Глава 5 (Попытка все исправить)
17 декабря 2018 г., 10:53
Jon
У дверей, ведущих во двор, уже никого не было — никого, кроме Безупречных, охраняющих выход, как и должно. Ни на что иное Джон и не надеялся. Санса ориентировалась в Красном Замке куда лучше него и могла скрыться, где угодно. Искать её по всему периметру было бесполезно, потому мужчина решил сразу отправиться к ее покоям в надежде, что найдет сестру там. Безупречные, патрулирующие коридоры, подтвердили, что видели рыжую леди забегающей в одну из комнат, и тогда сомнений не осталось. Остановившись у двери в её опочивальню, Джон назвался, умоляя, чтобы Санса открыла. Когда этого не произошло, костяшки его пальцев начали касаться гладкой поверхности двери уже настойчивее, и шум мог привлечь нежелательное внимание любопытных глаз, но Таргариену было плевать. — Санса, открой, — чередуя стук минутами выжидающей тишины, просил он. — Позволь мне объясниться. Королева ошибается. Но сестра, которая вне всякого сомнения пряталась внутри, была глуха к его просьбам. Джон провёл у её двери не меньше часа. За это время мимо прошли многие лорды и леди, возвращавшиеся в пожалованные им покои после пира. Они с любопытством оглядывались на принца, недоумевая, что он делает здесь. — Ваше Высочество, — окликнул его старческий голос в какой-то момент. Джон поднял голову, увидев перед собой идущего по коридору седовласого мужчину, назначенного новым Великим Мейстером. Прежде он служил какому-то из домов юга. Одни Боги знают, как он оказался при Дейенерис. — Мейстер Лорент, — отозвался Таргариен, полагая, что в столь поздний час он как и все пройдёт мимо, но мейстер остановился возле покоев Сансы. Джон удивлённо посмотрел на него, не понимая, что происходит. — Что вы здесь делаете? — наконец, спросил Сноу, глядя в морщинистое лицо старика. — Её Светлость послала меня к леди Болтон. Королева желает убедиться, что Ваша будущая супруга способна подарить Вам наследников, — честно признался мужчина. — В этом нет необходимости, — возразил Джон настолько мягко, насколько смог, не желая даже думать, зачем королеве подвергать этой необязательной в их ситуации процедуре его сестру. — Я не сомневаюсь, что Санса здорова. — В столь нежном возрасте это весьма вероятно, — мягко заверил мейстер. — Но я обязан следовать указаниям Её Величества, и если она желает убедиться в здоровье леди Сансы, не смею противиться… Вы позволите? Лорент кивнул на двери, и Джон осознал, что преграждает ему путь. — Да, — рассеянно проговорил Таргариен, неохотно отходя со своего места. Он был вынужден сдаться. Мейстер проводил его взглядом, пока Джон с опущенной головой шел в сторону лестницы, а после сам постучал в дверь, сообщив хозяйке комнаты, кем является, и Сноу успел услышать, как Санса молчаливо открывает.***
В покоях королевы Джон был нередким гостем в поздние часы. В это время все советники и слуги успевали оставить её наедине с самой собой и давали отдохнуть, но после пира до Дейенерис было дело не только Сноу. Гремя латами, сир Барристан оживлённо рассказывал о драконах, посаженных в Драконье Логово, словно какие-нибудь псы. Джон не сомневался, что его волновала безопасность. Никогда нельзя быть до конца уверенным, что огромные драконы, погубившие в своём пламени ни одну сотню тысяч человек, останутся там, где им приказали, а королева любила давать им волю. Одичалые нарекли их Хвостатой Звездой, Зубастым и Овцекрадом. Овцекрадом прозвали самого маленького из них — Таргариен дала ему имя Визерион. Хвостатая Звезда же или Дрогон по праву считался самым кровожадным. Семь Королевств сдались Дейенерис почти без боя — когда она приплыла сюда, для неё нашлось достаточно союзников, чтобы Дени могла противостоять лишь одному-единственному врагу — Ланнистерам — и причастности драконов в этой войне почти не потребовалось, но королева ни раз рассказывала племяннику, что творил Дрогон, когда вырывался на свободу в Миэрине. Дейенерис и сейчас осознавала всю опасность, которую несут её дети, но не желала запирать