Глава 9 (Королевская Гавань)
24 декабря 2018 г., 10:19
К вечеру снегопад совсем стих, и город, раскинувшийся панорамой за окном, напоминал бескрайние поля Севера, укрытые перламутровым сверкающим покрывалом в разгар зимы. Служанки укладывали волосы Сансы в повседневную прическу, и Призрак лежал у ее ног, дергая ушами. Лорея пронзительно взвизгнула, стоило громадному лютоволку Джона появиться в горнице, а Ларку, бросив смятые вещи для стирки, закрылась в ванной. Они и сейчас побаивались его, стараясь даже не глядеть в сторону зверя.
В бальном зале, где королева собирала ужин для себя и своих приближенных, ярко горел очаг, и пылали свечи. Прекрасные душистые цветы были расставлены в изящных вазах вдоль стен, а воздух пах сладостью духов и специй. Сансе было необходимо быть там. Множество молодых девушек, разодетых в разноцветные шелка, все, как одна, напоминали Волчице леди Маргери и ее цветущих жизнерадостных кузин. Раньше Санса обожала общество фрейлин, казавшихся ей такими чистыми и восхитительными. Улыбка расцветала на ее губах, подобно нежному бутону розы. Она жадно внимала каждому их слову, улавливала каждый жест, старалась быть похожей на них. Даже волосы заплетала по южному, в прически Простора и Хайгардена, который так мечтала увидеть. С тех пор что-то изменилось внутри нее… изменилась она сама. Фрейлины о чем-то весело щебетали, но стоило Сансе в окружении служанок показаться в дверях, как их хрустальные голоса смолкли, и любопытные прозорливые взгляды тотчас обратились к вошедшей. В воздухе повисло напряженное молчание. Не понимая, что происходит, Волчица опустила взгляд на свое платье, но оно было безупречным, как и прическа. Лорея вновь укорила госпожу за излишнюю бледность, но краски Лиса прятали и этот недостаток, тем не менее, что-то было не так. Леди Мерейна из Дорна, томная и черноволосая, и ее кузина — леди Лореза — которые были так милы и приветливы с Сансой на пиру, устроенном королевой, теперь глядели искоса и стремились отвести взор, как только их взгляды встречались. Королева, царственная и прекрасная, восседала на помосте в окружении Аши Грейджой и нескольких меднокожих леди, одетых, как дотракийки, и оживленно беседовала с тонкой кудрявой переводчицей.
— Леди Санса, добро пожаловать к нам, моя дорогая, — восторженно произнесла Дейенерис, обратив к северянке свои красивые фиалковые глаза, и Санса повиновалась, медленно двинувшись к помосту вдоль столов.
— Говорят, она отравила короля Джоффри на его свадьбе, а после вылетела в окно башни, обратившей крылатой волчицей… — услышала она за спиной тихий шепот.
— Говорят, что она ведьма… — послышался другой голосок, а за ним и третий:
— Точно ведьма. Только колдовство могло заставить принца Джона выбрать именно ее… — это прозвучало с презрительной насмешкой, и Санса стиснула зубы, вздернув подбородок, но продолжила идти, ступая медленно и ровно.
— Соблазнила собственного брата… Моя матушка говорит, что боги покарают ее за такое…
На одно мгновенье северянке захотелось обернуться… захотелось убедить их, что все это ложь, что они не правы. Каждое слово, долетевшее до ее ушей, отдавалось обидой и было пропитано жестокой несправедливостью. Королева поднялась из-за стола и, подойдя к гостье, расцеловала в обе щеки, а Санса лишь смогла кротко улыбнуться в ответ.
— Ваше Величество… — Волчица склонила голову, но тонкие изящные пальцы Дейенерис, словно выточенные из драконьей кости, тотчас же подняли ее подбородок, и на полных чувственных губах королевы показалась теплая улыбка.
— Прошу, называйте меня Дейенерис. — Вблизи она казалась Сансе еще красивее, чем издали. Ее кожа была идеально-гладкой и бархатистой, лучезарные глаза — необычайно большими, а волосы рассыпались по спине и плечам волной мягкого струящегося серебра.
— Прошу к столу, — пригласила Матерь Драконов великодушным жестом.
— Благодарю… Ваша Милость.
Сансе досталось место по левую руку от королевы, рядом с леди Миссандеей. Слуга наполнил ее бокал золотистым арборским вином, и Волчица сделала глоток, не поднимая глаз с тарелки. Следы смущения все еще красовались на ее щеках. Ужин проходил весело: Музыканты играли на скрипках и волынках прелестные мелодии, старые и хорошо знакомые песни, одними из которых были баллада о Флориане и Джонквиль и лиричная «Дорнийская жена», за певцами выступали актеры, и леди Аша хрипло и гортанно смеялась, стуча чашей по столу. Казалось, ее общество нравилось Дейенерис. На северянку наследница Железных Островов особого внимания не обращала, хотя Сансе очень хотелось спросить ее о Теоне. Волчицу волновала его судьба с самого приезда в Долину. Что стало с ним? Добрался ли он домой? Как его приняли, после всего того, что с ним сделал Рамси?
Из размышлений северянку вырвала Миссандея, медленно поднявшаяся со стула. Переводчица отправилась прочь из зала, и место между королевой и северянкой осталось свободным.
— Хорошо ли ты чувствуешь себя, милая? — тихо спросила Дейенерис, воспользовавшись тем, что леди Аша отвлеклась на соседку-дотракийку, вступив с ней в спор на непонятном языке. — Первая ночь в браке всегда волнительна, особенно после того, что ты испытала в прошлом. Мой племянник не был груб с тобой?
