, не трогая положенную сумму.       — Ну, я же за молчание плачу. Ну и за, надеюсь, содействие в нашем следствии! А то я бы ещё неделю ходил, понятия не имея, как узнать, есть ли у него альфа и как он вообще к этому относится!       Даша неловко глядела то на деньги, то на Юру, то вовсе в свою чашку, но, всё же, взяла деньги, откладывая их в сторону. Даже не пересчитала! Видно, визуальной оценки ей хватило.       Она показала ему его комнату, которая, в целом, тоже оказалась вполне неплохой для проживания. Хоть сама по себе квартирка была маленькой, но в целом уютной и чисто убранной. Сразу была видна рука женщины! Квартира Юры даже рядом не могла стоять по уюту с этой.       Он самодовольно усмехнулся, решив, что если всё получится, то после Юлия в его квартире тоже будет очень даже уютно, и ничуть ни хуже, чем здесь!       Потом надо было тут же ехать по работе, предварительно договорившись с Дашей, что, в принципе, готовить она может и на двоих. Да и это было ожидаемо — не за спасибо же она готовить будет.       Черников, как и предполагалось, не оценил его идею. Не оценил с ещё большим недовольством, ссылаясь на то, что он просто тратит свое время и его, кстати, тоже. Но Юра неуклонно настаивал на том, что раз так сошлись обстоятельства, то при удачном исходе всё будет оправдано!       Правда, в адекватность и хороший исход, он и сам не особо верил, но он старался.       — Ты понимаешь, что он может тебя месяцами динамить? Учитывая, этот его «страх», то и весь год.       — Ты преувеличиваешь. Тем более, мне повезло с соседкой. От неё не воняет. А, ещё она знает, кто я.       Ник удивленно приподнял брови, глядя на то, как Юра пытался тщетно завязать галстук.       — Как ты с ними в одиночку справляешься, — Черников устало выдохнул, вставая, подходя к экспериментатору, отдергивая его руки и хватая за галстук, — и что она сказала?       — Она будет содействовать следствию!       Никита лишь в сотый раз выдохнул, покачав головой и, завязав галстук, тот неодобрительно поднял на него взгляд.       По крайней мере, он не сказал, что всё это какая-то хреновая идея.       — Не знаю, как ты собираешься искать для него время. Под новый год ты сам знаешь, что в компании происходит. Тут уже некоторые с подгоревшими жопами бегают, а ты говоришь...       — Ну, скажу ему, что работаю на две смены. Деньги же мне типа нужны.       — Кстати, а кем ты там работаешь?       — Я ещё не придумал, — Хованский пожал плечами, надевая пиджак и смотря на неаккуратно скинутые вещи, валяющиеся на диване.       — Может, маркетологом каким? Бухгалтером?       Никита наблюдал, как Юра хмурился, закусывал губу, смотрел куда-то в сторону.       — Менеджером?       — О! Сойдет! Какого-нибудь очень вшивого магазинчика.       Ник равнодушно хмыкнул, поднимая несчастную рубашку из ТВОЕ, почти упавшую на пол, аккуратно складывая.       Когда Юра был зажат в чертовом вагоне метро, сожалея о том, что не согласился на то, чтобы Мотор его опять подвез, Юра успел грустно повздыхать о том, что с Юлием они толком сегодня и не пересеклись.       Замерзая в пальто, натягивая шарф на самый нос, быстрым шагом направляясь в сторону уже знакомой многоэтажки, он наткнулся взглядом на булочную. Подумав, что посидеть втроем за пирожными будет не такой и плохой идеей, он уверенно поменял траекторию, выпуская из сжатого кулака уже найденные на дне дипломата выданные ему ключи.       Дома Даши не было, и Юра с пять минуту стоял на кухне, оглядывая помещение. Обычно дома он сразу либо хватался за документы, либо пил, либо позволял себе позалипать в какую-нибудь игру на плойке.       Здоровенные папки документации сюда он ещё не успел привезти, а алкоголя хорошего тут тоже не было.       Юра неуверенно, раскачиваясь на пятках, поглядел в сторону входной двери, проматерился про себя и направился в сторону чужой квартиры, неуверенно нажимая на звонок.       Ему кажется, что он даже выдохнуть не успел, как дверь ему открыл на голову ниже, вроде, альфа: заебанный до одури. Даже Юра на секунду попятился.       — Эм... Юлий дома? — Хованский неуверенно склонил голову на бок.       — А, это ты что ли... Юра, да? О, здорово.       Альфа радушно протянул ему ладонь, и Юра, не ожидавший такого приема от не внушающего доверия мужика, даже растерялся, но быстро протянул свою ладонь.       — Юлик, слышь, к тебе! А ты это, проходи давай, чего встал.       