Альтруизм

Sofi Tukker & ZHU —Mi Rumba ЛСП — Лабиринт отражений Hercules & Love Affair — Blind

— Повторите, что вы солгали? Мстители (The Avengers) / Тони Старк

      — Два корпоратива?! Вы хотите, чтобы я умер, что ли?! Знайте, моё состояние пойдет на благотворительность!       Возмущению Юры не было предела, когда он проглядывал расписание последнего дня этого чудного две тысячи восемнадцатого года. Всё было, наконец, доделано, договора подписаны, а отчеты оформлены.       — Нам надо будет явиться по-любому на...       — К Раймсерам? Это наши новые спонсоры?       — Да, — Ник кивнул, — они довольно... странные.       — В смысле? Надеюсь, мне не надо там будет находиться до трех ночи?       — О, глупости, главное явиться и дать интервью. Там что-то вроде благотворительного вечера, ну, ты знаешь. Просто нежелательно быть одному. Желательно с кем-то, с парой. У них довольно поверхностное отношение к альфам, которые находятся к своим годам без пары.       Юра пораженно посмотрел на Черникова, откладывая папку.       — Не смотри на меня так, это не я придумал!       — Ладно, посмотри какую-нибудь омегу из эскорта. Ну, такая подороже и пошикарнее. Чтобы различала десертную вилку от кокотной.       — И сорок пять килограмм?       — Ну, можно и пятьдесят. Это же на два часа.       — А потом?..       — А потом мне к Юлию. Наконец, это последний вечер в этой квартире и я больше, надеюсь, никогда не увижу этот подъезд!       — Ай-яй-яй, Юра. С милым и рай в шалаше!       — Мне и был рай, но теперь я хочу рай вип-класса, а не дерущихся алкашей у подъезда. Было захватывающе, но мне не понравилось.       Юра поморщился.       Сегодня утром он, наконец, выкинул всю эту дешевую одежду и отдал Даше остальную часть оплаты. И он сможет рассказывать, как прошёл его день как владельца прибыльной компании, а не менеджера с тараканами в чашке из-под кофе!       Небывалая роскошь!