Уловив нить разговора, Санса ощутила легкий, но навязчивый укол смущения и ее щеки снова порозовели, потому она выпила еще немного вина быстрым несдержанным глотком.
— Нет… он не был груб, — ответ прозвучал на выдохе, и Волчица поспешила промокнуть влажные губы шелковой салфеткой, пряча глаза от проницательного взора Таргариен. Королева одобрительно улыбнулась, накрыв ладонь гостьи своей — миниатюрной и нежной.
— Хорошо… Я молюсь богам, чтобы те поскорее послали вам наследника. — От ее слов Сансу передернуло, но она сумела сохранить самообладание и даже смогла улыбнуться.
— Благодарю, Ваша Милость. Вы очень добры, — в это мгновенье Волчица вновь заметила на себе тяжелый взгляд леди Мерейны, которая тут же, отвернувшись к подругам, сделала непринужденный вид. Дейенерис, должно быть, тоже заметила это, и уголки ее губ приподнялись в легкой улыбке.
— Секрет успеха любой женщины в том, чтобы научиться не обращать внимания на сплетни за спиной, какими бы грязными они ни были, — шепнула королева, наклонившись к уху северянки.
— Я не понимаю, что я сделала им, — честно призналась Санса, глубоко вздохнув. — Они были так милы со мной.
— Вам достался самый завидный жених во всех Семи Королевствах. Многие из этих девушек проплакали всю ночь, узнав о его помолвке.
«я тоже провела ту ночь в слезах», — подумала Волчица, — «и лила их вовсе не от счастья».
— Сплетни — оружие побежденной женщины, не умеющей достойно принимать поражение. И оружие это всегда стреляет только в спину. За смехом мы прячем свою боль. Вам не стоит слушать их слов.
Только королева успела договорить, а Санса задуматься над смыслом ее слов, как в центр зала выбежали танцовщицы, гибкие, словно змеи. Они были полностью обнажены, и танцевали так, что у северянки захватывало дух, даже несмотря на то, что она постоянно отводила взгляд и жмурилась, застигнутая врасплох столь откровенными дикими плясками. Но в них было нечто прекрасное, завораживающее и порочное, одновременно. Щеки Волчицы пылали огнем дракона, но она заставляла себя смотреть. И вновь, не выдержав, отвернулась, стоило пляшущим девушкам придаться греховной запретной любви прямо на мирийском ковре, постеленном под их ногами. От их сладких стонов, созвучных с нотами волшебной мелодии, закружилась голова, и Санса выпила еще вина, прикусив губу. Леди Аша и королева смотрели на них с восторгом. Северянка же была готова провалиться сквозь землю от стыда. И всего, что ей хотелось в эту ужасно неловкую минуту, так это поскорее уйти отсюда под любым предлогом.
Ужин длился еще долго, и в свои покои Санса вернулась далеко за полночь и тут же поймала себя на мысли, что рада их пустоте. Рада отъезду Джона и тому, что его нет рядом с ней в этих просторных светлых комнатах, а это значило, что она может расслабиться. Медленно выдохнув, она скинула неудобные туфли и прошла к узкой софе, на которой не так давно ночевал ее муж. Без должного количества подушек на ней было неудобно даже сидеть, а сиденье было достаточно коротким, чтобы не дать взрослому человеку лечь на нее в полный рост. Сморщившись, Санса заставила себя встать и пройти в спальню, хоть усталость уговаривала заснуть прямо здесь. Она не стала тревожить служанок и сама разобрала свою прическу, избавилась от простого платья и умылась прохладной чистой водой. Призрак грелся у огня, положив морду на скрещенные лапы, и хвост его дергался, а глаза были закрыты. Сев на край кровати в легкой ночной сорочке, северянка придирчиво оглядела постель, поерзав на мягкой перине. Джон сказал, что они разойдутся по разным спальням, как только прибудут в Винтерфелл, но здесь будут вынуждены делить одни покои. Кровать была достаточно большой, и если бы они легли на разных ее краях, взяв два разных одеяла и соорудив промеж собой импровизированную стену из подушек и покрывал, то обоим могло быть вполне удобно. Но неловкость никуда бы не исчезла. Прикусив верхнюю губу, Санса решила подумать об этом завтра. Призрак шмыгнул на постель, стоило ей только приглушить огонь в ночнике. Его влажный язык лизнул щеку девушки, и та улыбнулась, запустив пальцы в густую шерсть на его шее.
— С тобой я и вправду ощущаю себя в безопасности, мой свирепый защитник. Пусть хотя бы тебе сегодня будут сниться только добрые сны, — прижавшись к нему всем телом и обхватив рукой огромный круп зверя, Санса уснула быстро, вслушиваясь в его мерное сопение.
