Кукловод

Глава 4 Понедельник, 12 мая, Арест       Голый Карабас-Барабас лежал внутри ванны, окутываясь в холодные пучины и держа в одной руке стакан пива. Он отпил ещё один грамм и начал скручивать тёмные густые волосы на груди. Бигби зашёл внутрь. Он заметил в мусорке пачку обезболивающих, половина которых даже не использована. Шериф взял стакан, который лежал одиночно на холодном кафеле. На донышке остался жёлтый след пива, смешанный с ярко-белой смесью. — Привет, Карабас. Ты хотел покончить жизнь самоубийством? Я так понимаю? — спросил Бигби. — Откуда...ик...ты узнал? — превозмогая от икоты, спросил пьяный Карабас. — У тебя в мусорке валяется пачка обезболивающих. Половина которых не использована. Зато другая половина выпита тобой. Как я понял, что ты выпил её? На опрокинутом стакане я обнаружил остаток пива, смешанный с лекарством. Да и запах фармацевтический, — он щёлкнул по стеклу стакана. И увидел позеленевшую воду в ванной, — А так как дневная доза три таблетки, а ты выпил девять из семнадцати, то я заключил, что ты суицидник. А причина в Мальвине, так?       Карабас лишь еле-еле кивнул своей пьяной головой. — И смешивание пива и лекарств приводит к рвоте, которая находится в воде твоей ванны, — он указал на отвратительную воду и втянул в ноздри запах пива и рвоты, — Что ж, я арестовываю тебя.       Бигби взял наручники и надел их на немощные руки Карабаса. Карабас лишь глухо застонал. Он бы с радостью прибил Бигби, сопротивлялся и кричал, но не может... Он слишком пьян для этого. — Не пытайся сопротивляться, — пригрозил Шериф и вытащил толстое тело из ванны, — Сопротивление при задержке полиции нарушение УК Фэйблтауна.       Голый Карабас плюхнулся на холодный кафель. Морозный пол обжёг толстое лицо Карабаса. — Осмотри здесь всё, — сказал Бигби и посмотрел на лицо Пастушка. Бледное, наполненное отвращением лицо Пастушка преобразилась. Он кивнул и исчез. *** Пьеро надел белую рубашку и покрасил веки чёрной пудрой. Он гот. Хоть и не кукла, но соблюдает определённый стиль, который существовал в кукольном обличии. Меланхолические тёмные тона и готический прикид.       Он надел поверх белой рубашку тёмно-джинсовую куртку. Затем штаны. Пьеро взглянул в зеркало и отметил тёмные пуговицы на белом фоне рубахи. «Какой же я хороший» — мысленно заметил он.       Пьеро романтик из всех романтиков мира. Он настолько хотел заполучить Мальвину, что сначала шёл на страдания и испытания. Ведь считал себя недостойным её. И лишь только когда он прожил одну неделю на улице, будучи бродягой в зимние будни, пытаясь жить среди наркоманов, он смог поверить в себя. После этого, когда наступила весна, Пьеро стоял на солнце, пока не потерял сознание.       Дальше бил себя кнутом, когда совершал мерзкие поступки. Например, проходил мимо бедной старушки, не дав горстку монет. Он прожил в пригороде, тренируя себя изнурительными тренировками. И всё ради неё... ради любимой Мальвины. Пьеро вел дневник своих испытаний и после этого принёс его к ней.       Большая книжка лежала перед ней. Мальвина открыла его и прочитала все муки, страдания его. И очень рассердилась. Не за Пьеро. А за себя... За то, что она такая эгоистка. За то, что из-за неё кто-то страдает. Она прогнала Пьеро, а потом заплакала горькими слезами. Как ей хочется вернуться в прошлый год, когда они с Пьеро встречались. Совсем не сложная романтика, без его тучных испытаний. «Тогда было хорошо» — говорила она себе.       И бросила она его из-за своего эгоизма. Она посчитала, что ей лучше будет жить с другим сказанием. Карабас-Барабас. Он, конечно, её враг, но в прошлом. В Родных Землях каждый выживал, как мог, думала Мальвина. И она простила Карабаса. И они занялись горячей любовью... И Карабас приносил ей больше удовольствия во время секса, чем Пьеро. Они занимались каждый день. С каждым новым красочным оргазмом она ждала Карабаса всё больше и больше. А Пьеро не готов каждодневно заниматься с ней любовью, решила однажды Мальвина.       