Кукловод

Глава 6 Вторник, 13 мая, Допрос       Карабас сидел в узкой комнате. Его окружали вспышки света. По ту сторону стекла сидел Синебород, Пастушок, Крейн и Снежка. Вошёл Бигби, который сразу же потянулся к пачке своих любимых сигарет «Huff and Puff».       Пастушок приготовил камеру для съёмки допроса. Бигби кивнул всем присутствующим. Карабас не видел их через стекло. Стекло отражала только его отражение, в то время на другой стороне зрители видели Карабаса.       Бигби отворил дверь и поглядел на всю комнату допроса. Белые бетонные стены. Такой же белоснежный потолок. Два стула, один из которых занят Карабасом. И один металлический стол, к которому прикрепили стальные наручники Карабаса.       Шериф увидел на столе микрофон. Видимо, для записи. Он сел. Раздался скрип железа. Кончики стульев царапнули по серому полу. Бигби нажал на кнопку включения микрофона. Начался допрос: — Привет, Карабас, — он взял блокнот с готовыми вопросами, как у журналистов перед интервью. Бигби смотрел на его злыми и хмурыми бровями. Карабас бы точно врезал ему в морду, если бы не наручники, сдерживающие его, — 11 мая, ночью, был убит гражданин Фэйблтауна, по имени Грег. Мы знаем, что у тебя не было алиби в момент убийства. Что ты отправлял угрозы Мальвине, после того как вы расстались. Почерк этих писем совпадает с вашим. Большинство элементов в письме повторяется. Мысль об возрождении Кукольного Театра рисует вам мотив, — рассказал Бигби. «Бедолага не знает, что у меня в руках ключевые улики». Он вытащил письма и показал Карабасу.       Это первый шаг в девятишаговой системе допроса: попытка шокировать арестанта, нокаутировать, дать понять, что делать нечего. Остаётся лишь признаться. Бигби увидел неуверенность в лице Карабаса. Он понял, что уже победил арестанта.       Карабас разглядел все письма, на которых чётко выделены карандашом отдельные совпадающие элементы в почерке: — Я вовсе не писал эти письма, — Карабас нервно помотал головой. В его голосе пробежала дрожь. Ещё чуть-чуть и он сорвётся на крик, — И вообще, я люблю Мальвину. Поэтому бы не стал её пугать угрозами. Зачем? За то, что она обиделась на меня? Я бы мог это сделать в прошлом. Но я изменился со дня вторжения Врага. — Не надо умничать, Барабас. Все факты на лицо. Этот почерк свойственен к вспыльчивым людям, в числе которых Вы сами, — Бигби нахмурил брови. — Я давно не писал писем. — Давай я привезу Мальвину сюда. Кому она больше поверит? Тебе? То, что ты не писал ей угрозы? Или нам, которые считают тебя убийцей? А? — Шериф убрал свисающие лохмотья волос со лба. — Не знаю, можете приглашать. Я был бы рад ещё раз её увидеть, — спокойно проговорил он и улыбнулся.       Похоже, Бигби недооценивал этого Карабаса. Он-то думал, что тот как он, пьяница, который неспособен нормально реагировать под алкоголем. Впрочем, это так. Но он умнее под трезвым умом.       Шериф перешёл ко второму шагу, раз уж на первом он не добился признаний. Второй: поддержка и понимания в его мотивации. Дать ему понять, что Бигби знает его мотивы. А он предполагал, что убийство совершено на почве психологизма. — Господин Карабас, — начал Шериф. Он пристальнее посмотрел на старое грубое лицо арестанта, — Я понимаю вас. Вами завладела чувства возрождения Театра. И вы поссорились с любовницей. А после впали в запой. Стали искать актёров для вашей мечты. Пошли к Грэгу. Но он отказался. И вы, в силу не трезвого ума, злости и досады от