***
После отъезда Джона прошла неделя. По распоряжению Сансы слуги выносили из горницы старую софу, чтобы после заменить ее новой — просторной и длинной, которую леди просила поставить не далеко от очага, но в то же время и на некотором расстоянии от него, чтобы на софе не было чересчур жарко. Двое крепких парней уже вносили новый элемент мебели, когда в горницу без сопровождения вошел лорд Тирион. Санса не сразу заметила его присутствие, а он ничего не сказал, дожидаясь, пока она отдаст слугам все распоряжения. По всей видимости, десница заинтересовался столь внезапной перестановкой; Его лицо приобрело некую задумчивость, а уголки рта приподнялись в подобии улыбки, когда Волчица, наконец, отвлеклась от слуг и увидела знатного гостя. — Простите мою невежливость, милорд, — оторопев, проговорила она, склонив голову. — Я не заметила вас… — Многие не сразу замечают такого маленького человека как я, и я к этому уже привык, — беззлобно отшутился лорд Тирион, и напряжение, повисшее в воздухе, моментально спало. — Я вижу, вы неплохо здесь обживаетесь, — проговорил он, многозначительно кивнув в сторону новой софы — мягкой, широкой и длинной, обитой сиреневым бархатом и заваленной грудой пуховых подушек. И его разномастные глаза устремили проницательный взор на лицо Сансы, но та не сочла нужным говорить что-либо еще по этому поводу, а только слабо кивнула. За время их недолгого брака Ланнистер часто коротал ночи на кушетке в горнице, но для его роста та подходила в самый раз. Он понял все сразу, можно было не сомневаться, но, к счастью Сансы и ее облегчению, больше не затрагивал данную тему. — Прошу, милорд, позавтракайте со мной, — пригласила Волчица, и десница с радостью согласился. На завтрак служанки принесли вареные яйца, кашу из хлопьев, сваренную на молоке, несколько маленьких колбасок в беконе, поджаренных на огне, ломтики свежего хлеба и кувшин подогретого красного дорнийского, так как утро было довольно морозным, а потухший за ночь очаг только разгорался, потому в покоях было прохладно. Призрак вышел из спальни, когда они сели за стол, и, увидев волка, Ланнистер приподнял золотистые брови в удивлении. — Я думал, он отправился на запад вместе с вашим мужем, — произнес гость, откусывая кусочек хлеба. Призрак подошел к нему и принюхался. — Когда-то мне приходилось испытать на себе остроту его клыков, — усмехнулся Тирион, потрепав лютоволка между ушами. Тот фыркнул, но после ткнулся носом в маленькую короткопалую руку полумужа, осторожно взял из пальцев Сансы колбаску и, моментально проглотив ее, выскользнул в приоткрытую дверь покоев, исчезнув в лабиринтах коридора. — Но тогда он был совсем еще щенком. У вас ведь тоже была волчица, когда вы покидали Винтерфелл… Санса опустила глаза, и десница, очевидно, решил, что продолжать этот разговор не стоит, потому глотнул немного вина из чаши и добавил лишь короткое: — Мне жаль. — Все в порядке, — заверила его девушка, — Отец говорил, что эти волки предназначены нам судьбой. Шестеро щенков для шестерых детей. И мы были привязаны к ним. Но из-за того злополучного случая с Джоффри я и Арья разом лишились Леди и Нимерии. Но не будем ворошить прошлое. Ланнистер согласно кивнул, принявшись резать ножом одну из колбасок. Санса же решила налить себе вина, и горячая жидкость, сдобренная мятой и специями, приятно согрела горло. — Я видела Вашего брата, когда Джон уезжал… — слова сами вырвались изо рта, и она тут же укорила себя за бестактность, отставив чашу с вином в сторону и сглотнув. — Сир Джейме — пленник Ее Величества, — спокойно отозвался лорд Тирион, подняв на нее серьезный ничего не выражающий взгляд. — И пленник этот может пригодиться Джону в войне с моей дражайшей сестрицей. Его спутницу же будут судить сегодня в тронном зале. — Он продолжал есть, словно бы они обсуждали погоду за окном. Казалось, судьба его родичей вовсе его не волновала. Санса поймала себя на мысли, что необходимо выразить сочувствие, но будет ли оно уместным? Только потом ее внимание зацепилось за последние слова десницы, и леди набралась смелости переспросить: — Его спутницу? — Леди Бриенну Тарт, — пояснил Ланнистер. Заставив себя проглотить кусок колбаски, Санса поджала губы, отложив вилку. — В чем обвиняют эту леди? Тирион снова взглянул на нее, словно на малого ребенка, интересующегося чуждыми ему вещами, и вернулся к трапезе: — Она встала на сторону мятежников… — начал объяснять десница, но Санса перебила его: — Она… спасла меня от солдат Рамси. Она сопроводила меня в Долину… Я обязана ей всем… — Волчица чуть возвысила голос, но тут же осадила себя, посчитав этот порыв не подобающим. Лицо Тириона приобрело задумчивое выражение. Он оторвался от еды, и его брови сдвинулись к переносице. — Вы говорили об этом своему супругу, леди Санса? — Нет, — призналась она. — Скажите, какой приговор может ее ждать? — леди умоляюще всмотрелась в изуродованное шрамом лицо Ланнистера, и, прочитав ответ в его глазах, ужаснулась. Это было несправедливо. Эта женщина не заслуживала смерти… Ее отваге и верности клятвам могли бы поучиться даже многие королевские гвардейцы, которые встречались при правлении Джоффри… Она… — Леди Санса, — голос Ланнистера оборвал поток мысленного возмущения. Десница встал из-за стола, поблагодарив за завтрак. — Вы должны присутствовать на суде. Ваше слово может стать весомым в вынесении приговора. — Он подошел к Сансе, все еще сидящей за столом, и дотронулся своей ладонью до ее руки, мирно лежащей на скатерти. Его следующие слова зажгли в девушке огонек надежды: — Вы можете ее спасти.***