Тогда она его бросила и решила, лучше заниматься каждый день сексом, чем слушать романтику Пьеро.       Пьеро вышел из квартиры и направился в Вудлендс. Он жил рядом с Роскошными Апартаментами. На улице Пьеро увидел машину-пикап. «Видимо, Мухолова» — заключил Пьеро. Он вошёл в роскошный холл и увидел Верного Джона на ресепшене.       Рядом с ним стоял Пастушок и разглядывал что-то в графике дежурства. Пьеро просеменил к нему и коснулся его плеча. Пастушок обернулся и одарил его наивной улыбкой. Совсем юношеской, как показалось Пьеро, без явных морщин. Они пожали руки: — Привет, Пьеро, — поприветствовал Пастушок и поправил белокурые локоны волос. — И тебе, — пробормотал Пьеро, — Что произошло за последние дни? — Да так, — Пастушок снова ухмыльнулся. По его торжественному тону речи и радостному выражению лица, понятно, что что-то произошло, — Карабаса-Барабаса поймали.       Пьеро улыбнулся, впитав ту радостную смесь, которую разделил Пастушок вместе с ним. Он долго ждал момента, когда же всё-таки его посадят. Пьеро хотел прибить эту сволочь, за старые обиды. За рабство. За Мальвину. Но время опередила его. Он сиял от восторженного ощущения. Эйфория просто не выходила из головы. — А за что? — спросил улыбающийся Пьеро. Впервые он улыбался искренне. За эти долгие годы страданий и меланхолии, Пьеро по-настоящему рад. — Это уже секрет, — буркнул он. Пастушок сжал губы и брови от своей досады. Ему не следовало говорить эту информацию Пьеро. Уж тем более тому, кто желал смерти Карабасу. «Вот я идиот!» — мысленно заметил Пастушок. Он рассердился на себя. И ушёл прочь. — Ну ладно... — буркнул Пьеро, который радовался всё больше, — «А сейчас стоит пойти к Мальвине». Он уже придумал план своего возвращения. По пути купит ей благоухающие и сладкие розы. Его насыщенно-багровый оттенок ослепит её глаза. А сладкий аромат возбудит её понюхать лепестки. Он купит самые вкусные шоколадки с нежной тонкой начинкой, наполненной фруктовой глазурью. Осталось только придумать речь. *** Фотовспышка понеслась из глаза фотоаппарата. — Так ты говоришь, что всё рассказал Пьеро? — спросил Бигби. Шериф сидел на корточках и брал отпечатки пальцев. — Нет... Только то, что Карабаса арестовали, — печально произнёс Пастушок и показал свежие фото Бигби. — Эта утечка может стать чревом целых слухов и сплетен, Пастушок. Об этом ты не подумал? — Шериф встал и пристальнее разглядел фотографию. — Извини... — пробормотал он, ведь не мог найти подходящих слов. — Боюсь, твои извинения не помогут в этом деле, — Бигби нервно ударил по фанерной стене поверх клетчатых обоев. Раздался громкий грохот. — Нам нужно найти больше улик против Карабаса, ведь если не найдём... — Шериф осёкся, но продолжил, когда сглотнул неприятный комок в горле, — То Судья имеет право освободить Барабаса. Орудия убийства здесь нет. Только груда стеклянных бутылок пива.       Бигби взял одну, держа за стеклянную глотку поверх перчаток. — Такие продают в баре «Цокот Копыт», — он перевёл свой расстроенный взор на Пастушка, — Значит... Ты иди в бар и узнай, как можно больше... О'кей? — И что же мне спросить? И кого? — спросил Пастушок, наполненной смутной растерянностью. — Бармена. И посетителей... — через короткую паузу, Бигби с твёрдым нажимом добавил слово, — постоянных. — А ты? — Я? Пастушок кивнул. — Буду сидеть дома и пить пиво, — в голосе звучал типичный сарказм Бигби. Впрочем, Пастушок давно привык к нему, за годы совместной усердной работы. — Ладно. Я опечатаю квартиру и сразу же пойду в Бар, — сказал Пастушок и улыбнулся. Это кривая улыбка, как показалось Бигби, выглядело слегка нелепой.