несбыточности своей мечты, убили его. Очевидный психологический мотив. — Нет, Бозли, — возразил Карабас. Лицо сжалось в морщинах, —Я, конечно, хотел возродить Театр, но не до такой же степени, чтоб убивать актёров. Да и кто бы стал? Лучше их сохранить, чем убивать. Так же кукольных сказаний не останется для Театра, — он усмехнулся. Чуть ли не залился истеричным смехом. — Но вы были пьяны, Карабас, — он вытащил анализ крови, — Доктор Свиное Сердце подтвердил, что в вашей крови был алкоголь. А в момент не трезвых размышлений, человек может всё, что угодно сделать. — Даже если бы я убил его, когда был пьян, — сказал Карабас. — Это меня защищает. — Нет, Карабас, в истории криминала много кто убил, будучи пьяным. Вас это не лишает правосудия и наказания. Все должны понести наказания. — Шериф чувствовал, что вот-вот раздавит его, как мелкую букашку. — Нет, я не помню. Вообще ничего. И я не признаюсь в этом. Я не убийца.       Бигби с досадой перешёл к третьему шагу: мотивировать, дать понять, что они ему не враги. Мол, дать осознание признать свою вину. — Карабас, на самом деле я вам не враг. Я всего лишь обычный гражданин Фэйблтауна. Такой же как вы. Но только расследую дела. Я хочу понять, что вами движет. Обществу нужны отзывчивые люди. Мы будем вам благодарны, если признаетесь в убийстве, — Бигби откинулся на спинку стула.       Карабас не отвечал, лишь улыбался. «Видимо, думает» — заметил Шериф. — Нам остро нужно ваше признание. Ведь мы не сомневаемся, что вы именно убили Грега. Я обещаю, что признание и алкоголь уменьшат и смягчат вам наказание, — уверил Бигби. Он по-прежнему смотрел на него, пытаясь найти в его глазах хоть какой-то ответ. — Давайте начнём допрос. Я отвечу на вопросы. А уж после этого я выйду отсюда. А у меня руки очень сильно чешутся! — злобно выразился он. Затем Карабас перестал гримастничать. Он слушал Шерифа: — Ладно. Какие у тебя были отношения с Грэгом? — Бигби скрестил руки.       Большие губы Карабаса вздрогнули. Он их сжал, облизав кончиком языка. Бигби отметил в блокноте, что Карабас волнуется, ведь облизал губы. Такой жест обычно должен успокоить человека. — В последнее время у нас с Грэгом были натянутые отношения. Вернее, в Родных Землях. Но когда Враг начал захватывать миры, то я отпустил всех оставшихся кукольных рабов и сам ушёл оттуда. Но Грэг был одним из лучших актёров Театра, поэтому я периодически его хвалил. В современное время у нас не было долгих контактов. Я с ним редко разговаривал. Сами поймите... стыдно же... говорить с бывшим твоим рабом, — он прикусил губу и отвёл глаза. — Я бы на твоём месте тоже бы убил Грэга. Я тебя понимаю, — Бигби улыбнулся, — поэтому лучше признайся.       Карабас молчал. Вульф пытался прочитать на его пухлом лице ответ. Но ответ словно растворился в воздухе. — Мало того, Карабас, не думаю, что это такое серьёзное дело. Всего лишь какое-то сказание, — Шериф решил приуменьшить вину, чтобы арестант приобрёл доверие. Есть доверие, будет признание, — Я понимаю, что ты не просто так зарезал его. Эта гадина отказалась в твоём хорошем предложении, — Бигби дал понять, что он морально одобрил причину его деяния.       