Леди Бриенну судили в тронном зале. Королева, одетая в платье из золотого шелка, восседала на троне своих предков, и прекрасное лицо ее казалось похожим на каменную маску. Глаза были серьезными и внимательными, а изгиб губ выдавал в ней властность и беспощадность. Рядом с ней на резных скамьях красного дерева, расставленных по обеим сторонам от трона, расположились ее советники — Аша Грейджой и Тирион Ланнистер. При дворе Дейенерис говорили, будто она всегда и во всем прислушивается к мнению своих доверенных людей, поэтому судей было трое. При Джоффри и Роберте Баратеоне правосудие всегда было привилегией трона, и король (а в его отсутствие десница) сам выносил приговор. Санса видела, как это делает отец, и как после делал Джоффри… Прогнав тяжелые мысли, она прошла вдоль колонн по красной дорожке на галерею, где теснились другие благородные леди и фрейлины королевы. Увидев ее, они по-прежнему принимались шептаться, но Волчице больше не было до этого дела. Она встала ближе к ступеням, чтобы спуститься в тот момент, когда судьи того потребуют. Вдоль зала были выставлены скамьи и лавки, на которых собирались свидетели и слушатели. В первых рядах сидели лорд Варис и сир Барристан Селми, а также Миссандея, лорд Нестор Ройс и леди Уейнвуд, Бронзовый Джон и Лин Корбрей и многие другие лорды и леди, чьих имен и титулов Санса не знала. Стражники в остроконечных шапках стояли всюду: у подножья трона и около бронзовых дверей, в которые вот-вот должны были ввести подсудимую, вдоль колонн и на лестницах, ведущих к галереям, на которых помимо придворных дам толпились рыцари, пажи и певцы, прибывшие в столицу из-за Узкого Моря. Около сотни человек наполнило зал, когда в дверях показалась осужденная, сопровождаемая четырьмя золотыми плащами. Леди Бриенна выглядела ухоженно: ее лицо было дочиста вымыто, и светлые короткие волосы зачесаны назад. На ней было надето простое платье, явно не пришедшееся по размеру ее фигуре. Она ступала в нем неуверенно, то и дело спотыкаясь о длинные юбки, но как только ее довели до положенного ей места перед троном, женщина выпрямилась, продемонстрировав всем осанку рыцаря. Верховный септон произнес молитву, прося Небесного Отца даровать судьям мудрость и справедливость. — Леди Бриенна Тарт, — звучным голосом произнесла Аша Грейджой, — Вы обвиняетесь в измене короне. В содействии силам мятежников, а также в убийстве нескольких солдат королевской армии. Признаете ли Вы себя виновной? Леди Бриенна покачала головой. — Нет, Ваша милость. Я не нарушала данные мною клятвы. По залу прокатился удивленно-насмешливый ропот. — Клятвы, данные королю Томмену? Томмен Баратеон — узурпатор, — усмехнувшись, ответила Аша. — Как и его мать, Серсея Ланнистер. Вы были схвачены вместе с изменником и цареубийцей Джейме Ланнистером при попытке оказать сопротивление армии королевы Дейенерис. Когда леди Тарт и во второй раз не признала своей вины, в зал стали по одному приглашать свидетелей обвинения. Первый из них рассказывал королеве историю о том, как осужденная служила узурпатору Ренли Баратеону, а после убила его в собственном шатре, сговорившись с покойной Кейтилин Старк, и сбежала в лагерь северян, где принесла, якобы, присягу Роббу Старку. Боль и гнев разом отразились на лице Тартской Девы, и собственное сердце Сансы, словно сжали железные тиски при упоминании о матушке и Роббе. Второй свидетель в белом плаще Королевской Гвардии, имени которого Волчица также не знала, продолжил рассказ о том, как осужденная выкрала из темниц Риверрана Цареубийцу и поспешила доставить его в Королевскую Гавань, присягнув при этом молодому королю Томмену. Чем дальше длился суд, тем больше он напоминал разыгранный спектакль неумелых актеров, что давали представление на свадьбе Джоффри. Обида и сочувствие наполняли Сансу, стоило ей лишь обратить взор на отважную леди, обвиненную так бесчестно. — Эта женщина не имеет ни малейшего представления о рыцарской доблести или чести, — резко высказался новый свидетель, и его взгляд метнул в пленницу молнии. — Она предала волю своего отца, который присягнул на верность Вашему Величеству от лица всего Сапфирового Острова. Когда все свидетели обвинения были выслушаны, королева, встав с места, обратилась к осужденной, глаза которой блестели от слез. — Есть ли Вам, что сказать, миледи? — Я не убивала Ренли Баратеона, — прохрипела женщина слабым сиплым голосом. — Я не присягала на верность королю Томмену, но клялась пред богами защищать сира Джейме Ланнистера, клялась леди Кейтилин Старк сопроводить его в столицу. — Королева изумленно подняла брови. — Насколько мне известно, Кейтилин Старк — мертва, и клятвы, данные ей, Вы давно исполнили. Зачем же Вам сейчас так отчаянно защищать сира Джейме, если его королю Вы не присягали? — леди Бриенна промолчала, потупив взор, и среди зрителей вновь прокатилась волна встревоженного шепота. — Потому что Вы любите его, — ответила за нее королева, и зал замер в потрясении. Леди Бриенна вскинула голову, взглянув на Дейенерис, губы ее задрожали, и она сухо и коротко кивнула в ответ. Таргариен ничего не ответила, а лишь опустилась снова на