их, как после завоевания делали её предки веками, пока драконы не исчезли вовсе. Джон внёс неясность в разговор между седовласым рыцарем и молодой королевой. Никто из них не был удивлён приходом Сноу, и всё же продолжать беседу при нем не пожелали. Сир Барристан был лоялен к северянину и готов доверить спину в бою, но его дела с Дейенерис не предназначались больше ни для чьих ушей. — Я оставлю вас наедине, Ваше Величество, — поспешил ретироваться Селми и, опираясь на свою трость, покинул покои. — Я ждала тебя, — признала Дени, когда дверь закрылась. Скрывшись на пару мгновений за красивой ширмой с изображением диковинных животных, встречающихся за Узким Морем, королева вернулась уже не с пустыми руками. К немалому удивлению Джона она по очереди продемонстрировала ему два свадебных плаща. Один с изображением ободранного человека был сшит из жесткой розовой парчи. К нему прилагалась простая брошь, которой не успели придать должную форму герба Болтонов. «Этого дома больше не существует, и этот плащ отправится в пламя после нашей с Сансой свадьбы», — подумалось Сноу перед тем, как он перевёл взгляд на второй плащ — из более дорогой материи, расшитый серебром и золотом. Трёхглавый дракон Таргариенов был вышит на спине. Брошь, прилагающаяся к нему, тоже была в форме дракона. — Красивый, — оценил мужчина, но восторга в его голосе не чувствовалось. Он хотел бы взять герб Старков, дома, под знамёнами которого сражался при Винтерфелле и правил до прихода Хоуленда Рида, но фамилия больше не связывала его с волчьим родом. Джон стал Таргариеном, сменил имя, а значит, и знамёна. Стало быть, и его будущая жена — тоже должна. Посмотрев в фиолетовые глаза Дейенерис, выжидающе глядящие на него, северянин отчеканил своё решение. Бесповоротное и несомненное: — Пригодится, в отличие от Болтоновского. — Ты не сказал ей, — проницательно произнесла королева, по виду не слишком удивлённая таким словам. Джон не ошибся: в Великом Чертоге она действительно поняла, какую ошибку допустила. — Ты посмотрел на меня, а за тобой посмотрела Санса, и она кивнула мне. Я подумала… — Нет, — Джон покачал головой. — Нам придётся отменить свадьбу. Я не успел ей сказать, и произошло то, чего я боялся. Мы поставили Сансу перед фактом. — Это наша общая вина, — прервала Дейенерис. Сноу выждал, думая, что она скажет что-то ещё, но королева молчала. — Было плохой идеей выдать её за меня, — наконец, подытожил он, рассчитывая, что Дени его поддержит. Джон понимал, что и сам хотел бы видеть в глазах близких людей одобрение, но ни тогда, когда его решения откровенно скверны. — Санса — моя сестра. Не по крови, но по сути. Она никогда не подпустит меня к себе, а я не позволю себе до неё дотронуться. — Мой брат не был таким, как ты. Он не был драконом и вообще мужчиной, но, когда он продал меня дотракийцам, я мечтала о нём и ни о ком больше, — возразила королева, и на мгновение черты её лица тронула холодная решимость. Уложив плащи, она вернула Джону взгляд, не робеющий под его ни секунды. Сноу понял, что Дейенерис замыслила как можно скорее проводить их с Сансой на Север под летние песни о дорнийской жене, к которым так привыкла, и отметить свадьбу меж сестрой и братом с размахом, под стать королевской. Создавалось впечатление, что королева давно все предусмотрела, потому особых приготовлений не требовалось. Она давно подыскивала ему невесту, которая в состоянии подарить дому Таргариен наследника, и теперь ни за что не упустит такую возможность. Джон вдруг ощутил, что его используют. Выходило, будто Волк плясал под дудку венценосного Дракона во имя прихоти последнего. Северянин твердо решил, что не позволит собой помыкать. — Молчаливые Сестры, лорд Бейлиш или ты — твоя сестра была вольна выбирать, и я не стану забирать своё слово назад. Санса придёт в себя, и ты тоже… — продолжала Дейенерис, и её слова не понравились мужчине ещё больше прежних. — Но ты даже не оставляешь ей времени свыкнуться с этим. Ты намерена устроить свадьбу завтра же, иначе не прислала бы к