***

      — Я так понимаю, ты сегодня не придёшь на ночь? — Кузьма искренне пытался что-то готовить каждый раз, когда приходила его очередь, но в итоге они всегда приходили к тому, что Юлий, не выдерживая такого насилия над едой, заменял его.       — Кажется. Понятия не имею, что он там придумал, — Юлик слабо кивнул, заглядывая в пустую чашку из-под чая.       — Надеюсь, ты счастлив.       В ответ Онешко лишь усмехнулся, тихо хмыкнув.       — Иначе я б не общался с ним. Ты знаешь, я не терплю рядом с собой людей, которые хоть как-то мне мешают чувствовать себя нормально. Мне и без них дерьма хватает.       Никита на секунду замер, разглядывая Юлия.       Когда дело доходило до холодного расчета даже в простых людских отношениях, Никиту он каждый раз удивлял его абсолютным безразличием к судьбе его взаимоотношений с кем-либо.       — Юра правильный. Как человек. Он простой и не пытается казаться круче, чем есть. Я знаю, он очень старается, чтобы удивить меня. Вечно на работе, чтобы заработать, но он не паясничает этим и не ноет. И... глупо, конечно, но мне хочется верить, что его прошлый опыт дал ему понять, что следует думать о чувствах рядом находящихся.       — Это ты про его... омегу бывшего, да?       — Ну да. Он не особо про это рассказывал, но... — Юлий выдохнул, оставляя многострадальную чашку, — он искренний.       Юлий сказал это с легкой улыбкой, посмотрев куда-то в сторону от Кузьмы.       — И хватит насиловать разделочную доску, дай сюда.       Юлий резко встал, параллельно переключая канал с играющего на фоне телевизора. Попсовая отвратная музыка ему уже поднадоела.       Какая-то трансляция с монотонно рассказывающим ведущим его устроила куда больше.       Гридин послушно отставил нож с едой и отошел, уступая место Юлию. Он вообще не знал, почему тот не оставляет попыток выучить Гридина любви к готовке, но и сам Кузьма, противиться, конечно, не стал.       — Во, живут же люди, — Никита кивнул головой в сторону экрана телевизора.       Абсолютно шикарное мероприятие с альфами и омегами, на которых одежда стоила больше этой квартиры. Возможно, даже больше кого-то из них — смотря как продавать. На органы или в рабство. Ценник выйдет разным.       Юлий равнодушно повернулся к экрану, смотря на трансляцию. Выглядело и вправду красиво. Но он лишь равнодушно пожал плечами. Это не вызвало в нём даже зависти. Он вполне счастлив и так. Без пентхаусов и яхт.       Для счастья, если подумать, так мало надо.       От мыслей о Юре Юлия пробило на улыбку.       Телефон у Никиты зазвонил, и тот молниеносно ответил, как оказалось, своей девушке, удаляясь в другую комнату.       На фоне речи транслятора играла какая-то новогодняя музыка, и Юлий решил, что лучше включить какой-нибудь новогодний фильмец, чем пялиться на людей, которые толкали какие-то странные речи про прошедший год, наступающий и там ещё что-то.       Он отложил нож, подходя у умывальнику, чтобы вымыть руки.       В один момент он ощутил, как сердце непонятно защемило, когда за спиной, под ту новогоднюю музыку, он расслышал голос Юры.       Его плечи существенно напряглись и тот помедлил секунду, прежде чем пораженно повернуться к экрану телевизора.       Голос Юры.       Лицо Юры.       И табличка внизу.       Юрий Хованский       Инвеститор, владелец холдинга, миллиардер.       Юлий ощущает, как у него дыхание спрессовывается, как непонятное чувство волнения застревает где-то посреди горла.       И рядом с Юрой — его бедным менеджером Юрой — милейшая дама с шикарной прической и ярко-красными губами.       Он что-то говорит про акции, про падение рубля, про повышение доллара... Он говорит, что его девушка с ним достойные пять лет, и вместе они смогли многое. Что его девушка — его стимул.       Юлий смотрит с абсолютным равнодушием на экранного Юру.       На Юру в дорогом костюме и туго-завязанном галстуке. Он даже не слышит, что он говорит.       Он просто смотрит. С абсолютным равнодушием переключает канал, попадая на "один дома". С совершенно спокойным лицом берет нож, возвращаясь к доске.       Никита заходит на кухню даже как-то слишком бесшумно, но Юлий в этой абсолютной тишине способен расслышать совершенно любой звук. И он спрашивает:       — Ты не знаешь, Даша с кем праздновать будет?       — А, так с однокурсниками. И бывшими, и новыми. Там, вроде, в ресторане, или клуб, не помню.       Никита растерянно почесал затылок, подходя к Юлию, небрежно хватая с доски нарезанный помидор.       — Что у тебя со взглядом?       — В смысле? — Юлий отрывает свой взгляд от доски, поднимая на Никиту.       — Ну... не знаю. Показалось может, — он пожал плечами, закидывая овощ себе в рот, — а ты зачем про Дашу спрашивал?       — Да так, — он вернулся к овощам, медленно нарезая, — когда Юра придёт, — после его слов стук от касания лезвия ножа с доской отдался от стен, — передай ему, — он выдохнул, — что это было смешно. Это было прикольно, И, — под непонимающий взгляд Никиты он откладывает нож, — я желаю ему счастья после этих пяти лет.       — Что?       Никита непонимающе хлопает глазами, пока Юлий небрежно вытирает руки о кухонное полотенце и, уже скрываясь за аркой в свою комнату, он кидает:       — Передашь, да? Спасибо.       У Никиты все слова застревают в горле, а Юлий захлопывает дверь в свою комнату, наспех переодеваясь и набирая Даше сообщение.       Юлий. 21.04.       Слушай, я к вам подкачу, а?       На лишние вопросы он, разумеется, тоже не отвечает.       Чувство всепоглощающей тоски скребет по горлу и в какой-то момент своей спешки он просто садится на край кровати и спокойным взглядом смотрит в стену напротив него.       В какой-то       такой же неожиданный момент       он утыкается лбом в сжатые ладони, закусывает губу и проклинает всё это:       и Юру,       и себя,       и эти чувства.       Эти гирлянды, которые так заботливо вешал Юра — миллиардер — будто с презрением смотрят на него.       Эти лежащие перчатки — которые ему покупал миллиардер Юра — насмехаются над ним.       Сам Юлик хотел бы посмеяться над собой.       Не хотелось ни истерик, ни развернутых драм, ни объяснений.       Хотелось тихо-мирно свернуть это подобие отношений так же тихо и непонятно, как они и начались.       Боже, это же смешно! Это же просто смешно! Миллиардер таскался с ним по задрипанным кафешкам и пил дешевый кофе! Миллиардер! Человек с женщиной, которая с ним около пяти лет!       От идиотизма Юлию хочется рассмеяться.       Но он совершенно спокойно встает, запихивает себе телефон в карман и обещает, что нет       больше ни одного ебаного альфы в его жизни.       Пусть Никита и его девушка останутся для него сказочным примером.       Пусть это всё останется вдали от него, но больше он не позволит себе влипнуть в это.       Боже, всё, казалось, было так просто!       Как от человека, режущегося ножом, можно было ожидать того, что он ебаный миллиардер, который от нечего делать решил изменить своей женщине с каким-то студентом?!       Это могла бы выйти неплохая романтическая комедия с печальный концовкой, но Юлию так не хочется       ни романтики       ни комедий       ни концовок.       Ему хочется набухаться в этом клубе и больше никогда не посмотреть ни на одного альфу как на личность.       Будь он проклят.