трон, приготовившись озвучить решение судей, как вдруг лорд Тирион вмешался: — Ваше Величество, у леди Бриенны есть также свидетели, готовые выступить в ее защиту. — Потрясенное лицо женщины на мгновение просветлело. Королева не стала возражать. Санса спустилась с галереи, медленно пройдя к месту, с которого все прочие давали свои показания, чувствуя, как все взгляды тотчас приковались ко ней. Остановившись рядом с септоном, который взял с нее присягу, обязующую говорить честно, Волчица бросила мимолетный взгляд на подсудимую, а после обратилась к судьям: — Эта женщина спасла меня из рук Рамси Болтона, — прямо заявила Санса, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Она убила рыцарей Болтонов, высланных в погоню, защищала меня и Теона Грейджоя, сбежавшего из Винтерфелла вместе со мной. — Эти слова заставили леди Ашу беспокойно поерзать на скамье. — И она же сопроводила меня в Долину Аррен, довела до самых Лунных Врат. Я обязана этой женщине своей жизнью. Зрители вновь зашевелились. Лорд Тирион одобрительно кивнул. Леди Аша угрюмо молчала. Но королева казалась непреклонной: — Кто-нибудь может подтвердить Ваши слова, леди Санса? — Я могу, Ваше Величество, — поднялась с места леди Анья Уейнвуд, склонив седую аккуратно убранную голову. — Рыцарь, сопроводивший леди Сансу до Лунных Врат, действительно назвался леди Бриенной Тарт. Оставив племянницу нашей покойной леди под нашей защитой, леди Тарт двинулась в обратный путь, сказав лишь то, что выполнила свой долг перед Кейтилин Старк. Королева задумалась, и в зале тотчас повисла гулкая напряженная тишина. — Один благородный поступок не в силах перечеркнуть все дурные. Я услышала достаточно, чтобы сделать вывод о виновности этой женщины. Ее предательство короны и воли собственного дома было осознанным действием, — отрезала Дейенерис, и голос ее, словно ножом полоснул по сгустившемуся воздуху и пронзил насквозь сердце леди Бриенны. Санса поняла, насколько ошибалась, думая, что королева драконов станет прислушиваться к мнению сидящих рядом с ней приближенных. Судьей была только она, и окончательное слово было за ней. И Таргариен ясно дала понять, что не простит никого из соратников Ланнистеров, особенно, если дело касается сира Джейме, когда-то убившего ее отца. Дейенерис оставила за леди Тарт право на испытание поединком, и разрешила ей выбрать себе бойца, но женщина-рыцарь изъявила желание самой защищать свою жизнь и честь. Королева объявила заседание суда завершенным, осужденную увела стража, и Таргариен одной из первых покинула зал. Санса долго смотрела ей вслед пустым долгим взглядом.***
Следующим вечером попрощавшись с леди Аньей и лордом Ройсом, отправившимися назад в Долину, Санса спустилась в сад в самом скверном расположении духа. В это время суток здесь не было никого, даже садовников. Деревья оделись в белые шубы, так похожие на мех Призрака, молчаливо шагающего рядом. С ним Волчица чувствовала себя в безопасности, защищенной от несправедливых сплетен южных леди и от их колких шепотков за спиной. Какая разница, что они говорят? Их самолюбие уязвлено, а возможные мечты о знатном муже, племяннике королевы, растоптаны… Была бы воля северянки, она с радостью бы поменялась местами с любой из них, но таково веление богов. Наверное, несколько лет назад Санса бы тоже злилась, если бы Джоффри вместо нее выбрали другую невесту. Наверное, она бы вымещала свое негодование на Джейни Пуль и шепталась обо всем с ней. Но то было давно… Она помнила, как вздохнула с облегчением, узнав, что Маргери Тирелл займет ее место подле жестокого мальчишки-короля. Маргери — милая и цветущая, наполненная светом и жизнью, всегда окруженная кузинами и фрейлинами… где же она сейчас? Когда-то Сансе казалось, будто они с розой стали подругами, но в Королевской Гавани никто никому не друг. Призрак ткнулся носом в ее ладонь, когда девушка остановилась, утопая по щиколотку в снегу, и закрыла глаза, глубоко вдыхая свежий вечерний воздух, и на миг ей почудилось, будто вместо него рядом с ней Леди. Осторожно проведя пальцами по мохнатой морде, Санса погладила зверя меж ушами, но он вдруг сорвался с места, скрывшись за заснеженными кустами, которые содрогнулись от быстрого и ловкого прыжка волка. Проводив его взглядом, Санса вздохнула, стряхнув слой снега с деревянной скамьи и сев на нее. В груди щемило от мысли о леди Бриенне, отважной женщине, которой она обязана своей жизнью, но спасти ее на суде ей не удалось, как не удалось и Тириону Ланнистеру, что изо всех сил пытался переубедить королеву, но та оставалась непреклонной, будто скала. Суд приговорил леди Тарт лишь за то, что она всей душой полюбила не того мужчину и была готова защищать его до последнего. Ее верность клятвам никогда не ставилась под сомнение, вопреки словам всех тех людей. Именно она стала лучиком надежды для беглецов из Винтерфелла в тот самый момент, когда Сансе показалось, что все кончено… Если бы Джон был здесь, он бы понял… Если бы Санса знала о ее пленении, пока он был еще здесь… После суда Волчица пыталась поговорить с осужденной, она чувствовала необходимость сказать, насколько благодарна леди Тарт, но стража, приставленная ко входу в темницу, не позволила им повидаться, несмотря на все мольбы. И тогда, задыхаясь от гнева, Санса выбежала на балкон, чтобы прийти в себя, и… впервые увидела дракона. Огромная