Карабас молчал, лишь смотрел на него. «Плохо», — мысленно понял Шериф, — «Если он не начнёт говорить, допрос будет коту под хвост...» —Я вас очень хорошо понимаю, Карабас. Лучший способ снять груз с совести — рассказать правду. — Я жду вопросов. А не сюсюканий с твоей стороны, Шериф, — заострил Карабас. На лице появилась большегубая улыбка. По ту сторону стекла послышался глухой смех. — Вы ведь купили пиво в баре «Цокот Копыт»? — продолжил Шериф допрос. — Да. — Во сколько? — спросил Бигби. — Примерно 20-21 часов. Не помню уже, — признался Карабас. На каждом ответе он отводил свои серо-зелёные глаза. «Вспоминает наверно» — заметил беззвучно Шериф. — А затем моментально направились к Грэгу и зарезали его, да? — Бигби одарил Карабаса колким, неловким взглядом. Он отвёл взгляд от Шерифа. Бигби не понял от чего именно... от его взгляда или ответа? — Нет... — глухо пробормотал Барабас. — Но вы же точно не знаете, Карабас. Вы вполне могли зарезать Грега.       Барабас открыл рот, чтоб возразить, но передумал. «Что ты хотел сказать?» — подумал Вульф. — Вы когда-нибудь думали ранее совершить такое преступление? — спросил Бигби. — Мне некогда было думать о таком, — возразил внезапно Карабас. На лице Шериф заметил презрение. — И чем же вы таким серьёзным были заняты, а? Вы же безработный. — Я жил сам по себе, пока вы, идиоты, меня в темницу не поместили. Я не убивал Грега, — он ударил по столу. Раздался металлический трепет стола. — Я разбираюсь в бизнесе. Это бы напрочь убила мою репутацию и бизнес!!! — Тише, дорогой мой друг, тише, — Бигби коротким жестом руки заткнул его, — Что за бизнес? — У меня был ломбард, — коротко и горячо ответил он. — Вот как. — Да. Мне пришлось его продать. Ведь я обанкротился. — Но у вас же как-то появляются деньги на бухло, да? — продолжил допрос Шериф, — Как вы зарабатывали? — Это так важно? — Да. — Я... просил деньги у Мальвины. Я копил бабло, чтоб снова... —...возродить Театр, — закончил за него Бигби, — И очень разочаровались, когда Грег отказал, да? — Не надо крутить одну и ту же шарманку, Шериф. Я вам говорю:«Я никого не убивал!» — закричал Карабас. Он начал сопротивляться, пинать стул и ёрзать. Словно бы хотел вырвать железные оковы и швырнуть стул в Бигби, — Отпусти меня, сука! ОТПУСТИ, СУКА!       Шериф встал, забрал все имеющиеся улики и вышел с мрачным лицом. Он слышал неистовые крики и оскорбления. Вопли Карабаса, который кричали за его спиной.       Выйдя из КПЗ, его ждали они: Снежка, Крейн, Пастушок и Синебород. — Выключай камеру, Пастушок, — приказал Бигби и достал тонкую сигарету, — Допрос окончен, — он пригубил кончик сигареты ртом и достал зажигалку. — Мы не добились признаний. Плохо! — ворчливо заявил Синебород. — Да дело не в признаниях. Моя работа, Синяя Борода, в том, чтоб найти истину. А не признания, — возразил Бигби и затянулся с сигаретой. — И что делать? — спросила Снежка. — Это же дела Бигби, да, Снежка? — проворчал Крейн. Его гусиный голос гаркал и гаркал. «Терпеть не могу его этот тон», — мысленно заметил Бигби, — «Тот, кто не любит делиться информацией». — Крейн, я думаю, твоё присутствие здесь не обязательно, — Шериф сдерживался от оскорблений. Как мог. Он пустил сизое облако дыма из рта, — Я буду искать больше улик. Такова моя работа. А не искать козла отпущения, по типу Карабаса, — он посмотрел на недовольное лицо Синеборода. — И с кого ты начнёшь? — спросила Бела. — С знакомых Грега, Снежка, — Бигби перевёл взгляд на бледное лицо Пастушка, — Пастушок, вчера сходил в бар? — Нет, я был занят. Но сегодня схожу, — ответил он. — Быстрее допроси. Возможно, они могут подтвердить его алиби, — Бигби стряхнул пепел, — А я пойду.       Он вышел из комнаты допроса. Они остались одни со смутными мыслями.