***

      Это было совершенно правильно — выходить из своей дорогущей машины у этого знакомого подъезда. Нормально было, наконец, стоять в дорогом костюме, в дорогом пальто, не снимая с рук ни дорогущих часов, ни колец. Теперь можно было быть абсолютно честным и не засыпать на такой себе кровати.       Этот Новый год кончится чем-то действительно прекрасным. Так он думал ровно до тех пор, пока не позвонил в звонок. Потому что ему не открыли. Ни даже после второго, ни после третьего. Дома никого не было. Просто, блять, не было!       Юра заметно занервничал, быстро спустился вниз, нашерстив ключи от своей некогда квартиры (которые Даша забыла забрать) и снова быстро поднялся.       Даши тоже не было.       Юра в своем дорогущем пальто нервно обходил комнаты, но было пусто.       Нигде никого не было.       На том конце трубки с номера Юлия ему ответили, что номер вне зоны действия сети. А Даша не отвечала.       Никто, блять, не отвечал!       Он ощутил странное чувство внезапной пустоты.       Стоя в этой комнате, где был лишь отблеск новогодней гирлянды, с этим снегом за окном, который ещё совершенно недавно казался ему самым уютным, он ощущал себя абсолютно пусто.       и холодно.       С пять минут он просто пялился на гирлянды, казалось, даже не моргал и дышал едва.       Он совершенно ничего не понимал.       Было пусто.       Было странно.       Было неправильно.       И шарф, подаренный Юлием, висел на шее как-то холодно. Казалось, что холод от него до костей пробирал.       Он сел на диван, откинувшись на спинку, забросив голову назад.       Как так вышло, что богатый Юра в своей дорогой одежде в эту новогоднюю ночь оказался совершенно       беден?..       Он не знал, почему и отчего. Для чего и как. Он не знал.       Он знал только то, что нет, ему не повезло с его искренней любовью.       Он не заслужил такой любви.       Он не...       Эта зима и вправду вышла слишком холодной.