черная тень простерлась над замковым двором, и лошади беспокойно зашевелились в стойлах. Волчица подняла голову к белесым небесам и обомлела: несметной величины черный зверь кружил над замком, и крылья его сотрясали воздух и землю, оглушительно хлопая. Из хищной пасти вырывались клубы дыма и крик, напоминающий разом рев и свист. Санса почувствовала, что не может пошевелиться от страха. В детстве старая Нэн часто рассказывала сказки о драконах Завоевателя, и из-за них старшая дочь лорда Эддарда не могла заснуть ночью, мечтая о прекрасном принце, летающем верхом на верном крылатом монстре, но то были лишь сказки… Завороженно глядя на зверя, Санса не сразу смогла рассмотреть крошечного всадника на его спине, чей плащ развивался на ветру. Дракон пронесся совсем низко, и девушка инстинктивно отпрянула к двери балкона, охваченная внезапным ужасом, и на ничтожный миг ей почудилось, будто на нем летит сама королева, и ветер треплет ее серебряные волосы. Чудовище рванулось ввысь, разрезая крыльями воздух, и скрылось в облаках прежде, чем леди удалось опомниться. Хруст снега под чьими-то шагами привлек ее внимание, Санса оглянулась, и увидела, как к ней, прихрамывая, приближается маленькая фигура, темная в наползающих сиреневых сумерках. Рядом с первым силуэтом вырисовывался второй — выше и круглее. Они говорили о чем-то, но до девушки доносились лишь отзвуки голосов — низкого и хриплого и высокого и вкрадчивого. Лорд Тирион и лорд Варис приблизились, и Волчица поднялась со скамьи. — Милорды. — Леди Санса? Что вы делаете здесь в такой час? — спросил десница, обеспокоенно оглядывая ее фигуру. — Я не смогла отказать себе в вечерней прогулке по саду, лорд десница, — ответила она, опустив глаза. Лорд Тирион шагнул чуть вперед, в то время, как лорд Варис спрятал пухлые напудренные руки в длинные рукава своего одеяния и поежился, переведя взор на замерзающий залив. — Стражники сказали, что Вы хотели навестить пленницу после суда, миледи, — доверительно шепнул Ланнистер и кратко улыбнулся. — Не знай мы Вас, леди Санса, могли бы решить, что вы с леди Бриенной в сговоре, — хихикнул лорд Варис, и обескураженный взор леди устремился на него. — Я… лишь хотела еще раз поблагодарить ее за мое спасение, — ответила Санса, прикусив губу. «Завтра такого шанса может не быть». — Вы яростно защищали ее на суде, миледи, — сказал Тирион, — И наша добрая и справедливая королева услышала Ваши доводы. «…и все равно приговорила ее…», — этого сказать вслух Волчица не посмела, лишь коротко кивнув. Ей следовало быть сдержаннее, следовало лучше прятать свой гнев и свое негодование, но скрыть что-то от проницательных глаз этих двух лордов было практически невозможно, потому она поспешила покинуть их, испугавшись, что ее чувства станут им известны. Поклонившись и подобрав юбки, Санса двинулась по аллее назад в замок, как вдруг… огромный белый лютоволк вылетел из ниоткуда, преградив ей путь. Он выглядел настороженным, словно чуял что-то неладное. Его нос жадно принюхивался, уши вращались, словно слыша какие-то недосягаемые для человеческого слуха звуки. — Призрак… — позвала Санса, сделав шаг к нему и протянув руку вперед, но волк ощетинился, оскалившись, обнажил острые лезвия опасных клыков и издал немой угрожающий рык. Девушка оторопела, застыв на месте и не решаясь двинуться. — Призрак… все хорошо… Внезапно земля под ногами, будто качнулась, и стаи испуганных птиц разом вспорхнули с крон вздрогнувших деревьев, крича и хлопая крыльями. Санса неосознанно перевела взор на видневшийся вдали Красный Замок, и тут… Оглушительный грохот обрушился на уши, словно безумный громовой раскат, сотрясший сам купол небосвода. Мгновенье, леди почудилось, будто великий замок, простоявший на холме Эйегона ни одно столетие, рухнул, как карточный домик, выбрасывая в воздух столбы зеленого зловещего пламени, окрасившего вечернее небо всеми оттенками изумрудного, вместе с вихрями пыли и камней, осыпавшихся наземь смертоносным дождем. Один из них упал в замерзший ручей в нескольких шагах от Сансы, проломив лед и уйдя под воду. Призрак белой молнией рванулся вперед, сбив ее с ног, за миг до того, так другой камень едва не снес ей голову. Обломки падали в залив, топя пришвартованные у берега рыбацкие лодки, пробивая крыши домов крестьян. Новый раскат громыхнул следом, близ холма Рейенис, и над городом пронесся пронзающий перепонки свист, треск и неистовые крики огромных драконов, объятых зеленым пламенем. Вырвавшись на свободу, они кружили над городом в черно-бирюзовом небе, отчаянно колотя крыльями новые облака поднявшейся в воздух темно-красной пыли и ожесточенно пытаясь сбить с себя чуждое им пламя. Припав к земле, Санса закрыла рот обеими руками, окаменев от ужаса. Один из драконов Дейенерис Таргариен, долетев до реки, плашмя упал в воду, проломив тонкий первый ледок и взметнув в воздух фонтаны брызг, но огонь оставался на поверхности, пылая и переливаясь жуткими зелеными языками. Дракон с остервенением вырвался из воды, яростно крича от боли, и полетел прочь, в сторону Королевского Леса. Пламя поедало тонкие крылья и хвост, делая его похожим на звезду в черном ночном небе. Санса попрощалась с жизнью, припав лбом к замерзшей голой земле, чувствуя только лихорадочное биение собственного сердца, скачущего где-то в горле, и приглушенное сопение Призрака, лежащего