ней мейстера сразу после пира? Я не стану с этим мириться, — Джон нетерпеливо тряхнул головой, стремясь сохранить тишину голоса, но всё без толку. — Не хочешь забирать своё слово, я всё сделаю сам! —…и этим поставишь себя, меня и Сансу в очень неловкое положение, — закончила за него Дени, сложив руки на своём светлом халате. — Королева не должна ошибаться — ни на первом пиру при своём правлении, где собралось половина страны. Рот Сноу напрягся: — Связывать свою судьбу с той, кто этого не желает, из-за ошибки королевы — тоже слишком, — возразил Джон. Дейенерис больше ничего не ответила, и только её спина у стола с графином вина предстала перед глазами северянина. Он понял, что своё решение она не изменит — напрасно Джон на это надеялся и впервые пожалел о том, что преклонил перед ней колени. Это было необходимо, потому что зима близко, и Джон должен был беречь людей, чтобы вместе выступить против врага, который надвигается из-за Стены, но Хранитель делает не то, что хочет, а то, что прикажет Королева. Королю Севера же не потребовалось бы с ней советоваться.***
Поутру следующего дня Джон вновь пытался достучаться до закрытых дверей покоев Сансы, но тщетно. Одна из ее служанок сообщила, что леди с самого утра предпочла отправиться в замковую септу, и Джон не посмел тревожить сестру в обители богов. Он верил, что у них еще будет время поговорить, и Санса не успеет возненавидеть его. Он взял себе коня и, рассчитывая не привлекать излишнего внимания, покинул Красный Замок в одиночку. Улицы, обсаженные с обеих сторон деревьями и регулярно очищаемые придворными слугами, которые окружали самые богатые и большие дома, постоялые дворы, трактиры, конюшни и мастерские, быстро сменились мелкими, а дороги стали грязными и заляпанными навозом. Со всех сторон на него смотрели люди — люди голодные, грязные, больные и бедные. Молчаливыми взглядами провожали принца бродяги, сидящие в тени построек, которые трудно было назвать жилищами. Из окон глядели женщины, зазывающие к себе в покои, но Джон натянул поводья лишь перед ветхим в три этажа деревянным зданием, из окон которого доносились звуки музыки и смех. Возле двери на тяжелой цепи висела причудливая масляная лампа с округлым свинцовым красным стеклом, повествующая, что это очередной бордель, но под его крышу Сноу вошёл вовсе не с намерениями найти себе забаву. Внутри людной комнаты было полно молодых девиц в льняных и шёлковых рубашках, что жались к своим разномастным любовникам и сидели у них на коленях. Та из немногих, кто была свободна — темноволосая, с родинкой под правым глазом — поднялась и направилась к Джону. К его счастью, женщина была одета прилично, и только откровенный вырез платья выявлял её принадлежность профессии. Наклонившись, девушка предоставила мужчине возможность оценить красоту наряда и насладиться видом своей вздымающейся груди. Джон почувствовал, как румянец заливает щеки, когда понял, куда направлен его взгляд, но шлюха только вновь улыбнулась на это. — Кого желает господин? — спросила она, и ему послышался в её голосе северный акцент. Теон Грейджой рассказывал, как его любимая шлюха Рос собиралась смешаться с королевской свитой, когда та двинулась из Винтерфелла на юг. Интересно, здесь ли она сейчас, спустя столько лет? Жива ли? — Я ищу лорда Петира Бейлиша, — произнёс Джон, надеясь, что пташки Вариса ему не соврали. Девушка кивнула и попросила пройти следом за ней через длинный коридор, выходящий во многие комнаты, где подобные ей резвились со своими клиентами. Остановившись у одной из дверей, она постучала и скользнула внутрь, оставив гостя снаружи. Спустя несколько минут, двери отворились вновь. — Дражайшему племяннику Дейенерис Бурерождённой рады в этом заведении, — перед принцем стоял лорд Бейлиш, облачённый в привычный для него черный дублет. Вряд ли хозяин всех борделей столицы не пользовался услугами собственных работниц, однако сегодня Джон не застал его врасплох. Как всегда с идеально подстриженной бородкой, Мизинец метнул в Сноу острый ироничный