Хованский растерянно глянул за свое плечо, опоминаясь, что дверь закрыта, и уверенно шагнул вперед.       — Давай подержу.       Альфа сам взял из чужой руки коробочку с пирожными, вполне так добродушно улыбаясь.       Хованский разумно предложил, что это тот самый Никита.       — О, Юра, ты так поздно с работы? Ты до скольки работаешь?       И Хованский вновь совершенно по-глупому заулыбался, едва увидев в дверном проеме знакомую худющую фигуру в белой, явно растянутой майке, вытирающей тарелку. Видно, с завтраком он всё-таки опоздал.       Хованский заметил, что он так и застыл, глядя на Юлия, с полуснятым пальто, когда Никита легонько толкнул его в плечо, сказав:       — Тебе что, холодом мозги отбило? Одет будто май месяц, — он с большим неодобрением потянул за тонкую ткань рубашки, покачав головой.       — Ну, какая есть, —он хмыкнул, вешая пальто на вешалку. — У меня офис далеко. Ну и да, приходится иногда на сверхурочные выживать.       — Ты их где-то купил, что ли? — Юлий перекинул через плечо полотенце, глядя на коробку в руках Никиты. — Ну и зачем? Тебе же денег даже на жилье толком не хватает.       — Мне же надо было тебя как-то отблагодарить!       Юлий лишь устало закатил глаза и добродушно усмехнулся. И Юре от этого стало так внезапно правильно.       Альфа и вправду оказался Никитой, которого Юлик по какой-то причине звал «Кузьмой». А Онешко отчего-то тоже называли Юлик. Так что за вечер этого чаепития Юра сам привык называть его Юликом.       Всё как-то выходило по-странному неправильно, но от этого не менее уютно и хорошо. Юра давно позабыл, что значит проводить вечера не одному. И не то чтобы ему это не нравилось — он вполне так был большим поклонником тихих вечеров с самим собой. Даже для алкоголя ему не нужен был собутыльник.       Но сейчас ему начало казаться, что он просто проводил время не с теми людьми.       Он совершенно не знал этого Никиту, да и Юлия сквозь пальцы, но какое же это было непередаваемое ощущение!       Когда за окном падал первый снег, слушать эти такого средненького качества шутки, пить уже начинающий остывать чай и поглядывать краем глаза на Юлия.       Возможно, из-за того, что Юра ожидал чего-то ужасного, такое времяпровождение ему казалось чем-то сносным, но, Господи, ничего в этом мире не могло стоить того, как Юлий смеётся.       В стенах чужого дома он слышит запах Юлия. Едва пробивающийся, мягкий такой. И пахнет он — сырыми еловыми ветками. Так свежо-свежо, но, одновременно с тем, абсолютно деликатно.       Юра слишком много смотрит на Юлия, и осознание, что большего он себе пока позволить и не может, так неимоверно подогревает интерес.       И даже казаться отчего-то начинает, что даже если всё это прогорит, то он совершенно не будет об этом жалеть. Потому что уют обычных посиделок не сравним ни с чем. И Хованскому так хочется запомнить эти моменты.       Когда Юра уходит, Юлий со странной улыбкой убирает посуду со стола.       — Как-то странно он на тебя смотрел, — высказал мысль, которая весь вечер билась в его голове, Никита.       — В смысле? — Юлий заинтересованно повернулся к нему, опираясь о кухонную тумбу.       — Да он на тебе завис ещё у самого входа!       — Тебе показалось. Вроде, он вполне неплохой.       — Не считая того, что умудрился чуть ли не чаем облиться.       — Ну да, он довольно неуклюжий, но он очень простой. Мне это нравится. Это лучше всех этих альф, которые кичатся своими достижениями с первого слова. А он, заметь, вообще ничем не хвастался!       — Потому что ему нечем?..       — Ой, да ну, кого это вообще останавливало.       — Значит ты тоже не просто так смеялся над его шутками как угашеный, ясно.       — Боже, нет, — Юлий закатил глаза, снова поворачиваясь к раковине, включая воду. — Говорю же, мне нравится его простота.       И, конечно, Онешко совершенно не видит, как за его спиной Кузьма вскидывает брови усмехаясь.       Кузьме-то известно, что Юлий на него так никогда не смотрел. Даже если он очень смешно шутил.       А Юлик расплывается в глупой-глупой улыбке, потому что Юра смотрел на него вот так — по-особому. Это было куда приятнее откровенных подкатов. Это нежнее, правильнее, да и намного ближе Юлию! Юра кажется ему каким-то стеснительным, и Юлию не верится, что ещё бывает так — когда взгляд говорит намного больше, чем избито-пошлые слова.       У сердца что-то странно теплится.