рядом. Взрывы прогремели еще дважды за рекой, но девушка не видела, где именно, слишком испуганная, чтобы пошевелиться. Слишком оцепеневшая, чтобы что-то осознать. — Леди Санса… Санса, Вы живы? — кто-то тряс ее за плечи, но в ушах гудело так, что звук голоса доносился отдаленно, будто слышался по ту сторону прочной каменной стены. Гул криков, плача и визгов раздавался со стороны залива. Глаза Волчицы были полны грязи и пыли, она же набилась и в рот, когда Санса, отойдя от шока, попыталась открыть его, чтобы ответить, но вместо слов из горла вырвался дикий кашель, и земля заскрипела на зубах. Вернув себе возможность дышать, девушка подняла голову и увидела перед собой лорда Тириона, выпачканного в грязи и шокированного не меньше нее. Снег вокруг них стал коричневым, на воде и на другом берегу все еще блестели зеленые вспышки, совсем как тогда, во время Битвы на Черноводной. Лорда Вариса больше не было с ними, наверное, он ушел к замку… Санса перевела взор на то, что осталось от твердыни первых королей Вестероса и обомлела: облако дыма застилало обзор, но в глубине этой непроглядной тьмы все еще танцевали зеленые огни, будто демоны, вырвавшиеся из самой преисподней. — Что… что это было? — хрипло спросила она, снова зайдясь в приступе кашля, но Ланнистер только нервно пожал плечами. Его руки дрожали, на висках колотились набухшие вены. Ему было страшно, но он держался, как мог, силясь сохранить самообладание. — Я должен вернуться туда, — проговорил Тирион бесцветным голосом, помогая Сансе подняться. Затылок ныл, и в глазах потемнело так, что она едва не рухнула снова на землю. — Должен сделать подсчет убитых и раненых. Должен отправить ворона королеве, — продолжал десница, и Санса только сейчас заметила темную мокрую дорожку, стекающую из раны на его лбу. Но, казалось, сам он ее не замечал. — Оставайтесь здесь. Здесь безопасно. Я пришлю кого-нибудь принести Вам теплую одежду. — Вы думаете, взрывы грянут снова? — изо всех сил пытаясь унять дрожь во всем теле, произнесла девушка, обхватывая руками свои плечи. — Все известные мне тайники субстанции взлетели на воздух, уничтожив половину города, — ответил он, не оборачиваясь. — Но мне не известно, остались ли еще. — Лорд Тирион, я хочу пойти с Вами, — неожиданно для самой себя, выдала Волчица, но внимание Ланнистера отвлеклось от нее, и она проследила за его взглядом в сторону замка. Вдоль засыпанной камнями аллеи к ним бежал отряд Безупречных, с другого же конца сада приближался еще один. Десница зашагал к ним навстречу, и Санса, подняв юбки, поторопилась пойти за ним. Как только расстояние между десницей и стражниками сократилось, один из них, стоящий в первом ряду, упал на одно колено, держась ладонью за копье. Он сказал что-то на языке, который Санса не понимала, но Тирион, очевидно, понял, и лицо его сделалось еще мрачнее, чем прежде. Неужели все так страшно? Неужели никому, кто в этот час был в замке, не удалось спастись? Десница медленно кивнул, приковав полный раздумий и горя взор к единственной точке вдалеке, и отдал какой-то приказ на том же наречии, на котором говорил Безупречный. — Все… настолько плохо? — осторожный вопрос сам по себе сорвался с губ северянки, когда первый отряд Безупречных удалился в том же направлении, откуда только что пришел. Тирион посмотрел на нее, и от его взгляда стало холодно. — Твердыни Мейегора больше нет. Очаг находился под ней. И с нее огонь перекинулся на восточное и западное крыло замка, — слова давались ему с трудом, как и Сансе их восприятие. — Я отправил их осматривать потухшие завалы. Вдруг еще кому-то удалось выжить. Оставайтесь здесь, я пришлю за Вами. Санса нервно выдохнула, перестав трястись. Во рту чувствовался вкус пепла и желчи, желудок скручивало от медленно приходящего осознания, тонкими скользкими щупальцами окутывающего разум. — Я могу позаботиться о раненых, от меня тоже может быть польза… На это десница ничего не ответил, а лишь кивнул. Облако дыма окутало Красный Замок плотным кольцом, и с каждым шагом дышать становилось все труднее. Зеленое пламя, охватившее твердыню Мейегора, теперь резвилось над обугленными руинами, засыпавшими сухой ров меж внешней и внутренней частью замка. Одна из стен рухнула в залив, и из воды торчали горящие каменные глыбы. Во внешнем дворе собралось множество людей, но раненые встречались и в саду, и на подъездных аллеях. У кого-то были разбиты головы, перебиты ноги и руки, сломаны ребра. Одни стонали и звали на помощь — другие лежали тихо, и лица их были прикрыты пропитавшимися кровью полотнами. Лорда Вариса Санса и Тирион нашли у руин внешней стены. Там же был и опиравшийся на трость сир Барристан, левая рука которого была перебинтована, несколько помятых и перепуганных господ, пришедших с Дейенерис из-за Узкого Моря, а также меднокожих дотракийцев, патрулирующих улицы в момент взрывов, лордов и леди Вестероса, не успевших сегодня отбыть в свои замки. Грязных слуг в рваной одежде. Но всех этих людей объединяло одно — страх. Горе. Отчаянье. — Кого мы потеряли? — с горечью в голосе спросил лорд Тирион, и Паук отдалился от остальных, подойдя к ним. — Серого Червя и красавицу Миссандею. Леди Лорезу и леди Мерейну, Великого мейстера Лорента… И пленницу Ее Величества. Всех, кто находился в замке… Ее Величество должна немедленно узнать об этой трагедии, — заохал Варис, и десница