взгляд и развёл руки в приветственном жесте. — Я искал вас, — сдержанно проговорил Джон, входя в отворённую дверь. Перед его взором предстала огромная кровать. На четырех стойках простирался балдахин, скрывающий двух девушек. Одна из них едва покинула постель, не трудясь прикрыть выпавшую из лифа грудь, другая запахивала шёлковый халат. Лорд Бейлиш махнул им рукой в сторону выхода. — Живее, не будем смущать нашего гостя. Желать кого-либо, кроме будущей супруги, перед первой брачной ночью — вредно, — прощебетал он. Джон едва уловил в его словах насмешку и терпеть подобное невежество от этого клоуна не собирался, но сдержался. Венчание Джона Таргариена и Сансы Болтон состоится днем в Великой Септе Бейелора, а вечером в Тронном Зале начнется пир, где будет не менее пятисот гостей и сорок семь блюд, певцы, танцоры, жонглеры и скоморохи… Мизинец всего лишь сказал правду. — Чем я удостоился чести с вами встретиться, милорд? — не спеша разместиться на кресле, стоящем напротив кровати, Бейлиш продолжил стоять у двери, которую закрыл за девушками, лишь развернувшись к Таргариену. — Вижу, ваш бизнес процветает, — изрёк Джон. — Его Воробейшество вместе со своими воробушками нанесли некоторый урон моему бизнесу, но пока в Королевской Гавани есть жители, требуются и шлюхи, — сложив руки в замок, заявил Мизинец, не уличив в вопросе подвоха. У Джона теперь имелось достаточно власти, чтобы лишить его бизнеса снова, но это не было угрозой. Сноу скоро вспомнил, что находится здесь не ради разговора о шлюхах. — Санса рассказала мне о вашей роли в том, что ей пришлось пережить. Вы продали её Болтонам, — заговорил Джон снова, удостоившись долгого внимательного взгляда Бейлиша, у которого, казалось, на всё был готовый ответ. — Я не скрывал от вас, что отвёз её к ним, когда леди изъявила желание отомстить, — спокойно парировал Мизинец. — Без вашего участия такие мысли в её голове не появились бы. Вам должно было быть хорошо известно, кто такой Рамси Болтон, и каковы силы девочки в сравнении с его. Пересмешник хитро улыбнулся, и в его улыбке промелькнуло что-то вроде гордости. — Боюсь, Ваше Высочество, вы принимаете эту «девочку» не за ту, кем она является на самом деле. Та девочка, которую Вы знали, изменилась. Леди Санса умеет за себя постоять. Что за наглость! Лукавый тон только подтверждал слова Сансы. Джон не встретил сопротивления, когда толкнул невысокого собеседника спиной на стену. — Моя сестра была бы мертва, если бы ей не удалось сбежать! — прошипел Сноу, держа Бейлиша за грудки. — Если бы она могла за себя постоять, мне бы не пришлось убивать Рамси Болтона собственными руками. Его сестра была сильной, иначе давно распрощалась бы с жизнью. Да, Санса умела постоять за себя, как когда-то и леди Кейтилин, но то была женская воинственность, которая не шла ни в какое сравнение с мужской. Против кулака и меча она была бессильна. — Вчера вы танцевали вместе с ней в последний раз в своей жизни. Встретив вас ещё раз рядом с Сансой, я дозволю себе забыть о вежливости. Вы немедленно уезжаете в Харренхолл, иначе королева узнает о том, что вы носите план очередной революции… — сжав зубы, протянул Джон. — А вы и вправду похожи на Неда Старка больше, чем на своего законного отца, — обнажив оскал, с натугой ответил Мизинец. Бейлиш сказал то, о чём говорил весь двор — королева назвала Джона Таргариеном, не имея особенных для того оснований. Его характерная старковская внешность сбивала всех с толку, даже его самого. До сих пор Сноу и сам не верил, что принадлежит к роду Драконов, но таковой была правда, озвученная сразу несколькими людьми. Сир Барристан говорил от лица принца Рейегара, а Хоуленд Рид — от Эддарда Старка, нашедшего сестру и ребёнка в Башне Радости. Джон резко отпустил Пересмешника, и то короткое расстояние от ног Бейлиша до пола было преодолено. Выказав надежду, что Мизинец хорошо понял его слова, про себя Джон пожелал, чтобы проклятие Харренхолла, преследовавшее всех его владельцев, коснулось и этого напыщенного перста.
