rare guest

Начать учить английский, чтобы перестать позориться на интервью, кивая невпопад и говоря тихо и неуверенно, умиляя фанатов, но ненавидя себя, Юнги надоело. Он и сам не знает почему за такое огромное количество поездок в англоговорящие страны, он так и не подтянул свой английский, но с этого года он решил основательно им заняться. Одному это делать скучно, и мотивация теряется, стоит взглянуть на тяжёлые упражнения в толстом учебнике, полном непонятных слов и сложных предложений. Намджун, во-первых, занят более серьёзными вещами, а во-вторых, они быстро переключаются с времен в английском языке на, например, времена, когда они жили вместе, поэтому занятия просто превращаются в посиделки двух подружек за чашечкой чая или чего покрепче. Некогда румейт в лице Джина прямо сказал, что ему не до этого, а остальные просто отшутились и слились. Кроме Чонгука, который и сам усердно начал погружаться в мир иностранного языка, уже делая там успехи. — Чонгукки, давай учиться вместе? — Юнги стоит у него на пороге с учебниками в одной руке и с пакетом ароматной еды в другой, застенчиво улыбаясь. Чонгук от такого впадает в ступор, смешанный с шоком и некой лестностью, расплывающейся в груди липким мёдом, потому что хён сам пришёл к нему. — Проходи, — Чонгук пускает его внутрь, неловко бросая взгляд на свое отражение. Он в домашних растянутых штанах с маленькой дырочкой на левой ноге, которую он никак не может зашить, мятой футболке, мокрой от неаккуратного умывания, пушистых тапочках и лохматой причёской, в то время как Юнги весь с иголочки. Юнги садится за кухонный стол, по-хозяйски раскладывая еду и учебники. Он нечастый гость у него дома, но если приходит, то всегда помимо себя любимого приносит что-то очень вкусное. Чонгук садится рядом и начинает листать исписанную тетрадь Юнги, тихо хихикая. — Ты отстаёшь от меня, хен, — хлопает его по плечу, переводя взгляд с поникших глаз на масляные от соуса губы. Чонгук не был голодным до его прихода, но аппетитно кушающий Юнги не может не вызывать голода. И не только в желудке. — Ты же подтянешь меня? — слизывая не дающий покоя соус с губ, забыв про уголки, спрашивает Юнги с надеждой, натыкаясь на голодный взгляд больших глаз. Чонгук подвигается ближе и кротко кивает, не до конца вникая в сказанное и не может удержаться чтобы не провести пальцем по его губам, а потом облизать его. Юнги кривится, вкладывая в искаженную гримасу все недоумение, но внутри затягивается тугой узел. Чонгук отсаживается на безопасное от него расстояние и избегая зрительного контакта, начинает читать представленный в учебнике текст практически без характерного акцента. Юнги сдерживается, чтобы не захлопать, но на его удивлённом лице и так все видно. Чонгук самодовольно улыбается и просит теперь Юнги прочитать его. Голос Юнги сразу становится каким-то маленьким, неуверенным, немного гнусавым, Чонгук рад, что он практически не говорит так на корейском, потому что его сердце просто не выдержало бы. И так не маленький Чонгук чувствует себя еще выше и больше рядом с таким Юнги и руки так и чешутся, чтобы укутать его пледом и обнять, посадив себе на колени. Поэтому он смотрит с очарованием, исправляя только половину ошибок, которые он допускает, потому что остальные он просто пропускает мимо ушей. После чтения они начинают делать письменные упражнения, которые Юнги терпеть не может и всегда находит предлог, чтобы их избежать. Поэтому он делает их очень медленно, вдумчиво и сверяясь почти с каждым словом в переводчике, в то время как Чонгук щелкает их как орешки. — Я все! — Чонгук как первоклассник бросает ручку на стол, показывая какой он молодец, пока Юнги ещё ох, как далеко не все. — Помоги хену, — Юнги скромно подвигает ему свою тетрадь, поджимая губы и чувствуя себя жутко неловко, говоря как старый дед. Чонгук смеётся, пожимая плечами, но без злорадства или захлебываясь чувством собственного превосходства. Он внимательно и терпеливо, как учительница младших классов помогает Юнги, объясняя, что знает сам и почему там надо написать так, а не иначе. Юнги кивает, будто все понимает (благо опыт в этом есть), но это не так. Когда они занимаются аудированием, начинаются оживленные споры по поводу того, что так быстро и нечетко сказала женщина на записи, съедая половину слов и еще больше окончаний. Но по итогу оказывается, что они оба неправы и заканчивают занятие, громко хохоча с собственной неловкости. — Думаю, нам надо чаще так заниматься. Юнги подходит сзади к убирающему кружки Чонгуку, осторожно проводит по его плечам, смешно вставая на цыпочки. Чонгук напряженно выдыхает и наклоняет шею, почувствовав на ней мягкий поцелуй. — Думаю, да. Чонгук поворачивается к нему лицом, и легонько прижимает к рядом стоящей тумбе, взяв за талию нарочно нарывающегося на это Юнги. Он ухмыляется, но смотрит с просьбой, сменяющейся вызовом. Внутри уже все полыхает от чужого дыхания на лице и сжимающих рук на талии. Юнги обхватывает его лицо и сам тянется за поцелуем, все так же вставая на носочки. Чонгук усмехается тому, как отчаянно он тянется к нему, поэтому легко подхватывает и сажает на тумбу, прильнув к его губам. Юнги охает от неожиданности, но жадно отвечает, потому что этого и добивался. Хитро, но вместе с тем невинно. Некоторые учебники так и остаются нетронутыми, в отличие от истерзанных губ, пылающих щек и взъерошенных волос. Заниматься английским с Чонгуком оказывается очень приятно.