пристально посмотрел на него. — А почему Вы не знали о том, что готовят враги Ее Величества? — произнес Ланнистер, повышая голос. Мастер над Шептунами округлил глаза и приоткрыл гладкий рот. — Мои пташки не пели ничего подобного, милорд. Если бы это готовилось заранее, я бы знал. — В разномастных глазах карлика мелькнуло что-то общее между гневом и недоверием, лицо исказилось гримасой ярости, но тут… позади послышался чей-то громкий голос. Санса обернулась и увидела двух стражников в остроконечных шапках, держащих длинные копья наперевес, и подгоняющих ими оборванного мальчика лет четырнадцати, который угрюмо смотрел вниз. С ними шел коренастый рыцарь в порванном белом плаще. — Кто это? — раздраженно спросил Тирион. Лорд Варис нахмурился, шагнув к пленнику, и его пухлый палец смахнул прядь смольных засаленных волос со лба задержанного. — Я знаю его. Этот юнец — прислужник в гильдии алхимиков. Я сам видел его там. — Мальчишку поймали в саду, когда он пытался удрать, — сообщил белый рыцарь, смачно сплюнув себе под ноги. — Не спускайте с него глаз, — бросил десница и обратился к Сансе: — Леди Санса, помогите тем, кому сможете… и чем сможете. Я должен узнать, что творится в городе. Выжившие служанки грели воду в глиняных котелках, смачивая в них повязки, которыми перевязывали раны. Волчица делала то же самое, надеясь отыскать среди них Ларку и Лорею, но их нигде не было. Слезы наворачивались на глаза, и от дыма, пыли и копоти дышать было тяжело. Сейчас, когда шок отошел на второй план, сердце сжималось от жгучей боли и скорби. Вокруг нее умирали люди, изнемогая в мучительной агонии, извергая наружу кровь, рвоту и испражнения. Ей не было противно, в своей жизни Санса вдоволь нагляделась и натерпелась всего, что только можно. Мертвых забирали дотракийцы, просто уносили и складывали в кучу, будто какие-то мешки. — Их нужно похоронить, как положено, — вмешалась Санса, вытирая запачканным рукавом платья льющиеся слезы, — Нельзя обращаться с ними, как со скотом! — но дотракиец лишь отмахнулся, бросив что-то в ответ на своем грубом языке. Другой попытался забрать молодую девушку, еще дышащую. — Нет, что вы делаете?! Она еще жива! — Недолго, — усмехнулся дикарь на общем языке, обнажив ряд гнилых зубов, и потянул руки к раненой, но оскал подошедшего Призрака заставил его изменить решение. Лорд Тирион вернулся, когда край небосвода на востоке уже начал светлеть, напоминая о скором приближении рассвета. Санса и не заметила, как прошла ночь. У огня вовсе не было холодно, но подогретая вода остывала быстро, и усталость превращалась в изнурение. Девушка едва соображала, что делает, чуть не выронив из дрожащих пальцев котелок, который подхватила одна из служанок, даже не взглянув на леди. Санса старалась быть сильной. Старалась выдержать. Раненых оставалось немного, но без помощи мейстера многие из них вскоре умрут. — Леди Санса? — Она вздрогнула, когда рука Ланнистера легла на ее плечо. — Вы с ног валитесь. Идемте, я провожу Вас к повозке. Поедете в замок Стоквортов вместе с остальными. Там Вам выделят покои и подадут ужин. И тамошний мейстер осмотрит Ваш ушиб… — Ушиб? — в недоумении переспросила Санса, инстинктивно коснувшись пальцами затылка, и касание это отозвалось глухой болью и тяжестью в висках, отчего она поморщилась. Замок Стоквортов находился к северу от Королевской Гавани, в какой-то полумиле езды. Крытая повозка с выжившими знатными леди и лордами выехала через Западные Ворота, и потому ей пришлось объезжать вокруг городской стены. Лорд Варис сказал, что еще один взрыв разрушил целиком Блошиный Конец, основательно повредив стену. Со стороны казалось, будто огромные камни из нее вырвали чьи-то не менее огромные руки и раскрошили их в щебень. Маленький замок, едва способный вместить в себя такое количество гостей, приветствовал повозку открытыми воротами, над которыми развевалось знамя с белым ягненком. Леди Лоллис сама встретила их во дворе, держа на руках уже подросшего сына-бастарда. Сансе выделили отдельные покои с маленькой темной горницей и крохотной спальней, в которой стояла небольшая кровать. Но она не жаловалась. Едва оказавшись под крышей, девушка поняла, насколько продрогла. Угрюмая служанка леди Лоллис, бывшая уже в возрасте, помогла леди принять ванну, но горячая вода не уменьшила озноба, бьющего под кожей. После ей подали ужин: жареную жесткую баранину с картофелем и бокал кислого вина. Аппетита не было. Едва сумев проглотить пару скромных кусочков и запить их вином, Санса отдала остальное Призраку. Леди Стокворт противилась присутствию зверя, но лорд Варис сумел убедить ее позволить волку спать вместе с хозяйкой. Молчаливая служанка поглядывала на него с опаской, потому поспешила как можно скорее удалиться и оставить Сансу одну. Постель была жесткой, узкой и холодной, но простыни пахли чистотой и свежестью. Только положив голову на подушку, Волчица поняла, насколько устала. Призрак запрыгнул на кровать следом, и она обняла его, уткнувшись лбом в белый теплый мех и слушая его дыхание. На миг ей снова представилось, будто снова вернулось детство, и вместо огромного лютоволка Джона, рядом находится Леди, послушная и кроткая. Санса любила Призрака… но когда он был рядом, мысли о ее собственной волчице не давали покоя. Все они оборвались быстро, и сознание погрузилось в тревожный глубокий сон.
